Тени Аурелии

Глава 1. Сектор 18-С

Ошибка, которая только что едва не стоила ему жизни, чуть не стала роковой. Раньше Антон таких промахов не допускал — расслабился, недооценил угрозу. Теперь он лежал, намертво вжавшись в холодную бетонную расщелину, а над головой со свистом проносились пули крупнокалиберного пулемета. Сердце колотилось о ребра, в легких не хватало воздуха. Надо успокоиться. Глубокий вдох. Выдох. Снова вдох. Лея тактично молчала, давая ему возможность прийти в себя. Это было правильно.

Взяв дыхание под контроль, он затаился в расщелине в глубине Руин сектора 18-С. Лежать на животе, вжавшись в бетон, было, конечно, неудобно, но это оставалось единственным положением, которое спасало от неминуемой смерти. Искатель оказался зажат между двумя автоматическими турелями, которые полностью перекрывали пути к отступлению. Прорваться вперед не оставалось почти никакой надежды: турель второй линии обороны едва не срезала его. В просторный коридор у главного входа в подземелье он проскочил лишь чудом, перехитрив первую установку за счет доли секунды между захватом цели и выстрелом.

Тяжелый пулемет второй линии продолжал стрелять по месту, где укрывался Антон: сначала пули ложились прямо в плиту, за которой он прятался, но, видимо, искусственный интеллект просчитал бесперспективность такого огневого поражения, и пули засвистели уже над головой, не давая искателю подняться.

Надо было думать, что делать, хотя накатившая было паника толкала бежать вперед. Только не сейчас. Так, оценка диспозиции: «Я зажат с двух сторон, но в данный момент только турель второй линии меня может видеть, прорываться вперед невозможно, но надо проверить время реакции турели на нарушителя». Осторожно, стараясь не делать резких движений, Антон поднял руку до бортика скрывавшей его бетонной плиты и, не высовываясь, нажал на браслете голографический муляж. Тяжелые пули защелкали над головой спустя 2,2 секунды. Мало, очень мало. С учетом того, что предстояло вскочить из положения лежа и прыжком уйти с линии огня, времени катастрофически не хватало.

Увлекшись решением проблемы с первой турелью, Антон совершил почти роковую ошибку: он совершенно не просчитал, что здесь возможен второй уровень защиты. Первые выстрелы раздались буквально через пару секунд после начала прорыва, и только отменная реакция спасла его от гибели. Он кувырком ушел с линии обстрела и свалился в расщелину, образовавшуюся при обрушении второго этажа. Плиты здесь сложились неровной буквой V, и спрятаться там можно было, лишь плотно прижавшись к бетону всем телом.

«А если отступить? — промелькнула мысль. — Но сейчас я под огневым контролем второй линии обороны, а при отступлении еще добавится первая линия, которая в данный момент мне не угрожает». Самая первая турель никуда не делась и продолжала охранять вход, поэтому затея с отходом была изначально обречена. Второй автомат простреливал всю зону дверей, и, даже если бы Антону удалось обмануть его датчики, первая установка встретила бы искателя прямо на выходе. «Значит, только вперед». Получалось, что обратного хода нет.

Полежав минут пять и дождавшись момента, когда турель успокоится в отсутствие цели, он еще раз проанализировал исходные данные. Смертоносному механизму второй линии обороны требовалось всего 2,2 секунды на прицеливание и открытие огня. Однако, по расчетам Антона, чтобы добраться до следующего укрытия, нужно было не менее пяти секунд. Даже с учетом невероятного рывка он неминуемо попадал под шквальный огонь крупнокалиберного пулемета.

Пули выбивали бетонную крошку рядом с его укрытием, но спустя 10–15 секунд орудие затихало, видимо, все же экономя боеприпасы. Сколько еще нужно пролежать до полного истощения магазинов, Антон не знал. По его опыту, исправные защитные системы прошлой войны обладали огромным боезапасом и могли держать цель на мушке бесконечно долго, так что рассчитывать на это не приходилось.

Теперь стало ясно, почему сектор 18-C классифицировали как зону уровня C-1: автоматика здесь функционировала безупречно, и доступ на объект был сопряжен с критическими рисками. Искателю-дилетанту тут делать было нечего.

