Параллакс Вэнса
Сирена взвыла на новой, ультразвуковой ноте.
В этот момент по интеркому пробился вопль Грома, перекрывающий даже грохот рвущейся обшивки. Голос инженера дрожал от ярости и паники, заставляя вибрировать мембраны динамиков.
— Кэп! Главные маршевые двигатели мертвы! Эти кастраты из штаба Конкордата обрубили нам внешнее питание по удаленному протоколу! Они заблокировали реактор извне, мы теперь просто летящий кусок железа без тормозов! — Гром сорвался на хрип. — Нас несет прямо на орбитальные волнорезы! Восемь секунд до столкновения, Вэнс! Восемь секунд, и мы станем фольгой для запекания!
— Эйда, восстанови управление! — выкрикнул капитан, но ИИ молчал.
Ситуация стремительно катилась к финалу. Станция, которая должна была служить началом к чему то большему, превратилась в палача. «Параллакс» по инерции несся навстречу массивным стальным конструкциям волнорезов, предназначенным для гашения ударов дредноутов. Против такой массы у легкого крейсера не нашлось бы и шанса. Секунды тикали в голове Вэнса, словно удары молота по наковальне. Один, один, два, три… Пять. Восемь…
Капитан внезапно замер.
Его пальцы, до этого момента лихорадочно отбивавшие ритм Фибоначчи по подлокотнику, остановились на цифре восемь. Вэнс вцепился в мягкую кожу кресла с такой силой, что костяшки пальцев побелели, а сама кожа жалобно скрипнула. Он перестал отдавать приказы. Он перестал дышать. Его взгляд остекленел, устремившись куда-то сквозь обзорный экран, сквозь приближающуюся смерть, в пространство, где существовали только векторы, угловые скорости и уравнения.
— Сэр? Капитан! — Лина обернулась, и в ее глазах отразился настоящий ужас.
Она увидела перед собой не командира, а восковую фигуру. Вэнс не мигал. Его зрачки сузились до точек, а лицо приобрело оттенок старого пергамента. Он полностью игнорировал панику на мостике, крики Грома по интеркому и даже тот факт, что огромная стальная балка волнореза уже занимала добрую половину обзорного экрана. Казалось, «Мясник с Вектора» окончательно сломался, ушел в глухую защиту сознания, оставив экипаж на произвол судьбы.
Ренна Тал тоже увидела этот ступор.
Для нее эта сцена стала подтверждением всех худших опасений. Она знала о травме Вэнса, знала о его неспособности действовать вне рамок уютного устава. Сейчас, когда правила Конкордата были растоптаны самой системой, штабной мальчик просто отключился, как сломанный компьютер. Старпом ощутила прилив горького удовлетворения, смешанного с ледяной яростью. Она не собиралась умирать из-за того, что их командир решил впасть в кататонию в самый ответственный момент.
— Ну уж нет, ты, кусок уставного дерьма, — прорычала Ренна.
Она сделала резкий шаг к капитанскому креслу, ее подошвы тяжело грохнули по металлу палубы. Женщина больше не видела в Вэнсе лидера. Она видела препятствие, которое нужно было устранить немедленно, пока у них оставалось хотя бы призрачное мгновение на спасение. Ее рука привычным, отточенным за годы войн движением скользнула к кобуре. Она не собиралась вести переговоры или взывать к совести.
Тяжелый армейский бластер покинул кобуру с сухим щелчком защелки.
Ренна перехватила оружие за ствол, занося массивную рукоять над затылком капитана. Она планировала нанести один точный, оглушающий удар. Выкинуть это бесчувственное тело из кресла и попытаться ввести коды ручного перехвата, о которых недавно упоминал Гром. Это был жест отчаяния, безумная попытка схватиться за соломинку, когда над головой уже смыкаются воды океана.
— В сторону! — заорала она, замахиваясь для удара.
Мостик снова заполнился багровым сиянием. Сирена завыла с новой силой, словно аккомпанируя началу мятежа. В этот момент «Параллакс» снова тряхнуло — сорвался очередной технический разъем, и корпус содрогнулся от напряжения. Ренна едва удержала равновесие, но ее решимость только окрепла. Она видела шею Вэнса, беззащитную и неподвижную. Ей казалось, что время замедлилось, растягивая эти последние секунды существования.
— Ренна, стой! — крикнул кто-то из навигаторов, но голос потонул в грохоте.
