Измена: Ты Заслужил Кляп!

Глава 8

Такси «Эконом» класса пахло дешевым табаком и безысходностью. Водитель, хмурый мужчина с трехдневной щетиной, всю дорогу слушал какое-то заунывное радио, где обсуждали пробки и цены на бензин. Я смотрела в окно, на размытые дождем огни Петербурга, и думала о том, что этот запах мне сейчас ближе, чем стерильный аромат нашего пентхауса. В нем была правда. Грубая, неприятная, но правда.

Мы свернули с Каменноостровского проспекта в лабиринт узких улочек Петроградской стороны. Здесь, среди старых доходных домов с лепниной и дворов-колодцев, прятался «Velvet».

Это место не имело вывески. Лишь тяжелая дубовая дверь с кованой ручкой и неприметная камера наблюдения, чей красный глаз смотрел прямо в душу. Восемь лет назад я стояла здесь же, дрожа от страха и предвкушения. Тогда я пришла сюда, чтобы научиться быть идеальной для Руслана. Я хотела понять его мир, его фетиши, его потребность во власти. Я хотела стать глиной в его руках.

Сегодня я вернулась, чтобы научиться быть камнем, о который он сломает зубы.

Я расплатилась и вышла под дождь. Мое серое пальто промокло на плечах, но мне было все равно. Я подошла к двери и нажала кнопку звонка.

Щелчок интеркома.

— Закрытый клуб. Вход только по картам, — раздался механический голос охранника.

— Мне нужна Марго, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Скажите, что пришла Ева. Ева Волкова.

Тишина. Камера жужжала, фокусируясь на моем лице, лишенном макияжа, на моем дешевом шарфе. Я понимала, как выгляжу. Не как жена олигарха и VIP-клиентка, а как городская сумасшедшая.

— Ждите.

Прошла минута. Две. Я уже начала думать, что меня не пустят, что этот мир тоже закрыл передо мной двери, как вдруг замок щелкнул. Тяжелая створка подалась внутрь.

На пороге стоял шкафоподобный мужчина в черном костюме. Он смерил меня взглядом, полным профессионального подозрения, но посторонился.

— Маргарита Львовна ждет вас в «Красном кабинете».

Я переступила порог.

Запах ударил в ноздри мгновенно. Это был особый аромат «Velvet»: смесь дорогой кожи, сандаловых палочек, воска и едва уловимого, острого запаха адреналина. Раньше этот запах вызывал у меня сладкое томление внизу живота. Я ассоциировала его с безопасностью, с игрой, где правила защищают тебя надежнее брони.

Теперь он пах как операционная перед ампутацией.

Я прошла по коридору, устланному мягким ковром, заглушающим шаги. На стенах висели черно-белые фотографии — эстетика связывания, шибари, фрагменты тел. Никакой пошлости, только искусство линий и узлов.

«Красный кабинет» был святая святых Марго.

Я постучала и, не дожидаясь ответа, вошла.

Марго сидела в глубоком винтажном кресле, держа в руке бокал с янтарной жидкостью. Ей было за пятьдесят, но возраст для таких женщин — это не цифра, а звание. Статная, с идеально прямой спиной, короткой стрижкой пепельного цвета и взглядом, который мог, кажется, резать стекло. На ней был строгий брючный костюм из темно-бордового бархата.

Она не встала. Лишь повела рукой, приглашая войти.

— Ева, — ее голос был низким, глубоким, с легкой хрипотцой курильщицы. — Давно не виделись. Я уж думала, твой Волк окончательно запер тебя в башне.

Я закрыла за собой дверь, отрезая нас от остального мира.

— Здравствуй, Марго.

Она внимательно посмотрела на меня. Ее взгляд скользнул по мокрому пальто, по дешевым ботинкам и остановился на шее, замотанной шарфом.

— Выглядишь… аутентично, — усмехнулась она, но в глазах не было насмешки, только сканирование. — Садись. Коньяк?

— Да. Двойной.

