Параллакс Вэнса
Электромагнитный шторм вцепился в обшивку «Параллакса». Бортовые компьютеры сходили с ума от наводок. Лампы аварийного освещения залили мостик тревожным багровым светом. Багованный климат-контроль окончательно сдался и со злорадным шипением начал гнать в отсеки раскаленный воздух. Крейсер неотвратимо превращался в гигантскую микроволновку.
Доктор Иллис проигнорировала и тряску, и панику. Синтетик вытянула из технологического паза на запястье интерфейсный кабель и с влажным щелчком вонзила его в порт уцелевшего научного терминала. Сайлена подключила нейросеть напрямую к внешним сканерам в обход всех протоколов Конкордата. Ее фасеточные зрачки стремительно меняли цвет от ядовито-желтого до глубокого ультрамарина — Иллис глотала терабайты сырой, нефильтрованной телеметрии.
— Докладывайте, доктор, — сухо бросил Вэнс.
Капитан сидел в ложементе неестественно прямо. Пальцы левой руки неосознанно отбивали ритм Фибоначчи по матовому подлокотнику. В толстых сводах устава не значилось регламентов для прыжков в эпицентр локального апокалипсиса.
— Капитан, поступающие данные противоречат астрофизическим моделям Конкордата, — монотонно произнесла Иллис. — Объект перед нами не классифицируется как естественный квазар Кассиопеи-7.
— Да ладно? — злобно огрызнулась старпом Ренна Тал, смахивая испарину со лба. — А светит эта дрянь как плазменный резак прямо мне в глаз. Если это не звезда, то что методично поджаривает нас через фазированные щиты?
Вэнс подался вперед, игнорируя натужный стон перегруженного кресла. — Иллис, выведите телеметрию на резервный дисплей.
Синтетик даже не моргнула. На уцелевшем боковом экране появилась зеленая трехмерная модель. Вместо сферы раскаленного газа сенсоры отрисовали циклопическую многогранную структуру. Десятки массивных колец переплетались под немыслимыми углами, удерживаемые гравитационными нитями. Они образовывали математически идеальный кокон вокруг ослепительно яркого ядра. «Параллакс» на фоне этой махины казался бактерией на шестеренке часового механизма.
— Архитектура объекта имеет абсолютную симметрию, — продолжила вещать Иллис. — Внешнее излучение пульсирует в ритме последовательности простых чисел. Это искусственный механизм.
Масштабы открывшегося безумия нарастали с каждой озвученной цифрой.
— То есть кто-то построил железку размером со звездную систему? — недоверчиво хмыкнул Кайд. Его параноидальный мозг отчаянно пытался найти в происходящем хитрую ловушку Синдиката, но здравый смысл подсказывал, что таких бюджетов нет у всех картелей Внешнего Кольца вместе взятых.
— Архитекторы, — Вэнс произнес забытое слово почти шепотом.
Закрытые архивы Адмиралтейства пестрели обрывочными легендами о расе предтеч, способной перекраивать законы физики. Штабные предпочитали считать их сказками для впечатлительных курсантов. Но теперь эта сказка грозила испепелить экспериментальный крейсер.
— Утверждение верно, капитан. Вероятность принадлежности технологий к Архитекторам, девяносто девять процентов, — мерцающие диоды на висках Сайлены сменили рабочий синий цвет на багровый. — Но присутствует критический фактор. Данная мегаструктура выполняет функцию гравитационного сдерживающего контура неизвестного назначения. И прямо сейчас этот контур разрушается. Собираю максимально доступную информацию. До полного анализа двадцать минут.
Слово «разрушается» полоснуло по нервам офицеров заржавевшей бритвой.
— Технические детали, доктор! — Вэнс переключился в режим кризис-менеджера. — Параметры угрозы?
— Симметрия внешних удерживающих колец нарушена, — глаза Иллис мигали в унисон с аварийным освещением. — Внутренняя запертая энергия прорывается сквозь структурные трещины. Начинается каскадный коллапс. Это как раз та информацию, которую запрашивал Конкордат.
Очередной удар пространственной аномалии обрушился на измученный «Параллакс». В этот раз экипаж почувствовал уже не слабый толчок, а тяжелый пресс невидимой силы. Гравитация пыталась сплющить гладкий корпус корабля в консервную банку. Металл несущих переборок застонал, перекрывая панический вой сирен.
Динамик интеркома взорвался потоком матерной ругани.
