Романтизация зла

Глава 3

Социопат

Бобби Дэлл, мой друг с самого детства и самый бестолковый человек из тех, кого я когда-либо знал, звонил мне с раннего чёртового утра.

Мой телефон, стоящий на тумбе рядом с кроватью, бил меня своим звоном по ушам, и я со злостью схватил его, сам приподнимаясь со своего места и пытаясь справиться с подкатившим к горлу желанием послать этого ублюдка на хрен.

– Да? – сказал я в трубку, и с той стороны послышалось громкое чавканье и хлюпающие звуки.

– Э-э-энт, дружище-е-е! – прокричал этот идиот так, что у меня вновь затрещала голова. – С наступающим днём рождения! Чёрт, я звонил тебе вчера целый день! Ты где пропадал?

Я закатил глаза и встал с кровати. Теперь смысла пытаться заснуть обратно совершенно не было.

– Извини, – сказал я нарочно извиняющимся тоном. – Вчера было полно работы. Я после неё даже еле заснул.

– Понимаю.

Ни хрена ты не понимаешь, – подумал я. – Ни один день не работал, развлекался всю свою жизнь, бездумно тратя деньги богатых родителей.

– Ожидает ли нас завтра какая-то особо крутая программа, а, братец? – Бобби, должно быть, сейчас ухмыляется. – Приглашать ли мне уже цыпочек? Предки вроде покидают дом.

– Ага. Их не будет месяц, но ты ведь знаешь, что я замещаю отца. Нет у меня времени на развлечения.

– Чувак, ты чего? – Бобби сделал небольшую паузу и, судя по звуку, отправил в рот что-то хрустящее. – Тебе завтра двадцать три стукнет! Надо хоть иногда развлекаться.

Развлекаться-то я развлекался. Только я предпочитал проводить свой досуг в полной тишине в своей комнате, пока в голове беспорядочно витали разные приятные мысли.

Кому на хрен сдалась дружба, если есть занятия гораздо интереснее?

– Думаю, ты прав, – сказал я вместо того, о чём действительно подумал. – Пригласи всех, кого считаешь нужным. Только без чёртовых зануд, ладно?

– Вот это уже правильно, братец, – засмеялся Бобби, наверняка уже потирая ладони в предвкушении. – Будет сделано, мистер Максвон. До связи.

– Давай.

Я сбросил звонок и кинул телефон на кровать, проходя в ванную комнату, чтобы принять душ и освежиться.

А после направился в свой кабинет.

На моём чёрном столе в кабинете аккуратными стопками, словно солдаты, выстроились все документы; причём выстроились они в правильном порядке, по номерам, цвету и размерам. Ручки и карандаши лежали на специальной подставке, а тетради и блокноты стояли возле светильника, просунутые между стеной и документами. Кроме того, над столом и по всему кабинету висели большие длинные полки на всю стену с накопившейся на них коллекцией разных книг про войны, смерть и хаос. Наверное, ни один из моих дружков литературой не интересовался, но вот меня с детства тянуло в библиотеки, где я порой засиживался до поздней ночи.

– Мистер Максвон, – произнесла горничная за дверью моей комнаты, постучав три раза, – ваш завтрак стынет.

Часы показывали десять часов утра, и, наверное, именно из-за того, что я сегодня так поздно встал, внутри меня поселилось чувство не из самых приятных. Обычно я просыпался в семь, чтобы выйти на утреннюю пробежку и немного размять мышцы в тренажёрном зале подвального помещения нашего дома.

Я вышел из своей спальни и спустился вниз, где вовсю поперёк стола уже суетились чёрно-белые пятнышки, то бишь горничные. Они накладывали завтрак, наливали чай, ставили кофейник, тарелки и столовые приборы, клали салфетки, – и всё это для меня одного. Когда же я показался в поле их зрения, они быстро выпрямились и поприветствовали меня почти хором:

– Доброе утро, мистер Максвон.

Я промолчал и сел за стол.

Едва я притронулся к чашке с чаем, мне тут же сунули какие-то бумаги.

– Вот это нужно бы подписать, – сказал напыщенный индюк, работающий у отца секретарём.

Я вообще удивился его присутствию, посчитав, что этот идиот улетит на частном самолёте в Нью-Йорк вместе со своим боссом.