Бровь Марго взлетела вверх. Ева Волкова никогда не пила крепкий алкоголь. Ева Волкова пила воду с лимоном или, в крайнем случае, сухое белое.

— Значит, дело дрянь, — констатировала она, поднимаясь, чтобы налить мне выпить.

Я села в кресло напротив. Стянула с себя мокрый шарф и бросила его на подлокотник. Потом расстегнула пальто.

Марго поставила передо мной бокал и села обратно. Она посмотрела на мою обнаженную шею. На то место, где семь лет красовался ошейник, который мы выбирали вместе с ней.

Теперь там была пустота.

— Где он? — спросила она тихо.

— На тумбочке в гостевой спальне, — я сделала большой глоток. Коньяк обжег горло, но этот огонь был живительным. — Я сняла его.

— Сама?

— Сама.

Марго откинулась на спинку кресла, крутя бокал в пальцах.

— Руслан знает?

— Знает. Он решил, что это мой каприз. Женская истерика.

— А это не каприз?

Я посмотрела ей прямо в глаза.

— У него есть другая, Марго.

В комнате повисла тишина. Она была плотной, вязкой. Марго не ахнула, не всплеснула руками. В ее профессии человеческие пороки были ежедневной рутиной. Но я видела, как ее зрачки сузились.

— Продолжай.

И я рассказала всё.

Я говорила сухо, четко, словно зачитывала отчет о состоянии поврежденной мебели. Чек из «Dark Desires». Латекс. Кляп. Элитный ЖК «Привилегия». Желтая куртка. Дешевый смех.

И ошейник.

— Красный кожзам, — произнесла я, чувствуя, как внутри снова поднимается волна тошноты. — С клепками. Как на собаке из подворотни. И он трогал ее так… словно покупал кусок мяса на рынке. А потом приехал домой, пахнущий мылом, и потребовал «благодарности».

Марго слушала, не перебивая. Ее лицо оставалось непроницаемым, но пальцы, сжимающие ножку бокала, побелели.

Когда я закончила, она допила свой коньяк одним глотком и с грохотом поставила бокал на столик.

— Идиот, — выплюнула она.

Это было не то слово, которое я ожидала. «Сволочь», «предатель» — да. Но «идиот»?

— Он нарушил Этнику, Ева, — Марго встала и прошлась по кабинету. Ее бархатный костюм ловил отблески ламп. — Он нарушил базовый принцип. Безопасность. Разумность. Добровольность. Мы учим Верхних, что власть — это ответственность. Что сабмиссив отдает свою волю в обмен на защиту. А он? Он создал угрозу. Физическую. Моральную.

Она резко повернулась ко мне.

— Дело даже не в измене, дорогая. Мужики изменяют, это, увы, банальность. Дело в том, что он смешал Протоколы. Он приравнял тебя — ту, которой он клялся в защите, — к одноразовой игрушке. Он обесценил твой ошейник. Твой статус. Он — бракованный Доминант, Ева. Просто садист с деньгами, который заигрался в бога.

Ее слова падали в мою душу как камни, укрепляя фундамент моей ненависти. Марго не жалела меня. Она давала мне право на ярость.

— Я хочу уничтожить его, Марго, — сказала я тихо. — Я не хочу просто развода и раздела имущества. Я хочу, чтобы он захлебнулся. Я хочу, чтобы его идеальный мир рухнул ему на голову.

— Месть? — она прищурилась. — Это опасное блюдо. Можно отравиться самой.

— Я уже отравлена. Мне нечего терять.

Марго подошла ко мне и оперлась руками о подлокотники моего кресла, нависая сверху.

— Ты хочешь истерики? Хочешь ворваться туда, разбить ему лицо, покричать?

— Нет. Я хочу, чтобы он увидел меня. Там. В тот самый момент, когда он будет чувствовать себя всемогущим.

Марго медленно улыбнулась. Это была хищная улыбка сфинкса.