Стальной волнорез станции уже полностью закрыл обзорный экран. В его холодной поверхности отражались огни «Параллакса», словно огни погребального костра. Расстояние сократилось до критического. Огромная конструкция выглядела как гильотина, занесенная над головой приговоренного. Смерть пахла озоном и страхом, и этот запах заполнял легкие каждого, кто находился на мостике.
— Прощай, Целина, — выдохнула Лина, зажмуриваясь.
Ренна начала движение руки вниз. Рукоять бластера описывала дугу, нацеленную точно в основание черепа Вэнса. Старпом вложила в этот удар всю свою ненависть к Конкордату, к Классену и к этому мальчишке, который так и не стал их капитаном. Вселенная, казалось, затаила дыхание, ожидая финала этой короткой и нелепой пьесы.
Ренна Тал сделала тяжелый, решительный шаг вперед. Металл палубы отозвался глухим лязгом под ее тяжелыми ботинками. В багровом мареве аварийного освещения лицо старпома напоминало маску яростного божества войны из древних мифов. Она не видела перед собой командира. Перед ней застыл испуганный мальчишка, оцепеневший от ужаса перед неизбежным столкновением со стальным волнорезом станции. Время стремительно утекало, как кислород из пробитого скафандра, и Ренна не собиралась покорно ждать финала.
— Конец игры, вундеркинд, — прорычала она.
Глава 5: Биологическая неполноценность
Массивная рукоять бластера взметнулась над головой Вэнса. Старпом вложила в этот замах всю свою ненависть к штабным крысам и кабинетным героям. Она планировала одним точным ударом выбить остатки ступора из этой светлой головы и занять капитанское кресло. Жизнь экипажа весила больше, чем карьера одного неудачливого отличника. В глазах Ренны горел холодный огонь решимости.
Но, реальность нарушила ожидание старпома. Левая рука Вэнса сорвалась с подлокотника с пугающей, почти неестественной скоростью. В воздухе раздался тонкий, высокий визг форсированных сервоприводов, перекрывший даже рев сирены. Это не походило на движение человека, словно сработала взведенная пружина капкана.
— Отойдите, Ренна, — голос капитана прозвучал как сухой щелчок переключателя.
Пальцы в белой перчатке стальными тисками сомкнулись на запястье старпома. Ренна охнула от неожиданности. Она почувствовала резкую боль в запястье, под нечеловеческим давлением кибернетического импланта. Композитный корпус бластера издал жалобный хруст. Вэнс даже не повернул головы. Его взгляд оставался прикованным к безумной пляске голограмм на обзорном экране, словно он читал сокровенный код самой вселенной.
Ренна попыталась вырваться, но рука капитана застыла неподвижной колонной.
— Вы сломаете мне руку! — взревела она.
— Не мешайте процессу, старший помощник. Я считаю векторы.
Вэнс разжал пальцы и коротким, экономным движением отшвыривал руку Ренны в сторону. Старпом покачнулась, едва удержав равновесие на вибрирующей палубе. Она смотрела на капитана с нескрываемым изумлением, смешанным с первобытным опасением. Вэнс изменился. Его движения утратили человеческую плавность, превратившись в серию отточенных, механических импульсов. На его шее, прямо под линией роста волос, пульсировал синеватым светом технический разъем нейронного порта.
Для Ренны выглядело так, словно капитан превратился в робота и вошел в режим экстремального оверклокинга.
Для Вэнса же все было просто. Его мозг, соединенный с центральным ядром корабля через кибернетический интерфейс, обрабатывал гигабайты сырых данных в секунду. Вэнс видел не багровый свет и дым, а бесконечные каскады векторов, гравитационных аномалий и угловых скоростей. Паника экипажа превратилась для него в фоновый шум, не более важный, чем шорох статики в неисправном динамике. Секунды растянулись в долгие минуты, давая время для анализа.
Пальцы капитана превратились в размытое пятно.
— Эйда, приоритет доступа «Омега». Снять все протоколы безопасности жизнеобеспечения. — Капитан вводил команды напрямую в корневую консоль, минуя графический интерфейс. — Игнорировать запреты Конкордата на несанкционированный сброс массы. Мне нужен импульс. Сейчас.
— Капитан, данные действия приведут к критическому падению ресурсов, — подал голос Искусственный Интеллект.
— Исполнять немедленно.