– Разве твоя работа здесь временно не окончена? – спросил я, беря в руку протянутые бумаги. – Каким образом отец не взял тебя с собой?

– Самолёт ещё не готов, а ваши родители пока ещё не покинули нашу чудесную страну… Как только подпишите, я сразу удалюсь. Это наставление вашего отца, мой дорогой друг.

Я незаметно стиснул зубы, борясь с ярким желанием врезать ему.

Конечно, я не стал подписывать эти чёртовы листы бумаги вслепую; я внимательно прочёл всё, и, убедившись в том, что это всего-навсего отчёты по газу и нефти, а не какой-нибудь мошеннический способ что-то отхватить себе, приняв меня за дурачка, оставил свою подпись.

Джош Хигли, этот напыщенный индюк, вечно одевающийся в какие-то тусклые костюмы и причёсывающий волосы назад, улыбнулся, поблагодарил меня и попрощался. Наконец-то он уходит.

– Удачи вам, мой дорогой друг. Впереди вас ждёт долгий и сложный месяц.

– Спасибо, – сухо ответил я и наконец принялся за завтрак.

Тем временем столовая погрузилась в тишину. В эту сладкую и блаженную тишину, о которой я мечтал довольно-таки долгое время.

Двое горничных стояли возле двери на случай того, что мне может что-то понадобиться, и я подозвал одну, щёлкнув пальцами.

– Принеси вино, – сказал я.

Она покорно кивнула и вышла из столовой, держа курс на кухню.

– Где мои родители? – спросил я вторую – ту, что всё ещё стояла возле двери.

– Они отъехали в Лондон по делам, мистер Максвон, но скоро должны вернуться, – пояснила она. – Ближе к двенадцати часам.

– Когда приедет новая помощница?

– Этого я не знаю, мистер Максвон. Мне ничего не говорили.

Я махнул головой и отвернулся, чтобы разбить сваренное яйцо. Чай почти остыл, и я отставил кружку в сторону, потому что пью его исключительно очень горячим и крепким.

С последней своей поездки в Шотландию родители как-то привезли чай – вонючий и отвратительный на вкус, но очень полезный. Вот сегодняшний день казался мне таким же, когда я глядел на свою чашку и раздумывал о жизни.

Завтрак я провёл в одиночестве, считая минуты до того момента, когда мне надоест. Но мне не надоедало. Я сидел и сидел, временами глядя на то, как одна из горничных намазывала клубничный джем на тост или подливала кипятка в чашку с чаем. Часы тикали на стене, и, наверное, только этот звук и звучал в столовой.

Во все остальные же дни я был вынужден слушать трёп своих предков, которые не прекращали болтать без умолку. Большинство тем их разговоров, конечно, были связаны с нашим семейным бизнесом, которым я точно также занимался. Всё-таки благодаря ему мои карманы трескались по швам от денег.

Снаружи вдруг раздался такой звук, который обычно бывает, когда ты почти поглощён своими мыслями, но всё ещё отдалённо что-то слышишь. Кто-то въехал во двор. Машина нашего водителя припарковалась у той дурацкой статуи, которую мама заказала у какого-то известного скульптора. Сначала я посчитал, что подъехала новая личная помощница, однако из машины вылез мой отец.

Я встал, встряхнув с себя крошки тоста, и поправил рубашку.

Отец вошёл в дом уже спустя пару минут.

– Как хорошо, что ты уже на ногах, сын, – сказал он, подходя к столу. – Садись и продолжай завтрак, пока, так скажем, наша гостья не прибыла. – Отец приподнял руку и взглянул на запястье, на котором держались дорогие часы. – Она подъедет с минуты на минуту… Блэр, подай мне зелёного чая.

Я сел на своё место и уставился на часы, висевшие на стене.

Завтра утром приедет бестолковый идиот Бобби вместе со своими дружками, которые ничем не лучше него, и наверняка несколько грудастых девочек, желающих поглазеть на роскошный дом Максвонов. Я представлял, как вся эта делегация проедет сотни километров, чтобы добраться до особняка, и как будет долго и изнурительно проходить контроль у наших телохранителей

ещё я почему-то подумал, как здорово было бы их всех сбросить с обрыва, который открывает роскошные виды на лес и высокие горы у нас на заднем дворе. Они бы упали точно как камни и разбились об твёрдую землю точно как стекло.

