Бьяргнир Пожиратель Гор

Медленно переставляя ступни в тёмной воде, тянущей его вниз, словно трясина, он двинулся вперёд, время от времени хватаясь за размокшее гнилое дерево, чтобы перевести дух. Ветер плакал по ком-то, стенал, ударяясь об останки давно сгинувшего флота. Каждый удар отзывался протяжным скрипом, присвистом. Дышать было тяжело. В воздухе пахло смертью.

«Хавр»… Руны, вырезанные на борту самого большого из остовов, поведали ему, что деревянные кости некогда принадлежали драккару его деда. Ныне же судно – или, вернее, то, что от него осталось – напоминало сломанный пополам, обглоданный скелет огромной рыбы. Местами останки ладьи были завёрнуты в отсыревшую парусную шерсть, имевшую вид облезших пластов кожи. Мачта была раздроблена, точно боевое копьё. Древесина чернела от въевшейся крови.

С тяжёлым сердцем и невыносимой болью в груди, саднящей от нехватки воздуха, он продолжал свой путь. Мрачное, жуткое безмолвие, царившее на этой гиблой отмели, оглашалось лишь треском того, по чему он ступал, да тихим плеском воды. Поле остовов закончилось, драккары исчезли из виду, скрывшись под водой, словно затянутые хлябью утопленники. Одна лишь ненасытная смерть не покидала этого забытого людьми и богами места.

Сразу за кораблями со дна стали подниматься, будто деревья, каменные изваяния. Они чем-то напоминали богов на капище в горах у Хродеборга, однако в них не чувствовалось той тяжести, того холода и пустоты, какими были наделены Каменные Боги. Здешние истуканы напоминали скорее иссохшие, выщербленные, накренившиеся столбы, рассыпанные по отмели, точно игральные кости по столу рукой пропойцы. На щербатых поверхностях этих столбов застыли в жуткой агонии грубые лица, вытесанные несколькими небрежными ударами. Казалось, они вот-вот завоют, заплачут, начнут голосить на сотню разных ладов…

Но то выли не столбы, а ветер, слепо бродивший меж ними.

Он подошёл к самой высокой фигуре, коснулся ладонью. Истукан своими размерами уподоблялся надвратной башне. Страшный лик и грозный взгляд заставляли сжиматься, втягивать голову в плечи… и в то же время наполняли сердце невыразимым уважением и благоговейным трепетом. Внезапно кожу обожгло, камень под пальцами вспыхнул и оплавился тремя рунами. Тремя знаками, сложившимися в имя.

«Хар…» – прочёл он, отнимая зудящую обгоревшую длань.

Следом за изваянием первопредка из чёрных вод поднялось другое, пониже, однако не менее грозное. Тёмные капли, стекая по щербатому камню, очертили семь новых рун, оказавшихся ещё одним именем.

«Хемминг…» – раздался шёпот в его голове.

Он упал на колени, схватился руками за воду, проваливаясь ниже. Отныне было непонятно, чей голос звучит в мыслях, накатывает на стенки черепа холодной волной. Его ли? Чей-то ещё?

Над отмелью скорби и сумрака вихрем разнеслись гибельные миазмы. То было и моровое поветрие, и смрад скотобойни, и гниль болот, и зловоние разлагающихся трупов. Вся мерзость мира от начала времён слилась в этом вихре воедино. Тяжёлый дух путал мысли, от него глаза лезли на лоб, в животе нехорошо клокотало, а конечности сводило тянущей болью.

Он хорошо помнил этот запах. Так же хорошо, как и звук, последовавший за ним.

Сначала кругами, затем волнами пошла вода. Наконец стало ясно, что всё это время стопы его бороздили кровавые зыби, под которыми щедро были рассыпаны кости, черепа, доспехи и оружие, затонувшие много десятилетий тому назад. Само дно, усеянное останками, пришло в движение, качаясь, гремя и треща, будто обрушающийся айсберг. Увязая в месиве из костей и металла всё глубже и глубже, он не мог найти в себе сил, чтобы подняться, развернуться, убежать…

Дыхание упорхнуло испуганной птицей. Дрожал теперь весь мир. Даже воздух, густой от смрада, зашёлся лихорадочной тряской.

Небо раскололось, услыхав крушение гор и плач земли. Камень бился о камень, железо о железо, чешуя о чешую. Всё вокруг ходило ходуном, шаталось и скакало в безрассудном танце близящейся смерти. Изваяния предков давным-давно рухнули в море, рассыпавшись в пыль. Из клубящейся мглы показалось безобразное грязное тело, конца которому не было видно ни на земле, ни в море, ни на небе.