Он действовал вопреки всем учебникам Академии Флота. Устав категорически запрещал вмешиваться в работу замкнутых систем выживания в условиях боя. Но Вэнс видел то, чего не видели остальные. «Параллакс» превратился в неуправляемый снаряд, летящий в бетонную стену. Двигатели мертвы, инерция неумолима. Оставался только один путь, использовать закон сохранения импульса в его самом грязном, приземленном варианте.
— Лина, заблокируй руль в текущем положении. Гром, открой доступ на все клапаны сброса давления по левому борту!
Инженер Гром, задыхаясь от дыма в машинном отделении, вытаращил глаза на показания мониторов.
— Кэп, вы с ума сошли? Мы же сольем все! Там пожарные резервуары, техническая вода… даже септики гальюнов! Вы хотите выстрелить дерьмом в космос?!
— Именно это я и собираюсь сделать, Инженер. Давление в баках на пределе. Дайте мне этот чертов гейзер!
Вэнс не колебался ни секунды, Гром тормозил, а ему нужны были действия. Он взломал программные замки, удерживавшие содержимое технических отсеков. Для него это не была вода или отходы. Это была масса. Чистая, концентрированная масса под колоссальным давлением, накопленным за недели автономного похода. Капитан направил поток в аварийные дюзы левого борта, предназначенные для экстренной продувки фильтров. Плевать на экологию вакуума и чистоту обшивки.
— Поехали, — прошептал Вэнс.
Корпус «Параллакса» содрогнулся от нечеловеческого напряжения, когда импровизированный реактивный маневр Капитана Вэнса вступил в силу. Металл палуб стонал под ногами, издавая тошнотворный, вибрирующий звук, от которого заныли зубы у каждого, кто находился на мостике. Из сотен технических дюз по левому борту ударил мощный, грязный поток, состоящий из смеси технической воды, противопожарной пены и содержимого канализационных резервуаров. В вакууме эта субстанция мгновенно превратилась в облако сверкающих ледяных кристаллов и бурых комьев, стремительно улетающих прочь и толкающих корабль в противоположную сторону. Физика Ньютона, не знающая пощады и компромиссов, сработала безупречно: огромная махина крейсера, лишенная маршевой тяги, послушно качнулась, меняя фатальную траекторию.
Сработало. Огромная стальная балка орбитального волнореза пронеслась прямо за панорамным обзорным стеклом, закрыв собой все небо. Расстояние сократилось до пугающих сантиметров, когда «Параллакс» едва не чиркнул обшивкой по монолитной броне станции Конкордата. Вспыхнул ослепительный каскад искр — внешние антенны сенсорного массива все же задело, и их срезало, словно сухие стебли травы косой. Мостик на мгновение залило ядовито-белым светом, заставив экипаж инстинктивно зажмуриться и прикрыть лица руками. Скрежет металла по металлу передался через корпус пугающей дрожью, но это не был звук гибели, это был звук спасения, вырванного из лап энтропии в последний момент. Корабль вывалился в чистое пространство, оставляя позади смертельную ловушку дока и облако замерзающих нечистот.
Мгновение хаоса сменилось тишиной.
Вой аварийных сирен, терзавший слух последние минуты, внезапно затих, уступив место низкому, утробному гулу работающего Резонатора. Этот звук успокаивал, напоминая ритмичное дыхание огромного спящего зверя. На мостике повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием перегоревших консолей. Никто из офицеров не смел пошевелиться или сделать вдох, словно боясь разрушить этот хрупкий момент существования. Красный свет аварийных ламп сменился штатным синим спектром гибернации, выхватывая из темноты застывшие фигуры людей.
Капитан Вэнс медленно выдохнул.
— Лина, доложите обстановку, — голос Вэнса вернул себе человеческие нотки.
— Мы в чистом пространстве, сэр. Удаление от станции, два километра. Но мы пустые. У нас нет воды, и половина запаса кислорода улетела в космос вместе с… ну, вы сами знаете.
Вэнс медленно вытер пот со лба.
— Главное, что у нас все еще есть корабль, Лина. С остальным разберемся. Запускайте прыжок.
Лина Вонг вдавила ладонь в сенсор активации Резонатора так, словно хотела пробить его насквозь.