– Ты уже подготовил документы, которые висели на тебе с позапрошлого месяца?

Я не сразу понял, что отец обращался ко мне, – настолько был поглощён мыслями, – поэтому несколько секунд молчал и смотрел в одну точку, пока не заметил его взгляд на себе.

– Да… – Я прокашлялся, чтобы говорить чётче. – Да, сделал всё вчера ночью.

Отец как-то слишком долго вглядывался в моё лицо, что я почти видел своё собственное отражение в его глазах. Обычно этот взгляд предвещал долгий и нудный разговор, который мог выбить из меня все силы, поэтому я улыбнулся и встал со своего места, однако сделал это осторожно и как бы ненавязчиво.

– Как вы с мамой собираетесь провести годовщину? – спросил я, искусно меняя тему. Для большего эффекта я взял с полки небольшую фотографию в позолоченной рамке и со смешком добавил: – Уже ведь сто лет прошло, если не ошибаюсь.

Выражение лица старика вмиг изменилось, ведь все разговоры о его жене – любви всей его жизни, как он говорил о ней, и что бы это ни значило, – вмиг могли поднять ему настроение, а в глазах разжигались особенные огоньки. Обычно люди пишут книги, снимают фильмы и говорят об этих огоньках как о символе самого прекрасного чувства на свете, но умные люди понимают, что на самом-то деле это всего лишь иллюзия, которую каждый видит, как сам хочет.

– Да, сто лет и сто веков, – сказал отец, улыбаясь и глядя на фотографию в моей руке. – Мне кажется, с твоей мамой я провёл несколько жизней. И, конечно, нашу годовщину мы проведём в излюбленной твоей мамой Венеции, как только покончим с делами в Нью-Йорке.

– Дела, думаю, пролетят незаметно, зная тебя, отец.

– О, я на это надеюсь всей душой, сынок.

Я поставил дурацкую фотографию обратно на полку и взглянул на своего старика. Вид его был уже потрёпанный долгими поездками в разные страны по работе. Отдыхал он гораздо меньше меня и часто засиживался допоздна в своём кабинете, и потом всю ночь я слышал, как его пальцы искусно управляются с клавиатурой ноутбука, пока он в очередной раз печатает какое-нибудь электронное письмо. Волосы давно поседели, а лицо обзавелось морщинами, прибавив отцу несколько лишних лет.

– Когда-нибудь ты почувствуешь тоже самое, – сказал он вдруг, и я даже сперва не понял, о чём шла речь. – Наверняка ты уже чувствуешь это к дочке Лоусонов, даже несмотря на наши договорённости о вашем браке. Вы ведь столько лет знакомы и прекрасно проводите время вместе. Я вижу, как она на тебя смотрит.

а я вижу и чувствую, как ломаю ей шею, и я готов снова и снова проматывать эти картины в голове до тех пор, пока они не станут явью

– Возможно, ты прав, – улыбнулся я, и на этом разговор об этой идиотской штуке под названием любовь был окончен.

В дверь постучалась очередная горничная, предупредила, что юная мисс Аника Снелл уже приехала, и спросила, можно ли пустить её в столовую. Отец оживился и дал своё разрешение.

Мы оба встали из-за стола, как подобает истинным джентльменам, да и в принципе воспитанным мужчинам, а за нашими спинами несколько подоспевших горничных принялись убирать со стола лишнюю посуду и недоеденные блюда.

Я взглянул на часы и снова вспомнил о запланированной на завтра вечеринке в честь своего дня рождения, и вновь мне стало дурно.

Дверь отворилась, и вместе с горничной, которая пришла оповестить нас о приезде моей новой помощницы пару минут назад, в гостиную вошла миниатюрная девушка в рубашке и юбке, которые напоминали наряд сексуальных секретарш, каких сто раз видели в эротических сюжетах. Она держалась весьма сдержанно, однако в этой скромности словно были какие-то отголоски строгости. Сочетание более чем интересное, и я просто не смог сдержать ухмылки.

– Мисс Снелл, добро пожаловать! – поприветствовал её отец, протягивая руку. – Надеюсь, поездка вас не слишком утомила?

– Нет, спасибо. – Она слабовато улыбнулась и поправила светлую прядь, случайно выбившуюся у неё из пучка, собранного сзади. – Благодаря вашему водителю мне было гораздо легче сюда добраться.