— Кэп, реактор ловит дикий резонанс! — голос инженера Грома с трудом пробивался сквозь треск статики. — Эта древняя гигантская дрянь тянет нашу массу на себя! Катушки третьего контура охлаждения красные! Если не сбросите гравитационный захват, мы расплавимся к чертям вместе со всей синей изолентой!
Следом ожил защищенный канал медицинского отсека.
— Капитан, я ценю хорошую гравитационную встряску, она отлично разгоняет кровь, — голос доктора Варрика звучал пугающе буднично на фоне звона бьющегося стекла. — Но у меня вывернуло террариум с запрещенными спорами. Скальпели летают по отсеку как стая разозленных ос. Если мы не стабилизируем посудину, мне придется лечить экипаж подорожником и добрым словом. А добрых слов для вас у меня уже не осталось.
— Держитесь за что-нибудь тяжелое, доктор, — сухо ответил Вэнс и обрубил двустороннюю связь.
Паника стремительно заполняла перегретый мостик. Ренна Тал выхватила старомодный армейский нож. Ветеран прекрасно понимала, что против астрофизики клинок бесполезен, но рефлексы требовали встречать смерть с оружием в руках.
— Метрика пространства сыплется в труху! — крикнула Лина. — Гравитационная буря! Нас затягивает в эпицентр!
Таймер выживания отсчитывал последние минуты. Призраки прошлого снова встали за плечом. Вэнс кристально ясно вспомнил скрежет рвущегося металла на эсминце «Вектор» и закопченные лица обреченных матросов за стеклом гермодвери. Тогда он выбрал математику вместо человечности. Конкордат повесил ему на грудь медаль, а за спиной прозвал «Мясником». Вселенная снова загнала его в тот же безвыходный угол.
Корабль протяжно застонал под ударом очередной гравитационной волны. Вэнс открыл глаза. Тень сомнения, терзавшая его изувеченную душу весь последний год, мгновенно выгорела.
Капитан опустил жесткий взгляд на энергораспределительную консоль. Цифры потребления ползли к фатальной черте. Жизнеобеспечение забирало тридцать процентов мощности реактора. Воздух, свет, тепло для ста пятидесяти человек на нижних палубах. Устав Конкордата жирным шрифтом запрещал трогать эти системы под страхом немедленного трибунала.
Но этот устав писал кто-то в безопасном мягком кресле в тысячах световых лет от их общей гравитационной могилы.
Очередная, опять усилившаяся волна гравитационного шторма смяла носовые щиты. «Параллакс» содрогнулся до самого киля. Корпус заскрежетал, выплевывая стальные заклепки из переборок. Энергетический купол пошел крупной рябью, пропуская внутрь жесткую радиацию.
Навигационная консоль Лины Вонг не выдержала скачка напряжения. Терминал брызнул снопом бело-голубых искр. Девушка отшатнулась, прикрывая лицо от раскаленного пластика, но острый осколок композита мазнул по щеке.
— Да что б тебя! — Лина яростно смахнула тлеющие ошметки с летной куртки. — Я ослепла на правый глаз! Индикаторы на уцелевших экранах налились красным.
Пилот вцепилась в штурвал, пытаясь удержать нос крейсера. Космос за бронестеклом окончательно превратился в слепящую стену кислотно-голубого света.
— Время до критической отметки, инженер? — голос Вэнса прозвучал сухо, игнорируя хаос на мостике.
— Двести сорок секунд! — снова прорвался голос Грома по интеркому. — Катушки раскалились добела! Мне нужна свободная энергия, чтобы удержать эту махину, иначе мы испаримся! Сбрасывайте нагрузку!
Мозг Вэнса, разогнанный нейрошунтом, переварил цифры. Тридцать процентов энергии уходило на нижние палубы. Там находились техники, лаборанты и охрана. Эта энергия была нужна ядру. Прямо сейчас.
— Иллис, — голос капитана был похож на щелчок затвора. — Перенаправить девяносто процентов мощности с жилых палуб на магнитные катушки охлаждения.
Ренна Тал резко обернулась. Она грубо вытерла кровь с разбитой губы, размазывая ее по шраму.
— Вы спятили?! — рявкнула старпом. — Там полторы сотни человек! Вы отключаете им гравитацию и воздух!
Вэнс даже не повернул головы. Его взгляд намертво прилип к цифрам проседающих щитов. Левая рука машинально отбивала ритм Фибоначчи по подлокотнику. Никаких сомнений. Никакой жалости к себе или подчиненным.