— Поймать зверя на живца? В момент пика? Это жестоко, Ева. Это травма, которую он не залечит никогда. Увидеть свою «святую» жену в его грязном притоне… У него случится когнитивный диссонанс. Импотенция на почве шока гарантирована.

— Мне плевать на его потенцию. Мне нужно, чтобы он понял: он не Хозяин. Он — никто.

Марго выпрямилась и подошла к огромному сейфу, замаскированному под книжный шкаф.

— Если ты решила идти на войну, тебе нужен тыл. Руслан заблокирует твои карты в ту же секунду, как поймет, что ты не вернешься. Он перекроет кислород. Ты к этому готова?

— У меня есть немного наличных. И мои руки. Я реставратор, я не пропаду.

— Не пропадешь, — согласилась она. — Но ночевать на вокзале тебе не придется.

Она набрала код на сейфе. Дверца открылась с мягким шелестом. Марго достала оттуда связку ключей на простом металлическом кольце. Никаких брелоков, никаких опознавательных знаков.

Она вложила их в мою ладонь. Металл был холодным и тяжелым.

— Это студия на Васильевском, — сказала она. — Мансарда. О ней никто не знает, она оформлена на подставное лицо. Мой личный бункер на случай, если… впрочем, неважно. Там есть всё необходимое. Инструменты я тебе не обещаю, но крыша над головой и тишина — гарантированы.

Я сжала ключи. Это был первый предмет за семь лет, который Руслан не контролировал. Мой первый глоток свободы.

— Спасибо, Марго. Я… я верну деньги.

— Вернешь, — кивнула она. — Когда разденешь его до трусов в суде. А сейчас слушай меня внимательно.

Она села напротив, и ее тон стал деловым, жестким.

— Если ты хочешь проникнуть в квартиру, тебе нужны ключи. Взламывать замки в таких ЖК — самоубийство, там охрана лучше, чем в Кремле. У него есть дубликат?

— Должен быть, — я задумалась, перебирая в памяти детали. — Он педант. У него всегда есть запасной комплект. Но он не носит его с собой.

— Ищи в вещах, которые он берет с собой в поездки. Или в спортзал. Туда, где он бывает перед визитами к ней.

Спортзал.

Меня осенило.

— Сумка, — выдохнула я. — Его спортивная сумка. Он ходит в зал три раза в неделю. Но вчера… вчера он вернулся с ней, хотя в зале не был. Он возит её в багажнике.

— Бинго, — усмехнулась Марго. — Скорее всего, ключи там. Во внутреннем кармане или на дне. Мужики предсказуемы. Они прячут секреты там, где, как им кажется, «бабы не лазят». В грязном белье и спортивном инвентаре.

— Я достану их.

— Будь осторожна, Ева. Руслан — безопасник. Если он тебя поймает…

— Он не поймает. Он уверен, что я сижу дома и плачу в подушку. Он считает меня сломленной.

— Недооценка противника — главная ошибка любого стратега, — Марго встала, давая понять, что аудиенция окончена. — Иди. И, Ева…

Я остановилась у двери, наматывая шарф.

— Да?

— Когда ты войдешь туда… Не опускай глаз. Смотри на него. Пусть он запомнит этот взгляд до конца своих дней. Ты больше не Нижняя. Ты — Немезида.

***

Я вышла из «Velvet» другим человеком. Дождь все еще шел, но теперь он казался мне не унылым, а очищающим. Я чувствовала тяжесть ключей в кармане пальто. Это был вес моей новой жизни.

Обратная дорога заняла сорок минут. Я вышла из такси за квартал до дома, чтобы не светиться лишний раз, и прошла остаток пути пешком.

В холле нашего дома консьерж снова кивнул мне, но на этот раз в его взгляде читалось легкое удивление. Жена Волкова, мокрая, в старом пальто, пришла пешком? Но он промолчал. Вышколенный персонал.

Я поднялась в пентхаус.

В квартире было тихо. Руслан еще не вернулся.

