– Бред какой-то! – я действительно начал сердиться.
– Сейчас я тебе всё объясню, и ты поймешь, – господин Монти выглядел серьёзным. – Только начать придётся с самого сотворения мира.
Похоже это надолго. Я сел прямо в пыльное кресло (всё равно уже весь перепачкался) и приготовился слушать.
– Как ты уже, наверное, знаешь, наш мир создал великий бог – Олк Всемогущий. Слепил он нашу планетку, два спутника запустил вокруг неё – Сильмарин и Силию. Потом начал заселять землю народом. Первыми он создал эльфов – сильную, красивую расу, владеющую магией в минимальных количествах. Были они настолько хороши, что возгордились и стали считать себя чуть ли не равными Создателю. Совсем перестали его уважать и боготворить. Эльфы от рождения не агрессивные, друг с другом не воюют, только о прекрасном и думают: цветочки выращивают, танцуют, песни поют – короче, всякой ерундой занимаются. Но очень уж самовлюблённые создания. Посмотрел Олк на них, погрустнел. Не такими аморфными представлял он своих созданий. И сказал им об этом. Эльфы фыркнули так презрительно в ответ, создали себе пространственные ниши и перетащили туда свои города…
– Какие ниши? – не понял я.
Господин Монти посмотрел на меня, как на безмозглую улитку, вздохнул и пояснил:
– Заколдовали они свои города, чтобы туда никто не проник. Так понятнее? Ну вот… Потом Олк ещё пробовал создавать разные расы, но всё ему не нравилось: то слишком глупые они были, то злобные. Наконец, он сотворил человека. Посмотрел – опять что-то не то вышло. Уж больно противоречивый человек у него получился: то добрый, то жестокий; то ленивый, то слишком деятельный. Поняв, что ничего путного с созданиями не выходит, махнул бог рукой на это дело и отправился другой мир создавать. А здесь вместо себя четырёх учеников оставил, сделав их богами и смотрителями.
– Пятерых богов! – поправил я. – Всем известно, что есть богини Альяс и Дарлин, и боги Морлод, Локхаш и Дьябол.
– Нет, Дьябол – это очередная нечисть, созданная Тьмой, – артефакт немного повозился на столе и продолжил: – Богиня Альяс людьми стала заниматься, развивать их, учить уму-разуму; Дарлин заведует знаниями и чувствами; Локхаш – природой и животными, а Морлод не мог усмирить свои амбиции и хотел превзойти Создателя. Он вознамерился сделать идеальную расу существ, чтоб переплюнуть своего учителя Олка Всемогущего. Только Морлод не был всемогущим и не способен был творить жизнь из неживой материи. И решил он тогда действовать по-другому: стал брать людей и превращать их в новых существ: в вампиров, гоблинов, троллей…
– Это невозможно! Тролли – это не люди, даже не похожи, – я стал подозревать, что старик меня просто дурачит: уж слишком невероятным был его рассказ.
– Я же поклялся говорить тебе только правду, – Монти недовольно нахмурил брови. – Если ты знаешь о мире больше, чем тысячелетний артефакт, то можешь, конечно, не слушать.
– Нет, я слушаю, только понять не могу, как из человека можно вампира сделать, – пошел я на попятную.
– Не всякого в нечисть обратить можно, а только того, кто сам стремится к этому своими поступками и душой. Того, кто переходит грань человечности… Вот возьмём, к примеру, вашего придворного мудреца–астролога Шерара. Ты знал, что одно время он был горгульей?
– Что?! – я даже с кресла подскочил.
– Да, ваш добрый, милый старина Шерар был когда-то злобной каменной горгульей. С детства он увлекался звёздами, и один учёный даже взял его к себе в ученики. Шерар настолько помешался на небесных светилах и предсказаниях по ним, что забыл обо всём на свете. Его даже девушки в молодости не интересовали. Он же все ночи напролёт пялился в телескоп на созвездия, а днём отсыпался. И вот однажды он перешагнул грань человечности. Его бедная мать как-то сильно заболела. Требовалось срочно добыть лекарство, которое исцелило бы её, но Шерар не пошёл за снадобьем. У него было дело поважнее: в это время он наблюдал затмение Сильмарина и не мог оторваться от этого зрелища. И мать его умерла. Но он не чувствовал раскаяния, только досаду на то, что своей смертью она отвлекала его от такого события. Этим поступком Шерар потерял свою человечность. Он желал только одного – чтобы никто больше не мешал ему общаться со звёздами. Бог Морлод умеет чувствовать потерю человеческой сущности. Он воспользовался этим и исполнил желание астролога. Шерар стал каменной горгульей на крыше самой высокой башни. Теперь он мог пялиться на небо постоянно. Днём он становился каменным, а ночью оживал.
– Как это произошло? – не понял я. – Как это – стал камнем?
– Если бы я знал точно сам процесс превращения, то давно бы уже был богом, – проворчал господин Монти. – Знаю только, что человек сам должен хотеть таких изменений в организме. Бог Морлод может всего лишь помочь ему осуществить трансформацию.