— Кислорода в их отсеках хватит на три минуты, — отчеканил он. — Если мы не выровняем щиты за две, кислород им больше не понадобится. Отрубай.
Ренна замерла. Ветеран Тарсуса-9 не нашла слов против этой бессердечной, но при этом, абсолютно спасительной логики.
Иллис плавно кивнула. Тонкие пальцы порхнули над сенсорами с пугающей скоростью. Никаких моральных терзаний, только чистый прагматизм логической машины. Голубые нити ее нейросети ярко вспыхнули, за полсекунды взламывая корневые протоколы Конкордата. Энергия хлынула в машинное отделение.
Радиосвязь снова ожила. Тягучий, издевательский голос доктора Варрика зазвучал так, будто он заказывал коктейль в баре.
— Капитан, спешу выразить искреннее восхищение вашей новой оздоровительной диетой для экипажа.
На заднем фоне кто-то истерично вопил. Раздался звон упавшего хирургического подноса.
— У меня тут внезапно наступил локальный ледниковый период, — меланхолично продолжил ксенос. — Медицинские сканеры погасли. Пациенты синеют и покрываются мурашками. Я всегда утверждал, что криозаморозка сохраняет молодость тканей, но минус десять по Цельсию, это откровенный перебор даже для моего вкуса.
Врач тяжело вздохнул.
— И да, если гравитация упадет еще ниже, мне придется ловить стерильные бинты и корсиканских пиявок сачком для бабочек. А я терпеть не могу физические упражнения.
— Выдайте всем термоодеяла, доктор, — жестко отрезал Вэнс. — Тяжелых пациентов привязать к койкам. Конец связи.
Ренна молча наблюдала за тем, как зеленые сектора на тактической схеме один за другим окрашиваются в мертвенно-серый цвет отключенного питания.
Катастрофа на нижних палубах набирала обороты. Искусственная гравитация стремительно упала до жалких четырех десятых от стандарта. Привычное притяжение сменилось тошнотворной, дезориентирующей легкостью. Лампы дневного света дружно мигнули, ослепительно вспыхнули, сжигая остатки заряда в конденсаторах, и окончательно погасли. Спустя секунду абсолютной слепоты из-под потолочных панелей неохотно вылупились аварийные стробоскопы. Густой багровый свет залил рифленые переборки обесточенных секторов.
Исчез убаюкивающий гул вентиляционных турбин. Остановились гидропонные насосы в оранжереях. Замолкли пищевые синтезаторы в столовой. Остался лишь надсадный стон деформирующегося металлического каркаса корабля.
Температура летела вниз. Промерзший металл внешней обшивки начал стремительно вытягивать остатки тепла из внутренних помещений. На отполированных поручнях моментально выросли колючие белые иглы инея. Дыхание ста пятидесяти человек обратилось в густые облака пара, сиротливо зависшие в красном полумраке.
Тела матросов, техников и младших офицеров плавно оторвались от пола. Слепые, дезориентированные люди беспомощно барахтались в воздухе. Кто-то инстинктивно оттолкнулся от стены слишком сильно и с глухим стуком впечатался лбом в противоположную переборку. В багровом мраке замелькали конечности, порождая новые неконтролируемые векторы движения. Люди получали случайные удары локтями и коленями от своих же сослуживцев.
Недостаток кислорода еще не ощущался физически, но психология взяла свое. Замкнутое пространство, ледяной холод и полная потеря контроля над телом сорвали резьбу дисциплины. Офицерские мануалы Конкордата разлетелись в пыль перед страхом надвигающегося удушья. Визг сорванных глоток заглушил скрип шпангоутов. Экипаж щедро тратил драгоценный кислород на бессмысленные вопли.
— Воздух! Турбины встали! Этот ублюдок отключил нам жизнеобеспечение! — истошно завопил пухлый младший навигатор, нелепо вращаясь вокруг собственной оси. — Мясник с «Вектора»! Он снова принялся за старое! Запер нас в холодильнике ради своей чертовой статистики!
Паника мгновенно охватила толпу. Десятки глоток начали проклинать капитана Вэнса.
В дальнем конце коридора с шипением разошлись тяжелые бронедвери, раздвинутые вручную. Лейтенант Кайд выплыл в обесточенный сектор. Никакой потери ориентации. Безопасник двигался короткими, выверенными толчками от стен, идеально контролируя инерцию. За его спиной, ощетинившись парализаторами, скользил тактический отряд. Поверх яркой уставной бордовой формы на бойцах топорщились тяжелые серые композитные жилеты.