Дождавшись, пока орудие затихнет, он буквально на секунду приподнял голову, чтобы оценить обстановку, чем тут же спровоцировал новый шквал огня. Впереди, слева от огневой точки, он заметил небольшую нишу, видимо, предназначенную для обслуживания механизма; там можно было найти хоть какую-то защиту от непрерывного потока пуль, со свистом проносящихся над головой.

Пули ложились совсем близко, вынуждая Антона снова буквально воткнуться лицом в холодный бетон. Каменная крошка больно царапала щеку, задевая старый шрам — след от прошлых схваток. Чтобы полностью укрыться от огня, ему приходилось с силой вжимать свое крупное, атлетически сложенное тело в тесную расщелину. С такой фактурой он совершенно не походил на классического щуплого ученого-ботаника, и все же, вопреки суровой внешности, по образованию Антон был инженером-кибернетиком.

Именно эти знания — умение разбирать и перепрограммировать уцелевшие охранные системы прошлых лет — и сделали его искателем. В свои тридцать с небольшим он зарабатывал на жизнь здесь, в Руинах — бесконечных километрах разрушенных зданий, раскинувшихся по поверхности. Пустоши, как их еще часто называли, таили в себе остатки некогда процветавшей цивилизации планеты Аурелия, чья гибель произошла около ста лет назад. Этот мертвый мир был полон артефактов и забытых технологий, за которыми и охотились такие люди, как Антон.

Очередная пулеметная очередь прошила воздух над головой, осыпав шлем бетонной пылью, и Антон глухо выругался. Надо же было так бездарно подставиться! Понимая, что в одиночку из этого капкана не выбраться, он привычно коснулся воротника бронекостюма.

— Лея, есть мысли? Как будем выбираться?

— А что сразу «Лея»? — тут же отозвался в наушнике знакомый голос. До этого она хранила молчание, понимая, что инстинкты самосохранения сейчас важнее всего, но теперь взволнованно выговаривала ему за очередную беспечность. — Как скакать сайгаком по руинам напролом — так это мы сами, а как припекло — так «Лея, спасай»?

Антон невольно усмехнулся. Конечно, базовая программа искусственного интеллекта могла имитировать идеальную, бездушную покорность, но он давно отключил эти фильтры. В этих мертвых пустошах, где из живых собеседников осталась лишь смерть, этот полный искреннего беспокойства голос Леи был для него настоящим спасательным кругом. Она уже давно перестала быть просто куском кода в микрочипе, заменив ему напарника, семью и того единственного друга, которому можно доверить спину.

— Ну чего разворчалась? — отозвался Антон. — Было же сразу ясно, что первая турель тормозила! Она же замирает ровно на пять секунд при каждом правом развороте. Грех было не воспользоваться такой возможностью!

— Ну конечно, зачем думать — прыгать надо! — в интонациях Леи мелькнул тот самый армейский сарказм, который как будто выдавал ее засекреченное военное прошлое. — Я ведь даже пискнуть не успела, что с вероятностью девяносто процентов тут спрятана вторая установка, перекрывающая «слепые зоны» первой.

— Ну да, сплоховал, — признал Антон, выводя на тактический браслет голографическую схему помещения, чтобы хоть как-то сориентироваться в пространстве. — Но теперь мне нужна твоя помощь, Лея. Куда уходит эта трещина?

Поднять голову было по-прежнему невозможно — сектор простреливался насквозь. Единственным укрытием оставалась расщелина, которая, к счастью, тянулась чуть дальше вдоль стены. Понимая, что шанса проскочить к следующей точке в открытую у него нет, Антон буквально вжался в бетон и на одних локтях пополз вперед.

— Ползи до конца обломков, — быстро проанализировала данные Лея. — С той стороны угол поворота у турели заметно меньше. Появится слепое пятно.

— Слепое пятно динамическое, как я понимаю? — кряхтя и протискиваясь между бетонных плит, уточнил Антон.

— Да, целых три-четыре секунды у тебя будет. Если догадаешься воспользоваться своими дымовыми гранатами, шанс проскочить есть. Конечно, не стопроцентный... Вероятность множественных пулевых ранений составит...

— Ладно, ладно, я понял! Шанс есть, — поспешно перебил ее искатель. — Оставь эти оптимистичные цифры себе.