Я быстро прошла в свою мастерскую. Мне нужно было спрятать ключи Марго. Оставлять их в кармане или в сумочке было нельзя — если Руслан решит проверить мои вещи (а после моего «бунта» он мог это сделать), он их найдет.

Я подошла к старым напольным часам, которые стояли в углу мастерской. Корпус 19 века, сложный механизм, который я чистила уже полгода.

Я открыла заднюю панель. Там, среди шестеренок и маятника, было небольшое пространство. Я прикрепила связку ключей скотчем к внутренней стенке корпуса, там, где ее не было видно даже с фонариком.

— Лежите тихо, — шепнула я. — Вы мне понадобятся завтра ночью.

Я переоделась. Спрятала мокрое пальто обратно в чехол в глубине гардеробной. Надела домашнее платье — скромное, закрытое, но дорогое. Я должна была снова стать декорацией.

Когда я вышла в гостиную, я увидела её.

Спортивная сумка Руслана.

Она стояла в углу прихожей, черная, кожаная, с логотипом дорогого бренда. Он бросил её там вчера и, видимо, забыл убрать или отнести в стирку. Обычно этим занималась домработница, но она приходила по четвергам. Сегодня была среда.

Сумка стояла там, как сундук с сокровищами, охраняемый драконом.

Я подошла ближе. Сердце забилось быстрее.

Завтра у него «сессия» с Кирой. Он поедет туда прямо с работы. Значит, ключи должны быть в сумке уже сейчас, или он переложит их утром. Но если Марго права, и это его «тревожный чемоданчик» для походов налево…

Я протянула руку, но в этот момент услышала звук открывающегося замка.

Руслан.

Я отдернула руку, словно обожглась, и отступила на шаг назад, разворачиваясь к зеркалу, будто поправляла прическу.

Дверь распахнулась.

Руслан вошел, внося с собой запах улицы и холодного официоза. Он выглядел уставшим, но собранным. Его взгляд сразу метнулся ко мне. Он сканировал пространство: где я, что делаю, как выгляжу.

— Ты дома, — констатировал он, снимая пальто.

— Я никуда и не уходила, — солгала я, глядя ему в глаза через отражение в зеркале. — Весь день читала.

Он хмыкнул, явно не поверив, но проверять не стал. Его взгляд упал на спортивную сумку.

— Ты не убрала? — в голосе прозвучало раздражение.

— Я думала, тебе нужно что-то достать.

Он подошел, поднял сумку. Я затаила дыхание. Он перехватил ручки, и я услышала характерный металлический звяк внутри. Тихий, едва слышный звук удара ключей о что-то твердое.

Бинго.

— Я сам разберу, — буркнул он. — Ужин готов?

— Да. Рыба.

— Хорошо. Я в душ.

Он прошел мимо меня, унося сумку в спальню. Я смотрела ему в спину.

Завтра утром.

У него есть привычка: он встает, идет в душ, а сумку собирает уже перед выходом. Или проверяет содержимое. Пока он будет стоять под водой, смывая с себя сон, у меня будет ровно пять минут.

Пять минут, чтобы украсть доступ к его аду.

Я пошла на кухню накрывать на стол. Мои руки не дрожали. Наоборот, я чувствовала странное, ледяное спокойствие снайпера, который наконец-то поймал цель в перекрестье прицела.

— Ешь, Руслан, — мысленно сказала я, расставляя тарелки. — Набирайся сил. Завтра они тебе понадобятся, чтобы пережить то, что я для тебя приготовила.

Сегодня я буду тихой. Я буду покорной. Я даже позволю ему коснуться меня, если он захочет, хотя от одной мысли об этом меня мутило. Я усыплю его бдительность.

Потому что завтрашний день станет последним днем его империи. И я буду тем, кто подожжет фитиль.

Глава 9

Шум воды за стеной ванной комнаты звучал для меня как обратный отсчет. Секундная стрелка в моей голове отбивала ритм: тик-так, Ева, тик-так.