Время замерло, превратившись в густой, тягучий кисель, сквозь который «Параллакс» продирался с грацией подбитого кита. Звезды на главном экране задрожали, вытянулись в тонкие иглы и вдруг лопнули, заливая мостик призрачным сапфировым светом. Пространство за пределами корпуса вывернулось наизнанку, подчиняясь безумным формулам древних Архитекторов, которые люди лишь пытались скопировать. Тяжелая сталь волнорезов, грозившая стать надгробием для ста пятидесяти человек, исчезла в одно мгновение, сменившись бесконечной бездной подпространства.
Вой аварийной сирены захлебнулся, сменившись ровным, почти медитативным гулом Резонатора. Этот звук вибрировал в грудной клетке, вытесняя панику и оставляя лишь холодное осознание, они вырвались. Красное марево тревоги сменилось штатным синим спектром гибернации, и в этом мягком свете лица экипажа казались бледными масками.
— Прыжок проведен, — выдохнула Лина, не отрывая взгляда от пустых экранов. — Мы в трубе. Нас не размазало по станции, кэп.
Капитан Вэнс медленно отпустил подлокотники кресла. Пальцы, до этого сводившие кожу судорожной хваткой, теперь разжимались с трудом, подчиняясь воле хозяина. Нейронный порт на его шее продолжал тускло мерцать, постепенно остывая после экстремального разгона, который едва не выжег ему синапсы. В голове еще шумели отголоски терабайтов данных, но реальность обретала четкие контуры, возвращая запахи горелой изоляции и озона. Вэнс не шевелился, прислушиваясь к биению собственного сердца, которое частило, словно навигационный буй в ионном шторме.
Вздохнув, он взял лежащий рядом инфопланшет и быстро просмотрел бегущие строки системных логов, проверяя целостность корпуса. Капитан выглядел так, словно только что закончил читать скучную лекцию в Академии, а не совершил самый безумный маневр в истории Исследовательского Корпуса.
– Кэп... вы это слышите? – по интеркому пробился голос Грома.
Инженер издал короткий, нервный смешок, который быстро перерос в полноценный, почти истеричный хохот. Гром в своем машинном отделении, окруженный паром и искрами, смотрел на показатели давления в сбросных магистралях и не верил собственным глазам. Он вытирал грязной ветошью лоб, размазывая мазут и копоть по лицу. Его голос дрожал от смеси восторга и полного недоумения.
– Датчики показывают, что левые баки пусты. Совсем пусты, сэр! Мы что, только что сманеврировали, используя содержимое сортиров и кухонных жироуловителей? Это же... это же настоящий технологический триумф сантехники!
Вэнс слегка приподнял бровь, не отрываясь от экрана планшета.
– Устав не регламентирует точный химический состав реактивной массы в условиях неминуемого уничтожения и отказа основных двигательных систем, Инженер, – сухо ответил он. – Мы использовали доступный ресурс массы для создания необходимого импульса. Считайте это полевым испытанием альтернативных источников тяги. Восстановите питание маршевых катушек и доложите о состоянии щитов.
– Сделаю, Кэп! Но клянусь, если мы выживем, я переименую этот маневр в вашу честь! – Гром продолжал посмеиваться, возвращаясь к работе. – «Вэнсовский сброс». Звучит величественно. Отбой!
Вэнс медленно развернул кресло.
Ренна Тал застыла в трех шагах от него. Тяжелый армейский бластер в ее руке выглядел чужеродным предметом в этом храме высоких технологий. Женщина тяжело дышала, ее плечи вздымались, а в глазах метались искры первобытного ужаса и ярости. Она смотрела на Вэнса так, словно видела перед собой не человека, а неисправного боевого андроида, решившего поиграть в бога.
— Вы чуть не убили нас всех, — прохрипела она, не убирая оружие.
Вэнс посмотрел на нее с абсолютным, почти пугающим спокойствием. Кибернетический оверклокинг оставил в его сознании кристальную ясность, от которой веяло ледяным холодом математических формул. Он не чувствовал злости, только сухую аналитическую оценку ситуации, где Старпом выступала в роли нестабильной переменной. Капитан поправил воротник своего белоснежного кителя, который теперь и его движения сохраняли пугающую точность.
— Вы подняли оружие на командира корабля в боевой обстановке, старший помощник, — произнес Вэнс сухим, бесцветным голосом.
Ренна дернулась, словно от удара током.
— Я спасала экипаж от вашего ступора! — ее голос сорвался на крик.
