Период пятый. Сельские студенты (прозрение)
Евгений Орлов
Периодов всего двенадцать. В них две сюжетные линии. Первая, которую можно считать автобиографичной, рассказывает о жизненном пути автора. Вторая о Человеке, которого, возможно, вскоре будут считать главным героем нашей страны (умер в 1994). О его открытиях и разработках, спасительных для наших народов. Его сведения о материально-духовной сущности людей позволяют так изменить жизнь, что кризис 2020 года окажется не губительным, а прорывным в нашем развитии.
Период пятый
Сельские студенты (прозрение)
Евгений Орлов
© Евгений Орлов, 2020
ISBN 978-5-4498-9338-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Евгений Орлов
Серия: Как всё было, почему так стало и что грядёт
Период пятый
Сельские студенты
(прозрение)
Иллюстрация для обложки позаимствована из сайта Pixabay
После посещения Новоусманского района вернулся воодушевлённый. В колхозе заявление пока писать не стал, решил сначала всё же получить одобрение родителей. В первый же выходной приехал домой с ночёвкой. Разговор дома получился непростой. Рассказал маме и бабушке, что мне предложили работу в районе примыкающему к Воронежу, что это гарантирует возможность успешной учёбы в институте. И подробно описал, что главным доводом для предоставления мне такой выгодной работы, послужило моё утверждение о том, что моим родителям стало сложно жить отдельно, а отдельных квартир в нашем районе специалистам среднего звена не предоставляют.
Мама с укором произнесла:
– А зачем же ты такое им заявил? Пока бы поработал один как в «Чапаеве». Потом бы осмотрелся постепенно, какие там условия. И мы бы с мамой может к тому времени и в мыслях и на деле потихонечку приготовились к переезду. А так ты даже в колхоз тот не ездил и нашего согласия не получил, а людям сказал, что переедем.
– Если честно, я даже сам не ожидал, что так обернётся. Главный агроном управления, когда я ему рассказывал, что хочу поближе к Воронежу переехать, чтобы с учёбой наладить, пояснил, что в их районе специалистов за глаза. Потому как все стремятся поближе к городу устроиться. Я ему про вас с бабушкой стал пояснять – просто как вроде дополнительного аргумента. Но, совершенно неожиданно даже, его это так растрогало, что он прям таки загорелся идеей помочь мне с переездом.
– Ты ж сказал, что у них в районе специалистов хватает.
– Наверно и правда хватает. Но его мои слова разжалобили что ли? Показалось, что он после упоминания о вас даже зауважал меня немного. Отправил искать столовую и обедать, а сам за это время смог подыскать и должность агрономическую и дом отдельный под квартиру. Теперь отступать некуда – нужно переезжать.
Бабушка спросила:
– А что у нас? Район теперь большой стал, колхозов вон сколько в районе, и совхоз. Наших сколько в совхоз переехало, за это время и родителей многие позабирали.
Но мама ей пояснила:
– В совхозе наши пока все в бараках живут, да и Женьке с учёбой отсюда не получается. Только вот ехать с тобою мы совсем не готовы. Как снег на голову такое. В том месяце ещё планировали с весны стройкой заняться. А тут вот те и раз.
Ухватившись за её слова, я из кожи лез, доказывая как сложно будет мне учиться в институте, живя и работая в Кантемировском районе и утверждая, что теперь из-за сложившихся добрых отношений с новоусманским руководством, никак нельзя отставить их переезд к моей новой работе. Обсуждение заняло весь день и с вечера не ложились спать, а судили-рядили как всё лучше устроить. Сидели до полуночи, пока в колхозе не заглушили электростанцию и не выключился свет.
На работу уезжал в понедельник на рассвете, но перед отъездом сумел получить от родителей согласие, на то, чтобы подтвердил новоусманским руководителям своё решение. И заверение мамы, что она за оставшееся время предпримет всё от неё зависящее, чтобы продать брёвна да камни, заготовленные для стройки, и даже объявит людям о продаже нашей хаты.
В Новобелой с утра пошёл на почту, заказал междугородние переговоры и меньше чем через час меня соединили с новоусманским агроотделом управления. Сообщил Середину, что готов к переезду, и что сегодня же подам заявление на увольнение. В заявлении, как и советовал Кривоклякин, указал, что прошу освободить от должности в связи с переездом моих родителей, нуждающихся в опеке на другое место жительства.
Слюсарев был удивлён моим заявлением до потери речи. Ведь до этого, при наших дружеских с ним отношениях, не было никаких даже разговоров об уходе из колхоза. Да и вся комсомольская работы им совсем не представлялась в моё отсутствие. Парторг вечером рассказал, что председатель тут же позвонил в управление, с тем, чтобы посоветоваться как правильно отказать мне в такой просьбе, учитывая, что мною не отработан положенный срок, после обучения. Он тоже удивился, моему решения и пояснил, что если меня не устраивает агрономическая должность, он готов поспособствовать переводу, на другую работу, лишь бы колхоз не лишался комсорга.
В районе видно не поддержали председателя, и он вынужден был подписать мне заявление, но указал на необходимость отработать положенные две недели. Провёл это время в основном прощаясь с друзьями, передавая спортивный инвентарь заведующему клубом и в телефонных переговорах с мамой. Она с колхоза рассчитываться не спешила, но стройматериалы продала сразу же. Из-за них даже поскандалили претенденты, а маме это позволило назначит цену намного выше того, чем она заплатила за лес колхозу. И на хату тоже вроде бы находился покупатель.
14 ноября получил полный расчёт, и заказал опять переговоры с Новой Усманью. Николай Иванович, заявил, что направление в колхоз может хоть сегодня оформить для меня, но для переезда в выделенный мне дом пока не всё готово. В доме только недавно помазали стены и потолки, а помазка пока не высохла. И неизвестно сколько она будет сохнуть, потому, что наступила осень и погода постоянно портится.