Руслан был предсказуем в своих утренних ритуалах. Ровно семь минут под горячим душем, две минуты на бритье, три — на то, чтобы вытереться и нанести лосьон. У меня было узкое окно возможностей, и если бы я замешкалась хоть на мгновение, мой план рухнул бы, едва начавшись.

Я стояла в прихожей перед его спортивной сумкой. Черная кожа «Bottega Veneta», мягкая, дорогая, хранящая запах спортзала и… его секретов. Вчера он небрежно бросил её здесь, уверенный, что его «святая» жена никогда не посмеет сунуть нос в личные вещи Хозяина.

Мои пальцы легли на холодную «собачку» молнии.

Вжик.

Звук показался мне оглушительным, словно я разорвала ткань мироздания. Я замерла, прислушиваясь. Шум воды не прекратился. Он все еще там, смывает с себя сон, готовясь к новому дню, в котором мне отведена роль мебели, а Кире — роль мяса.

Я распахнула сумку. Сверху лежало сменное белье, чистое полотенце, бутылка с изотоником. Я действовала быстро, почти грубо, отшвыривая вещи в сторону. Где-то здесь, во внутреннем кармане, должен быть дубликат. Марго сказала, что мужчины прячут тайны там, где, по их мнению, женщинам будет скучно или противно искать. В грязных носках или спортивном инвентаре.

Я просунула руку во внутренний карман на молнии. Пальцы наткнулись на что-то твердое и холодное.

Не брелок. Просто связка.

Я вытащила их на свет. Два ключа. Один — длинный, сувальдный, явно от сейфового замка. Второй — магнитная «таблетка» для домофона элитного комплекса.

Они лежали в моей ладони, тяжелые и чужие. Ключи от преисподней.

В этот момент шум воды стих.

Сердце пропустило удар и рухнуло куда-то в желудок. В квартире воцарилась звенящая тишина. Я представила, как Руслан стоит сейчас в душевой кабине, тянется к крану, прислушивается… Если он выйдет сейчас, если просто откроет дверь, чтобы взять полотенце — мне конец. Я стою над его раскрытой сумкой, как пойманная за руку воровка.

— Ева? — донеслось из-за двери. Глухо, но отчетливо.

Меня сковал паралич. Горло перехватило спазмом. Он почувствовал? Услышал шорох молнии?

— Ева, где мой черный свитшот? — голос был спокойным, будничным. Он просто спрашивал про одежду.

Я выдохнула, чувствуя, как по спине течет холодный пот.

— В стирке, Руслан! — крикнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я положу тебе серый!

Пауза. Секунда, показавшаяся вечностью.

— Хорошо.

Снова зашумела вода. Он включил её, чтобы смыть пену.

Я сунула ключи в глубокий карман своего домашнего халата. Быстро, трясущимися руками, я вернула вещи в сумке на свои места. Полотенце — сверху, бутылка — сбоку. Застегнула молнию.

Когда дверь ванной открылась и Руслан вышел, окутанный клубами пара, я уже стояла у кофемашины, спиной к нему.

— Доброе утро, — он подошел сзади, обнял меня за талию. Его кожа была горячей и влажной, от него пахло сандалом и ментолом.

Я заставила себя не дернуться. Ключи в кармане жгли бедро, словно раскаленные угли.

— Доброе утро, — отозвалась я, нажимая кнопку пуска. Кофемашина зажужжала, заглушая бешеный стук моего сердца.

Руслан поцеловал меня в шею — туда, где раньше был ошейник. Теперь там была голая кожа, и я почувствовала, как его губы скривились в едва заметной усмешке. Он все еще наказывал меня своим пренебрежением, даже не подозревая, что я только что украла у него право на безопасность.

— Я сегодня буду поздно, — сказал он, беря чашку. — Не жди.

— Я знаю, — я повернулась и посмотрела ему прямо в глаза. Мой взгляд был ясным, преданным, пустым. Взгляд идеальной куклы. — Хорошего дня, Руслан.

Он допил кофе одним глотком, взял сумку — ту самую сумку! — и вышел.