— Ваша оценка моего состояния оказалась ошибочной, — капитан медленно поднялся с кресла, становясь выше нее. — Согласно Уставу Объединенного Конкордата, раздел двенадцатый, параграф триста двенадцать, пункт четыре: «Любая попытка насильственного отстранения командира от управления судном в момент выполнения маневра классифицируется как измена». Наказание, расстрел на месте без права на трибунал. Вы осознаете тяжесть своего положения, Ренна?
Лина Вонг замерла над своей консолью, боясь даже обернуться, а Иллис удовлетворенно мигнула синими диодами, фиксируя в логах идеальное соблюдение субординации. Напряжение в воздухе можно было резать ножом, и оно ощущалось почти физически, давя на плечи присутствующих. Ренна смотрела в пустые, расчетливые глаза Вэнса и видела там не приговор, а нечто гораздо худшее, полное отсутствие эмоций.
— Стреляйте, если считаете нужным, — она выпрямилась, готовясь к финалу.
Вэнс поднялся и сделал шаг вперед, входя в ее личное пространство. Он не коснулся оружия, не попытался его отобрать, он просто смотрел сверху вниз на женщину, которая видела больше войн, чем он голофильмов о них. В его голове проносились расчеты вероятностей лояльности экипажа, и цифры говорили, что казнь ветерана Тарсуса-9 приведет к немедленному бунту. Математика диктовала милосердие, завернутое в обертку логического превосходства.
— Ваша агрессия, результат недопонимания, биологический баг, — произнес Вэнс, и в его голосе проскользнула тень иронии.
Старпом нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.
— Вы просто не способны обрабатывать входящую информацию так же быстро, как я, Ренна. Пока вы видели ступор, я просчитывал векторы сброса массы. Пока вы заносили бластер, я уже завершил взлом протоколов безопасности. Вы действовали в состоянии аффекта, вызванного ограниченностью человеческого восприятия. Это прискорбно, но предсказуемо.
Ренна медленно опустила бластер.
— Предсказуемо? — она едва не задохнулась от возмущения.
— Именно. Поэтому инцидент исчерпан. Я не стану вносить это в бортовой журнал, чтобы не тратить время на бюрократическую волокиту со штабом. Спрячьте пистолет, старший помощник. Судя по координатам Кассиопеи-7, он вам еще понадобится для тех, кто не понимает языка цифр. Возвращайтесь к своим обязанностям.
Ренна молча засунула бластер в кобуру. Она еще секунду смотрела на Вэнса, пытаясь найти в нем хоть каплю того мальчишки, которого видела ранее, но сейчас перед ней оказалась лишь стальная волю капитана. Старпом кивнула, признавая поражение, и отошла к тактической карте, скрывая дрожь в пальцах.
— Кэп, — подала голос Лина, не оборачиваясь. — Вы это серьезно про «биологический баг»?
— Абсолютно, Лина. Эволюция не готовила нас к управлению экспериментальными резонаторами. Нам приходится импровизировать.
Лина тихо хмыкнула, чувствуя, как напряжение отпускает ее тело, оставляя лишь приятную усталость после прыжка. Она видела, как Вэнс приструнил Ренну, и это вызывало у нее невольное уважение, смешанное с опасением — такой капитан мог привести их к великим открытиям или к столь же великой катастрофе. «Параллакс» продолжал свой бег сквозь сияющее ничто, и его сердце-резонатор билось ровно, словно подтверждая правоту своего командира.
Иллис плавно повернула голову к Вэнсу.
— Социальная динамика стабилизировалась на отметке девяносто два процента, — сообщила она своим мелодичным, лишенным красок голосом. — Вероятность повторного мятежа в ближайшие сорок восемь часов стремится к статистической погрешности. Ваша стратегия подавления через демонстрацию интеллектуального превосходства оказалась эффективнее силового воздействия. Это интересный эмпирический опыт.
— Записывай в свои архивы, Иллис. Будет о чем поболтать с твоими коллегами в Доминации.
Вэнс снова сел в кресло, чувствуя, как на него наваливается тяжелая, свинцовая усталость, неизбежная расплата за игры с нейросетью. Перед глазами все еще плавали цветные пятна, а во рту поселился стойкий привкус меди. Он посмотрел на свои руки, они были чистыми, если не считать копоти, но он знал, что сегодня они стали чуть тяжелее. Он только что подтвердил свою репутацию «Мясника», пусть и в более изысканной форме.