– А тогда как же Шерар опять стал человеком?
– Твой отец нашел горгула и… ну, как бы расколдовал его. Это было не просто. Монстру нужно вернуть потерянные человеческие качества, нужно убедить его снова захотеть стать тем, кем он был. Микаэл похитил астролога днём, пока он каменел, привёз сюда и запер в подземелье. Ох, как взбесился ваш звездочёт, когда пришла ночь! Он едва всю темницу не разрушил, всё рвался на небо посмотреть. Микаэл подождал несколько дней, потом стал приходить к пленнику и беседовать с ним. О звёздах. Вернее, о созвездиях. Впрочем, астролог тогда только об этом и соглашался разговаривать. Вот батюшка ваш и стал напоминать Шерару о легендах, связанных с созвездиями. Ты, наверное, и сам слышал эти сказки – некоторые жестокие и страшные, а какие-то даже о реальных событиях. Много ночей провели король и горгул в долгих беседах. А потом Микаэл стал замечать, что Шерар начал проявлять человеческие эмоции. Однажды звездочёт даже заплакал, услышав легенду о Созвездии Пастушки. Помнишь её? Там сын убивает мать, чтобы она не помешала ему стать правителем. Астролог тоже вспомнил… И мать свою вспомнил, и как она умирала. С тех пор он больше не превращался по утрам в каменного истукана. Внешность его стремительно менялась. Шерар снова становился человеком. Он даже крысу в темнице приручил, чтобы было за кем ухаживать и заботиться.
– Так вот почему Шерар такой странный! – догадался я. – У него лицо словно каменное, мимики почти нет. И глаза, как стеклянные – всегда в одну точку смотрят.
– Это остаточные явления, – подтвердил господин Монти. – Если бы ты был внимательнее, то и у других заметил бы странности.
– У других?! – закричал я. – Есть ещё и другие? Кто-то ещё из придворных был нечистью?
– Очень многие, – припечатал старик. – И хиромант Атоуз, и библиотекарь Церкулякас, и даже маменька ваша Таяна когда-то была лесной нимфой.
У меня закружилась голова. Я не мог понять, как жил всё это время в окружении монстров, пусть даже и бывших. Сквозь звон в ушах я услышал шаги и голос королевы:
– Мерзкая Монстрология!!! Все беды только от тебя! Уничтожу!!!
Перед моими глазами плясали размытые пятна, но я всё же увидел, как моя мать подбежала к столу и занесла над книгой меч моего прадеда. Это был магический меч…
3. Граф-циклоп и бывшие монстры.
…Книга расскажет ему, может быть,
Как можно монстров в бою победить,
Только герой наш отмечен бедой,
Лучше за подвиг бы взялся другой…
Дибрус очнулся на полу какого-то большого светлого помещения с идеально-ровными серыми стенами, полом и потолком. Странно, но тут не было ни дверей, ни окон. Даже светильников не было. Свет исходил, казалось, отовсюду, был неярким и равномерным.
Дибрус потрогал рукой пол. Тепло. Поверхность гладкая и слегка пружинит под пальцами… Пальцы!!! О, боги!!! Он поднёс руку к лицу и не поверил глазам. И пальцы, и ладонь оказались серого цвета и непривычной формы. У Дибруса была обычная мужская рука: широкая ладонь, пальцы длинные с плоскими короткими ногтями. Но сейчас она выглядела совсем иначе – бугрится жгутами мышц, кожа грубая и шершавая, а пальцы толстые и короткие, словно обрубки, и заканчиваются чем-то похожим на когти. И всё свое тело Дибрус ощущал совсем по-другому. Он поднялся с пола и стал осматривать себя. Может, это кошмарный сон? Ноги! У него теперь не человеческие ноги: короткие, толстые, кривые, с длинными ступнями… О, небо! Он же весь голый! У него теперь огромное брюхо! Раньше граф Дибрус гордился своей фигурой. Он хотел закричать, но из горла вырвалось утробное рычание. Кошмар! Это точно кошмарный сон! Надо проснуться! Наверное, он просто без сознания, и всё это ему только мерещится.
Дибрус помнил, как поехал сопровождать свою невесту Найдэни. Дорога проходила через лес. С недавних пор там орудовала шайка грабителей, нападающих на путников и обозы. Граф прихватил с собой пару вооружённых слуг. Госпожа Найдэни ехала в карете. Она была благовоспитанной девушкой и не разрешила Дибрусу находиться с ней в экипаже – до свадьбы это неприемлемо. У невесты графа тоже было трое вооружённых сопровождающих, да и кучер имел при себе короткий меч. Казалось бы, такая грозная компания вполне может отпугнуть бандитов, но видимо те совсем потеряли страх, потому что напали на процессию в самом начале леса.
Молодой жених даже не испугался. Нападающих было всего с десяток, одеты во рваньё, вооружены плохо, а люди графа и он сам щеголяли в кольчуге, шлемах и лёгких, но прочных доспехах. Дибрус даже рад был такому повороту событий. Милая Найдэни должна увидеть, какой он отважный и непревзойдённый боец. Он спасёт свою даму сердца от разбойников.