Как только дверь за ним захлопнулась, я сползла по кухонному фасаду на пол. Меня трясло. Я достала ключи и сжала их в кулаке до боли, до белых костяшек.

Первый этап пройден. Теперь пути назад нет.

***

ЖК «Привилегия» на Леонтьевском мысу встретил меня неприветливым серым небом и ветром с залива, который пытался сорвать капюшон моего пальто. Я снова была в образе «невидимки» — серое, невзрачное, дешевое. Но теперь в моем кармане лежал пропуск в чужую жизнь.

Я подошла к калитке для пешеходов. Приложила магнитный ключ к считывателю.

Пик.

Зеленый огонек.

Ворота открылись с мягким жужжанием. Никаких вопросов, никакой охраны. Умный дом пустил меня внутрь, признав за «свою».

Я прошла по ухоженной территории, мимо детской площадки, где гуляли няни с детьми, мимо набережной с пришвартованными яхтами. Здесь пахло большими деньгами и ледяным спокойствием. Люди, живущие здесь, верили, что стены и заборы защитят их от грязи внешнего мира. Руслан верил в то же самое.

Парадная была похожа на лобби пятизвездочного отеля. Мрамор, зеркала, консьерж, который даже не поднял головы, увлеченный чем-то в мониторе. Я уверенно прошла к лифтам.

Этаж седьмой. Квартира 74.

Я стояла перед тяжелой дверью из темного дерева. На ней не было номера, только глазок. Мои руки больше не дрожали. Внутри наступило то странное спокойствие, которое бывает у хирурга перед тем, как сделать первый разрез. Или у патологоанатома.

Я вставила длинный ключ в замок. Два оборота. Мягкий, маслянистый щелчок механизма.

Дверь подалась внутрь.

Я переступила порог и оказалась в Зазеркалье.

Я ожидала увидеть квартиру. Может быть, холостяцкую берлогу с разбросанными носками или уютное гнездышко для любовных утех с плюшевыми пледами. Но то, что я увидела, заставило меня остановиться и прикрыть рот ладонью.

Это была не квартира. Это была операционная.

Огромное пространство студии было залито холодным светом из панорамных окон, выходящих на воду. Стены — серый бетон и черное стекло. Пол — наливной, глянцевый, в котором отражалось свинцовое небо.

Здесь не было ничего личного. Ни одной фотографии, ни книги, ни случайной чашки на столе. Только функционал.

В центре комнаты, словно алтарь, стояла огромная кровать с черным кожаным изголовьем. А рядом с ней…

Я медленно подошла ближе.

Андреевский крест. Массивный, деревянный, обитый кожей, с блестящими кольцами для фиксации.

Скамья для порки.

Подвесы, свисающие с потолка, аккуратно убранные в сторону.

Это был профессионально оборудованный BDSM-данжен, замаскированный под элитное жилье.

Я провела пальцем по кожаной обивке кресла. Она была холодной.

Руслан всегда говорил мне: «Наш дом — это храм чистоты. Я не хочу тащить сюда грязь».

Теперь я понимала, что он имел в виду. Он построил отдельный храм для грязи. Здесь он не был моим мужем, бизнесменом, защитником. Здесь он был просто функцией. Машиной для извлечения боли и стонов.

Я прошла вглубь квартиры. Воздух здесь был спертым, несмотря на дорогую систему вентиляции. Он пах кожей, латексом и тем самым дешевым ароматизатором «ваниль», который так любила Кира. Этот запах въелся в стены, впитался в обивку мебели. Запах чужой, вульгарной похоти.

Мне нужно было спрятаться.

Время близилось к пяти. У меня было два часа до их прихода, если Руслан не решит приехать раньше.

Я открыла дверь гардеробной.

Это была не та просторная комната, что у нас дома, а скорее глубокая ниша с дверями-жалюзи. Внутри висело несколько комплектов сменной одежды для него — джинсы, футболки, пара рубашек. На полках лежали стопки полотенец.