— Неужели тебе совершенно не интересно оценить свои перспективы в сухом математическом эквиваленте? — в тоне искина прорезалась искренняя, почти органическая обида. — Если бы у меня был полноценный разум, я бы обязательно захотела узнать точные значения.

— Вот именно поэтому мозг у нас один на двоих. Мне тут теорией вероятностей заниматься некогда, — огрызнулся Антон и, вытащив гранату, резко сорвал чеку. — Давай тайминг!

— Кидай на мой счет, — скомандовала Лея, синхронизируясь с ритмом вращения вражеских стволов. — Три… две… одна. Давай!

Антон швырнул гранату из укрытия. Глухой хлопок — и пространство перед ним заполнилось густой, едкой серой пеленой. Турель, лишившись оптического захвата, на мгновение замерла, а затем начала вслепую водить стволами, высекая искры из камня. Антон не стал ждать: он рванул с места, стараясь не слушать, как пули щелкают по бетону совсем рядом. Он чувствовал, как пульсирует адреналин, толкая его вперед. Рывок, прыжок — и он с глухим стуком впечатался в надежную перегородку, оказавшись в «слепой зоне» второй турели.

Переводя дыхание, Антон прислонился спиной к шершавой поверхности. Сердце колотилось где-то в горле. Отсюда было хорошо видно, как ослепший механизм продолжает методично кромсать камень в паре десятков метров от него.

— Поразительно, — пробормотал он, не отрывая взгляда от хищно вращающихся стволов. — Спустя век после Катастрофы… Как эти машины до сих пор работают? Откуда у них бесконечный запас энергии? А боеприпасы? Кто их пополняет?

— Ты задаешь правильные вопросы, искатель, — голос Леи в наушниках стал тише, почти задумчивым. — Но ответы тебя удивят. Некоторые узлы в Руинах до сих пор обслуживаются. Мы не знаем кем — дронами, автоматизированными ремонтными комплексами или чем-то еще, что скрыто от глаз. Но факт остается фактом: Пустоши не так мертвы, как нам хотелось бы думать.

Слушая искина и поражаясь безотказности древних систем, Антон снова остро ощутил режущий контраст между смертоносным внешним миром и тем местом, где вырос.

Катастрофа, разразившаяся около ста лет назад, почти стерла человечество с лица Аурелии. Горстки уцелевших сбивались в укрепленные лагеря, из которых со временем и вырос Неверад — огромный мегаполис, возведенный прямо на обломках старого мира. Сам Антон, появившийся на свет всего тридцать лет назад, конечно, не застал ни самого апокалипсиса, ни жестоких бандитских войн первых десятилетий. Для его поколения Неверад уже был неприступной крепостью, главным магнитом для всех выживших.

Жизнь за высокими стенами мегаполиса настолько отличалась от диких Руин, что большинство граждан предпочитали никогда не выходить наружу, променивая свободу на относительную безопасность и комфорт корпоративных офисов. Неверад даже гордился своей «демократией» с регулярно переизбираемым мэром. Правда, рядовые жители в этом не участвовали — градоначальника выбирали исключительно представители элит. Фактически, вся власть в мегаполисе безраздельно принадлежала сложившимся синдикатам и корпорациям, которые искусно жонглировали сферами влияния, поддерживая сытый, но очень хрупкий баланс сил.

Возвращаясь из размышлений к суровой реальности, Антон хмыкнул и осторожно выглянул из-за угла — туда, где укрывался всего минуту назад. Во мраке виднелись останки тех, кто когда-то пытался штурмовать эти руины до него. Их подвела жестокая случайность времени: судя по всему, тогда бетонный свод еще не обрушился, и у предшественников искателя попросту не было ни единого шанса найти укрытие от перекрестного огня.

Теперь, когда он находился в относительной близости ко второй турели — как он и предполагал, прямо в нише для ее обслуживания, — появился шанс добраться до сервисного разъема. Прямо рядом с ним, обдавая лицо сухим жаром, остывал раскаленный ствол. Датчик никого не видел, и турель успокоилась.

Антон медленно выдохнул, стараясь унять мелкую дрожь в руках, и извлек из разгрузки импульсный декодер.

— Ну что, — тихо произнес он, глядя на мерцающий в полутьме красный глаз машины. — Посмотрим, насколько ты умная, когда я залезу тебе прямо в «мозги».