Это выглядело не как сражение, это был почти танец. Граф на своём послушном вороном жеребце пронёсся, словно ветер, навстречу нападающим. Движения его были плавными и отточенными, каждый удар разил в цель. Бравада кружила голову. Оборванцы ни нападать правильно, ни ржавые мечи свои держать не умели. Сплошное разочарование.
И тут вдруг что-то ударило его в плечо. Граф даже в седле пошатнулся. Он повернул голову и увидел, что наплечник его помят. Рядом что-то просвистело. Камни! Эти дикари посмели швырять в них камни из пращи, прячась за деревьями. Трусливые ублюдки! Булыжники с большой скоростью рассекали воздух. Однако метают снаряды они умело и точно! Один камень угодил в голову графского слуги, и тот, слетев с коня, рухнул на дорогу. Ещё один булыжник попал в грудь кучера. Бесчестные подонки! Кровь ударила в голову графа. Он был в ярости. Тут же новый снаряд просвистел и ударил в ногу вороного жеребца. Тот дико заржал и стал заваливаться на бок. Дибрус едва успел выдернуть ноги из стремян и спрыгнуть на землю. Он увидел, как падает кто-то из слуг госпожи Найдэни. И ещё один. А какой-то грязный оборванец с бородой, заросшей едва ли не по глаза, скалится и пытается открыть дверь кареты.
Неужели проиграли?! Граф представил, как этот бандит прикасается к его невесте, и ярость захлестнула его сознание. Сердце бешено забилось и, казалось, разорвёт грудную клетку. С диким рычанием Дибрус бросился к карете. В голове было только одно желание – убивать. Никогда ещё в жизни он не испытывал такой ярости и злости. На какое-то мгновение в глазах графа потемнело. Непроглядная тьма мелькнула перед ним, прошла через всё тело, и каждая клеточка организма вдруг взорвалась нестерпимой болью. Крик, вырвавшийся из глотки Дибруса, прогремел оглушающим рёвом. Казалось, что всё вокруг содрогнулось. Боль отступила так же внезапно. Теперь его тело наполнялось небывалой силой и мощью. Всё вокруг вдруг стало уменьшаться. Дорога под ногами словно провалилась вниз. Он теперь смотрел на всё это откуда-то сверху. Похоже, что тело Дибруса стало как-то шире, мышцы налились тяжестью. Граф сделал один шаг и оказался возле кареты. Грязный разбойник казался маленьким и ничтожным. С выпученными глазами он застыл возле экипажа. Дибрус легко схватил его одной рукой за туловище, а другой – за голову и дёрнул…
Дальше он уже ничего не помнил. Тьма накрыла его, поглощая сознание. Что же с ним произошло? Где он сейчас? Граф шагнул вперёд. Что-то мешало, цепляясь за ногу. Дибрус опустил взгляд и с удивлением увидел, что одну его лодыжку обвивает цепь, уходящая в пол. Выходит, он в плену?
Краем глаза Дибрус заметил какое-то движение в дальнем углу комнаты. Там находились два человека. Впрочем, человеком, на самом деле, был один – красавец брюнет в чёрной блестящей рубашке, кожаных штанах и сапогах до колен. Второй – оказался странным существом – каким-то расплывчатым пятном, тёмным, как сама ночь. Откуда они тут взялись? Минуту назад их точно не было. Красавец казался невысокого роста, бледный, но смотрел крайне надменно и пренебрежительно.
– Это и есть твой новый экземпляр? – обратился брюнет к тёмному пятну.
Тень зашевелилась и исторгла из своих глубин какие-то вздохи и шипение.
– Не люблю, когда ты в таком виде, Тьма! – нахмурил брови красавец. – Изъясняйся внятно. Раздражают твои шептания.
Тень задрожала. Стала изменяться, словно невидимые руки быстро лепили что-то из неё. Через минуту рядом с мужчиной стоял уже светловолосый мальчик: босой, в холщовой рубахе и штанах. Только глаза его без зрачков и белков вселяли ужас. Под веками виднелась всё та же непроглядная тьма, словно две дыры в бесконечную глубину.
– Это новый образец, – сказал парнишка бесцветным голосом и указал подбородком в сторону Дибруса. – В нём лучшие показатели: чистая родословная, физические данные, психологическая стабильность. Процесс мутации проходил в момент ярости, праведного гнева, самопожертвования.
– Да? – мужчина с интересом принялся разглядывать графа. – Что же он такого делал в момент обращения?
– Он защищал свою невесту от разбойников, – так же монотонно ответил мальчик.
– Что здесь происходит?! – наконец не выдержал граф. – Кто вы такие?!
Его голос прозвучал глухо и невнятно. Рот почему-то плохо слушался, язык мешал и слова получались похожими на угрожающее рычание.
– Я вижу, с речью у него проблемы, – поджал недовольно губы красавец. – А почему у экземпляра всего один глаз, да ещё такой…циклической формы?