Вдруг интерком ожил, изрыгая помехи и резкий, пронзительный свист.
— Мостик! Вы там еще живы или уже превратились в изысканный суп из элементарных частиц? — Голос доктора Варрика звучал подозрительно бодро для человека, который только что пережил экстренный прыжок в вакуумном мешке. — Если вы закончили мериться авторитетами, у меня есть новости. И они вам не понравятся, если только вы не фанаты экстремальной иглотерапии.
Вэнс поморщился, нажимая кнопку ответа.
— Доктор, мы заняты подготовкой к выходу. Что у вас?
— О, сущие пустяки, капитан. Во время вашей великолепной тряски в медицинском отсеке сорвало крепления террариума номер четыре. Помните тех очаровательных корсиканских хищных пиявок, которых я вырастил для лечения тромбозов? Так вот, они решили, что свобода пахнет лучше, чем питательный раствор. И сейчас восемь голодных, разозленных и очень прыгучих тварей ползают по вентиляции палубы номер три.
Вэнс на мгновение закрыл глаза.
— Доктор, вы хотите сказать, что у нас на борту биологическая угроза?
— Я хочу сказать, что если кто-то из ваших ребят пойдет в туалет без бронированных штанов, он может выйти оттуда значительно легче, чем зашел, — Варрик хохотнул. — У этих милашек отличный аппетит к гемоглобину. Я бы советовал объявить карантин в жилом секторе, пока я не выманю их на запах сырой печени. И да, капитан, постарайтесь не трясти корабль ближайшие пару часов. Пиявки не любят качку, они от этого становятся… нервными.
Ренна Тал, услышав это, не удержалась от короткого, злого смешка.
— Отлично. Сначала нас пытается раздавить станция, потом капитан играет в робота, а теперь нас сожрут черви. Добро пожаловать на «Параллакс», лучшее место для службы в Галактике.
Вэнс проигнорировал ее замечание, глядя на таймер обратного отсчета до выхода из подпространства. Математика прыжка была неумолима, и никакие пиявки не могли изменить тот факт, что скоро они окажутся в самом сердце аномалии Кассиопеи-7. Корабль несся навстречу неизвестности, и в этом полете не было места для мелких страхов, только для больших, фундаментальных угроз.
— Кайд, вы слышали доктора? — спросил Вэнс.
— Принято, сэр. Выделяю группу зачистки в термокостюмах. Мы их найдем раньше, чем они найдут кого-то еще.
Капитан кивнул, глядя на экран. Голубое сияние варпа начало сгущаться, приобретая тревожный фиолетовый оттенок, верный признак того, что они приближаются к мощному источнику гравитации. Кассиопея-7 ждала их, пульсируя в пустоте древним, забытым ритмом, который не сулил ничего хорошего нарушителям спокойствия.
Глава 6: Интервью с суперзвездой
Подпространство выплюнуло крейсер с жестоким рывком. Синхрофазный резонатор не успел штатно схлопнуть квантовый пузырь, и излишки энергии ударили прямо по несущему каркасу. Инерционные гасители, собранные по тендерам Конкордата самыми дешевыми подрядчиками, моментально захлебнулись ошибками расчета.
Пилот Лина Вонг повисла на ремнях, до хруста вцепившись в неподатливый штурвал. Она пыталась выровнять горизонт, которого в этом секторе просто не существовало. Навигационный компьютер заходился визгом — система не видела ни одного знакомого маяка.
— Твою мать через левый коллектор! — прорычала Лина, стирая рукавом кровь с прокушенной губы. — Нас вышвырнуло как мусор из шлюза!
Главный обзорный экран дважды моргнул, пытаясь сфокусироваться. Вместо привычной россыпи холодных звезд по глазам ударила жесткая неоново-голубая вспышка.
Кассиопея-7.
Свет пульсировал в диком, рваном ритме. Оптические сенсоры взвыли от перегрузки, их матрицы выгорали целыми кластерами. Автоматика безопасности сработала с уставным опозданием на долю секунды, радиационные фильтры иллюминаторов с оглушительным щелчком захлопнулись. Стекло мгновенно почернело, отрезая мостик от смертоносного излучения.
— Уровень жесткого излучения скакнул до экса-рентген! — прохрипел Кайд, с трудом поднимаясь с колен. Безопасник ударил кулаком по искрящей консоли, которая наотрез отказывалась выдавать тактическую картинку.