— Предупреждаю, — голос Леи в гарнитуре стал сухим и аналитическим. — Если ты ошибешься в коде обхода хотя бы на символ, «Сторож» перейдет в режим подавления живой силы. Эта штука может сработать как бомба. У нас нет права на осечку.

— У меня никогда нет права на осечку, Лея, — отозвался Антон, привычным движением подключая кабель декодера к сервисному разъему турели. — Давай схему шифрования. Попробуем обмануть старушку.

Ему уже доводилось иметь дело с этой модификацией охранных систем, объединенных в общую сеть. Пока импульсный декодер вгрызался в защитные протоколы, искатель работал быстро, ловко перебирая пальцами настройки на крошечном экране. И лишь когда пошли базовые команды обхода, а пальцы начали вводить знакомый код уже на автомате, напряжение немного отпустило, и мысли Антона плавно унеслись в недавнее прошлое.

Он вспомнил, почему вообще решился на это безумие. Сектор 18-C давно стал «белым пятном» на картах всех искателей. Ему присвоили классификацию C-1, согласно принятой системе оценки доступа, где буквы обозначали уровень недоступности. Уровень А был абсолютным табу, Б — зоной смертельной опасности, требующей уникальных условий, а С означал теоретически возможный, но критически рискованный путь.

Конечно, существовали уровни D, E и F, которые искатели давно освоили. F — «детский сад», разобранный новичками десятилетия назад. D и E — вот где еще можно было найти что-то стоящее, приборы или технологии, которые не были освоены в Пустошах. Но опытные искатели, вроде Антона, знали: таких мест с каждым годом становилось всё меньше.

Цифры в коде означали тип защиты: 1 — турели, 2 — мины, 3 — мобильные боевые роботы, а 4 — гибридный комплекс.

Таким образом, C-1 была настоящей крепостью, охраняемой турелями, которые работали без сбоев — словно война столетней давности продолжалась здесь каждую секунду, не зная усталости. Никому не удавалось их взломать, никто не мог обмануть их бдительные сенсоры. Еще на этапе подготовки Антон долго обсуждал с Леей, зачем было так маниакально защищать подземные уровни. Искин, проанализировав толщину перекрытий, выдала однозначный вердикт: это скрытый бункер — вероятно, арсенал или лаборатория. Вся эта непроницаемая оборона была установлена еще до Катастрофы для защиты особо важного объекта.

Антон никогда не действовал как большинство искателей, привыкших работать по чужим наводкам или получать готовые координаты от корпораций, проводивших за них всю аналитическую разведку. Его путь был иным: он сам вычислял перспективные квадраты, анализируя полуистлевшие карты довоенной инфраструктуры, выискивая следы заброшенных заводов, лабораторий и фабрик, где когда-то создавались технологии, ставшие ныне бесценным ресурсом. В бескрайних Пустошах он был не просто мародером, а подлинным исследователем, охотником за эхом той самой цивилизации, которая погубила сама себя.

Именно поэтому сектор 18-C так давно манил его. Антон уже не первый месяц рассматривал варианты проникновения в этот комплекс, рассчитывая найти здесь нетронутые технологии ушедшей эпохи. Но в этот раз его собственный исследовательский азарт неожиданно совпал с крупным анонимным заказом на один конкретный артефакт из этих руин. Этот заказ и стал тем самым катализатором, заставившим его решиться. Ведь сама возможность оказаться внутри неприступной базы была невероятной удачей — помимо цели заказчика, здесь можно было раздобыть множество других ценных артефактов, тем более когда всю подготовку к вылазке оплатил неизвестный наниматель.

Тревожный писк терминала на запястье резко вырвал Антона из воспоминаний. Зеленые строчки базового обхода вдруг сменились угрожающим красным мерцанием.

— Протоколы доступа «Сторожа» версии 3.7 сопротивляются, — пробормотал он себе под нос, спешно меняя частоту декодера. В эти секунды на краю бездны больше не оставалось места отвлеченным мыслям — только холодный расчёт и выверенные инстинкты, закаленные годами выживания.

— Не торопись, — отозвалась Лея. — Если триггер сработает, нас накроет залпом еще до того, как ты успеешь нажать кнопку сброса.