Беспокоясь, чтобы не допустить прерывания трудового стажа, что считалось большой проблемой, в конце ноября поехал в Новую Усмань. К моей огромной радости Середин встретил меня как сына родного. Созвонился с колхозом, с тем, чтобы председатель никуда не уезжал, дожидаясь меня. И помог добраться до села, поместив в попутную машину, которой райкомовские ехали в соседний колхоз.
Село называлось Красный Лог, считалось очень крупным, и поэтому в нём было два колхоза, разделённых речкой Красная. Колхоз «Золотой колос» располагался на противоположном берегу, от правления того колхоза в который приехали сотрудники райкома. Мне осталось только перейти по мосту речку, и я оказался рядом с правлением колхоза.
На высоком крылечке конторы курил средних лет мужчина, легко одетый для холодной осенней погоды. Понимая, что это явно работник конторы, поздоровался и спросил:
– Вы не в «Золотом колосе» работаете?
– В нём миленьком, а тебя что в нашем колхозе интересует?
– Меня направляют к вам на работу. Вот приехал с людьми познакомиться и с председателем встретиться.
– Тогда давай знакомиться со мною с первым. Я Бочаров Иван Митрофанович, счетоводом числюсь в бухгалтерии нашей. Сейчас докурю и провожу тебя к председателю.
Назвав себя, в сопровождении счетовода последовал в контору, попутно получая пояснения, где, что расположено. Контора правления была небольшой всего четыре кабинета. Из сеней повернув налево можно было попасть в зал заседаний, который сейчас был совершенно пустым. Вправо вёл коротенький коридор, в торце которого была дверь в бухгалтерию, а слева тесный, проходной кабинет для специалистов колхоза. В кабинете тоже никого не оказалось. Из него можно было попасть в кабинет председателя. Председатель сидел за большим двух тумбовым столом и читал газету. Седой, не молодой, полноватый, сразу же почему-то, показался очень культурным, интеллигентным и важным. Но в разговоре он не важничал.
Когда я зашёл и представился, он вышел из-за стола и поздоровался со мною за руку и, усмехнувшись, заявил:
– Быстро ты добрался. Не успел твой ходатай со мною переговорить, как и ты на пороге. Что он сам тебя доставил, что ли?
– Нет, конечно, но Николай Иванович, поспособствовал, чтобы райкомовские, которые в село ехали, меня с собою захватили.
– Это конечно хорошо. Но я обрадовать тебя пока не могу. Квартиру для тебя ему пообещал, а тут непогода зашла. Боюсь до зимы не высохнет.
– Да мне об этом уже сказали. Только я ж уже уволился на прежней работе, и боюсь, что скоро стаж прервётся.
– Ну, это дело поправимое. Можно сейчас заявление принять, и жить у нас есть где временно. Тут недалеко, за ручьём домик Кулагиной Анны Петровны, так она в нём почти совсем не появляется. У неё дочь в селе отдельно живёт. Детей нарожала, а приглядывать за нами некому. Вот она мать и переманила к себе. Уже почитай два года как у дочери обосновалась, а в своём дворе даже кур не держит. Чтобы жильё не пустовало, колхозу его сдаёт. Можем поселить тебя к ней. Там две комнаты, домик тёплый. Если понравится, можешь и семью перевозить. Хочешь прямо сейчас пошлю кого из бухгалтерии с тобою посмотреть? У них и ключи от дома хранятся.
Сопровождать меня к квартире поручили, уже знакомому счетоводу Бочарову. Домик был не большой, и я высказал мысль, что в нём не поместятся все наши вещи. Просторные сени. были загромождены поленницами колотых дров. Из сеней открывались покрытые паутиной просторы чердака. Показывая на него Бочаров заверил, что там можно временно разместить вдвое больше предметов, чем в самом доме. Домик оказался с низкими потолками и очень маленькими окнами. Но и это счетовод выдал как преимущество, утверждая, что в таком домке топлива для обогрева придётся тратить на много меньше, чем в домах высоких. Много места занимали плита и русская печь. Вторая комната была немного просторней, но и в ней много места занимали лежанка печи и полати.
Прикинув, понял, что при желании можем вполне разместиться в этом домике. Можно даже использовать кровати хозяйки, постелив на них свои постели. Или разобрать их и вынести в сарай, а установить наши. В большой комнате можно спать всем троим. Там были две кровати и топчан за печкой. Но лучше наверно будет мне спать в первой комнате. Потому, что в ней тоже стояла небольшая солдатская койка, похожая на ту, что была у меня дома. Сараев во дворе было два. В одном раньше видно содержались птица и овцы или козы, а другой был явно хозяйственный. Он был чисто убран. Даже пыли и паутины не было на стенах и на окне.
После продолжительной и подробной экскурсии Иван Митрофанович, передал мне ключи от дома и от сараев и сказал, что пойдёт не в контору, а домой на обед. Не уверенный в том, необходимо ли было брать у него эти ключи, в раздумье, направился в сторону правления. Подходя ближе обеспокоился тем, что председательской «Волги» не оказалось в том, месте где она стояла при моём появлении. И оказался прав. Председатель спешил, по каким-то срочным делам и поручил заниматься дальнейшими моими делами главному агроному.
Он с недовольным видом сидел в кабинете специалистов. Я мимоходом поздоровался с ним и постучал в дверь председательского кабинета. Агроном прервал мои усилия:
– Георгий Яковлевича нет. Он срочно в Воронеж уехал. А ты наверно новый специалист, которого нам район направил?
– Ну да.