Когда настала очередь рукопожатия со мной, она посмотрела мне в глаза и широко улыбнулась, держась всё так же прямо и стойко.

– Здравствуйте, мисс Снелл. – Улыбнулся и я, взяв её маленькую белую руку в свою ладонь. – Я Энтони, и я безусловно рад вас у нас приветствовать.

– Приятно познакомиться, мистер Максвон. Надеюсь, я вас не подведу.

Её последние слова показались мне очень притягательными, в каком-то смысле даже непристойными и сладкими, так что я кивнул ей и едва сдержался от того, чтобы не ухмыльнуться снова.

– Лола! – громко позвал отец. – Подойди сюда!

К нам поспешила немолодая служанка с очень пышными формами. Обычно большую часть своего времени она работала на кухне и благодаря этому, подозреваю, часто удостаивалась возможности захватить пару лишних калорий. Звали её Лола, но часто звучало и Лолли, будто бы она имела хоть какое-то сходство с леденцами. Она подошла к нам с обзавёдшимся красным пятном фартуком и попыталась его быстро снять. Наверное, мне не казалось, что она всегда пыталась флиртовать с моим отцом. Постоянно смотрела на него как на божество, спустившееся с небес.

– Да, мистер Максвон? – пролепетала она.

– Это мисс Аника Снелл, новая помощница моего сына. Расскажите ей, как тут всё устроено, и проведите небольшую экскурсию. Если вдруг ей понадобится помощь, я доверяю её в ваши руки, Лола.

– Конечно, мистер Максвон, – засияла Лолли. – Будет сделано.

– Благодарю. – Отец вытянул руку и взглянул на часы. Затем посмотрел на меня, многозначительно положив свою твёрдую ладонь на моё плечо. – Я доверяю тебе все свои дела, сын, и уверен, ты справишься.

– Справлюсь, – кивнул я. – Можешь на меня рассчитывать, отец.

Он довольно кивнул мне в ответ, попросил водителя, прибывшего минут пять назад и стоявшего возле дверей, завести машину и натянул свой плащ, который незамедлительно принесла всё та же Лола. Затем я проводил его до автомобиля, и он наконец тронулся с места, выезжая из двора и устремляясь прочь.

Погода на улице стояла весьма мрачная: дождь начал стучать по крыше, стекать крупными каплями по кустам, статуэткам и беседке, а облака всё собирались и собирались в крупные тучи.

Наш особняк располагался в таком месте, что можно было часто приметить опускающийся туман, который особенно хорошо был виден именно в такую погоду. Вот и сейчас, когда дождь стал сильнее, всё вокруг окутала тонкая дымка. Я такую погоду просто на дух не переносил, поэтому быстро взобрался по ступенькам обратно в дом, не дав каплям дождя попасть на мою рубашку.

А потом подолгу наблюдал за тем, как маленькая и тоненькая фигурка девушки по имени Аника Снелл медленно шла за рассказывающей о доме Лолой, а лицо её приняло небольшую вежливую улыбку и заинтересованность.

Интересно, преподнесёт ли вся эта ситуация что-то интересное для меня?

Глава 4

Игрушка

Я приехала по адресу ровно к двенадцати, как мы с мистером Хигли и договаривались по телефону.

Водитель – хмурый смуглый мужчина с глубокими морщинами на лбу и безобразным шрамом на пол-лица, – поглядывал в мою сторону через зеркало заднего вида, так что я заставляла себя смотреть только на те деревья, что пролетали мимо машины, в которой мы ехали по долгой и, как мне казалось, просто нескончаемой дороге.

Когда усталость уже начала брать своё, за лобовым стеклом открылся вид, поразивший меня до глубины души. Он вмиг перечеркнул всё, что я представляла себе, читая статьи об этой семье в попытках понять, где мне предстоит провести следующий месяц.

Штаб-квартира крупной британской химической компании Максвонов под названием «McSwaine Solutions», также занимающейся добычей нефти и газа в Северном море, расположена в центре Лондона, в районе Канэри Уорф, так что у меня изначально возник вопрос: почему от меня требуется проживание в их семейном особняке на время работы? Я не задавала подобных вопросов, и может сумею поинтересоваться об этом уже на месте, если вообще осмелюсь сунуть нос не в своё дело, чего я по-настоящему никогда не любила.