Антон проигнорировал предупреждение: его внимание было полностью поглощено интерфейсом. Сейчас он находился в своей стихии — там, где успех измерялся долями секунды. Чувствуя себя чужеродным элементом в этой стерильной цифровой среде, он, состоящий из плоти и крови, бросал вызов безупречному алгоритму.

Теперь, когда началась настоящая битва умов, от первоначального мандража не осталось и следа. Его пальцы с поразительной скоростью и точностью летали по крошечной панели управления — ни малейшей дрожи, ни одного лишнего движения, несмотря на зашкаливающий пульс. Пока Лея анализировала поток данных, искатель интуитивно вылавливал малейшие колебания в защитной сети машины, не знающей ни жалости, ни усталости.

— Прогресс — девяносто процентов, — голос Леи пробился через напряженную тишину. — Температурные датчики «Сторожа» показывают рост активности. Система распознает вмешательство. Поторопись.

Антон лишь крепче стиснул челюсти. Еще несколько секунд — и тяжелые створки шлюза, скрытые за огневым рубежом, либо пропустят его внутрь, либо этот коридор превратится в раскаленную печь.

— Давай, родная, — прошептал он экрану, не отводя глаз от бегущих строк. — Еще капельку — и ты моя.

— Девяносто пять, — прервала его Лея. — Антон, если сработает тревога, я не успею заблокировать резервный контур защиты.

— Я держу всё под контролем, — процедил он. — Просто перехвати питание пулемета, если протоколы схлопнутся. Дай мне хотя бы пару секунд, чтобы убраться подобру-поздорову.

Индикатор на панели наконец сменил цвет с угрожающего алого на мягкий зеленый.

— Взлом завершен, — голос искина резко разорвал давящую тишину. — Турель переведена в спящий режим. У тебя ровно сто двадцать секунд.

Антон резким, отработанным движением выдернул кабель и убрал декодер в разгрузку. Рискованная схема обмана сработала безупречно.

— Вперед, Лея, — с облегчением выдохнул он.

Осторожно огибая замерший смертоносный механизм, искатель наконец смог разглядеть то, что всё это время скрывалось в «слепой зоне» за бронированным корпусом. Пол здесь был густо усыпан потускневшими гильзами вековой давности и переплетен толстыми силовыми кабелями, уходящими в стену. А прямо по курсу, выступая из полумрака, возвышался настоящий бронированный гермошлюз.

С тяжелым, утробным гулом, от которого мелко завибрировал бетон под ногами, массивные створки начали бесшумно расходиться в стороны. Из образовавшейся щели пахнуло сухим, застоявшимся воздухом и озоном. Путь вглубь комплекса — в самое сердце запретной зоны, куда последние сто лет не ступала нога ни одного искателя, — был открыт. Именно там, во мраке нетронутых залов, дожидался своего часа тот самый артефакт из анонимного заказа.

На самом деле, Антон не нуждался в деньгах для банального выживания. Он был успешным искателем: его редкие находки активно скупали корпорации Неверада, что позволяло снимать квартиру в одном из благополучных секторов. Но это было лишь временное пристанище. У Антона уже давно была совсем иная мечта. Мысленно он постоянно возвращался в дом, где прошло его детство — туда, где еще был рядом отец, пока бесследно не исчез, и мама, светлая грусть по которой не отпускала искателя до сих пор. Его истинной целью оставалось небольшое строение на окраине города, с облупленным фасадом и старым деревом во дворе. Тот самый дом, который пришлось продать пятнадцать лет назад, чтобы оплатить учебу после смерти матери. Он грезил о том, чтобы выкупить родные стены обратно, и именно ради этой мечты требовалась столь внушительная сумма.

С дипломом кибернетика на руках Антон вполне мог остаться в Невераде. Безопасная, стабильная работа на одну из корпораций обеспечила бы ему спокойную жизнь за высокими стенами мегаполиса. Но накопить на выкуп родного дома со стандартного жалованья было невозможно — на это ушли бы десятилетия. Поэтому он выбрал Пустоши. Ремесло искателя было смертельно опасным, зато те же самые корпорации платили за найденные в руинах технологии баснословные деньги, и это был единственный шанс быстро собрать нужную сумму. Выбрав путь одиночки, Антон лишь изредка сотрудничал с «Пыльниками» — группой таких же бродяг, объединенных суровым кодексом выживания. Но куда чаще он предпочитал полагаться только на себя и Лею, со временем заработав репутацию человека, которого корпораты уважали, а конкуренты откровенно боялись.

Однако жизнь искателя состояла не только из прибыльных находок, но и из ежедневной борьбы за выживание. Помимо жесткой конкуренции среди одиночек, то и дело вспыхивали кровавые разборки враждующих группировок. Да и пробраться к нетронутым технологиям было далеко не просто — достаточно вспомнить останки тех бедолаг, что пытались проникнуть сюда, в сектор 18-C, до него.

Выжить в такой мясорубке помогал не только опыт. Недаром среди своих к Антону давно приклеилось прозвище «Везучий». Оно появилось после инцидента в старом технопарке: зажатый между двумя враждебными отрядами, искатель случайно наступил на противопехотную мину. Пока Лея сухим, аналитическим голосом просчитывала шансы на спасение — жалкие двенадцать процентов, — он просто сделал шаг назад. Мина не сработала. Брак, отсыревший детонатор, время... просто удача. Или, как шептались другие, сама судьба. С тех пор смерть будто действительно обходила его стороной: всякий раз, когда ситуация казалась безвыходной, древние механизмы необъяснимо ломались, цепи рвались, а взрывы происходили с опозданием. Или, наоборот, случались как нельзя вовремя.

Оставалось надеяться, что удача не оставит его и сейчас. Антон активировал тактический фонарь на шлеме и, перешагнув порог массивного гермошлюза, окончательно погрузился во мрак старого мира. Луч света с трудом пробивал застоявшийся воздух, выхватывая из темноты толстые пучки коммуникаций, тянущиеся вдоль бетонных стен. И вот теперь, в этом промерзшем коридоре сектора 18-С, находясь буквально в паре шагов от запретных технологий, он был ближе к своей мечте, чем когда-либо.

За спиной остался огневой рубеж с деактивированной турелью, а впереди бункер встретил искателя звенящей тишиной. Внутренние охранные системы здесь, казалось, дремали или отсутствовали вовсе. Антон бесшумно продвигался мимо вереницы заблокированных дверей — тяжелых створок, за которыми когда-то кипела жизнь секретного объекта. Офисы рядовых сотрудников наверняка располагались на верхних этажах, давно превратившихся в труху после Катастрофы, но здесь, на глубоких подземных уровнях, инфраструктура сохранилась в пугающе хорошем состоянии.

Антон искал одну конкретную дверь — вход в центр управления безопасностью сектора. Опыт подсказывал, что почти все крупные довоенные здания имели подобный узел. Бродить по комплексу вслепую было слишком рискованно, и только через главный терминал охраны можно было вычислить точное местоположение артефакта. К тому же искатель небезосновательно надеялся поживиться там и другими ценными находками.

Наконец луч фонаря выхватил из мрака нужную цель — тяжелую металлическую створку с полустертой маркировкой. Дверь намертво заклинило — видимо, из-за давних тектонических сдвигов или отголосков былых бомбардировок, — но сбоку оставалась узкая щель, в которую как раз можно было протиснуться.

В комнате царил полумрак. Экраны терминалов, покрытые слоем многолетней пыли, смотрели на него как слепые глазницы — за век изоляции их матрицы давно выгорели и пришли в негодность. Но, вопреки логике, помещение не было полностью мертвым. Вдоль стен, на массивных стойках серверных блоков, во мраке едва заметно тлели крошечные красные индикаторы дежурного питания, а давящую тишину нарушал еле уловимый низкочастотный гул.

— Ты видишь это, Лея? — Антон обвел фонарем помещение. — Сто лет в забвении, а ядро системы всё еще под напряжением. Это ненормально.

— Согласна, — отозвалась Лея. В ее голосе сквозило аналитическое беспокойство. — Мои сканеры фиксируют стабильную подачу энергии в цепях питания. Но здесь нет абсолютно никаких следов обслуживания. Ни пыль, ни коррозия не были потревожены десятилетиями.

Антон подошел к главному пульту. Наощупь отыскав под мертвым монитором сервисный разъем, он смахнул с него вековую пыль. Порт немедленно отозвался слабой зеленоватой подсветкой, подтверждая готовность к сопряжению. Искатель подключил свой декодер, и пальцы быстро застучали по сенсорной панели, чтобы как можно скорее запустить поисковый алгоритм и убраться отсюда.