Лейтенант просканировал визжащую кучу-малу профессионально-параноидальным взглядом. Ему не требовались сканеры Иллис, чтобы понять, вероятность открытого бунта перевалила за критическую отметку прямо у него на глазах.
Кайд не стал тратить секунды на цитирование протоколов урегулирования конфликтов. Он резко извлек из кобуры тяжелый армейский плазмомет, навел короткий ствол в потолок, подальше от магистралей хладагента, и нажал на спуск. Раскаленный сгусток энергии вгрызся в потолочную панель и брызнул во все стороны снопом золотистых искр. Резкий запах жженого озона и плавленого полимера мгновенно выжег из ноздрей ароматы пота и страха.
Толпа заткнулась. Абсолютно и бесповоротно.
В ледяном воздухе повисла мертвая тишина, прерываемая лишь прерывистым дыханием испуганных людей и тихим треском остывающего на потолке пластика. Кайд медленно опустил дымящийся ствол. Его пустые темные глаза прошлись по застывшим в воздухе матросам. Бойцы службы безопасности за его спиной синхронно передернули затворы штурмовых винтовок, создавая идеальный шумовой акцент для начальства.
— Еще один звук, — голос Кайда звучал неестественно тихо, но пробивал до печенок. — И я лично примотаю самого громкого болтуна синей изолентой Грома к ближайшей переборке. Снаружи корпуса.
Пухлый навигатор судорожно открыл рот, но под тяжелым взглядом безопасника подавился собственным вдохом. Кайд жестко завис, ухватившись левой рукой за потолочную скобу.
— Капитан не убивает вас, кретины неблагодарные. Капитан спасает реактор от каскадного разрушения, — лейтенант презрительно сплюнул. — Вся энергия ушла на щиты. Мы застряли внутри гравитационной мясорубки Предтеч. Если Вэнс не удержит ядро, через сто секунд вы не задохнетесь в темноте. Вы испаритесь на атомы. Разница принципиальная?
Суровая логика сработала эффективнее плазменного выстрела. Животная паника отступила. Вместо нее пришел холодный, четко структурированный страх, самый надежный инструмент выживания в глубоком космосе. Кайд громко щелкнул фиксатором, убирая оружие обратно в кобуру.
— А теперь слушать мою команду! — рявкнул лейтенант на весь коридор. — Вскрыть рундуки выживания! Надеть аварийные термокостюмы! Занять места согласно расписанию боевой тревоги! Двигаться медленно, включить магнитные подошвы! Кто пробьет голову из-за спешки, оставлю истекать кровью!
Отряд в серых бронежилетах мгновенно пришел в движение. Бойцы начали грубо растаскивать застрявших в невесомости техников к нишам с аварийным снаряжением. Люди заработали руками, судорожно цепляясь за поручни, извлекая плотные оранжевые пакеты и натягивая изолирующую ткань прямо поверх формы. Процесс в микрогравитации напоминал акробатическую комедию, но страх перед удушьем заставлял пальцы работать с удвоенной скоростью.
Глава 7: Десятикратный разгон
«Параллакс» проваливался в гравитационную воронку Кассиопеи-7, словно жестяная банка, брошенная в промышленный шредер. Пространство за обзорным экраном изгибалось, корчилось и выло, стонали сами переборки корабля, не выдерживая запредельного давления. Компенсаторы перегрузок захлебывались, их заунывный механический вой напоминал плач обреченных душ, не справляясь с чудовищной хваткой квазара. Корпус крейсера содрогался под напором искаженного континуума, и каждый шов, каждая заклепка, вбитая на верфях Центавра, теперь проходила проверку на прочность в жерле ада.
— Эйда, доложи состояние структурной целостности! — прохрипел Вэнс, пытаясь протолкнуть слова сквозь невидимую плиту, придавившую грудную клетку к позвоночнику.
— Сэр, целостность корпуса составляет девяносто четыре процента и падает со скоростью треть процента в секунду, — отозвался спокойный альт ИИ, который в этом хаосе звучал пугающе неуместно. — Гравитационные якоря бесполезны. Нас затягивает за горизонт событий. Рекомендую начать процедуру прощания с близкими, если таковые имеются в вашей базе данных.
Ребра Вэнса угрожающе хрустнули, когда очередная волна гравитационного смещения вжала его в ложементы кресла с силой многотонного пресса. Капитан видел сквозь пелену помех на мониторах настоящую агонию мостика: искры летели из разбитых панелей, голограммы мерцали в предсмертных судорогах, а воздух наполнился едким запахом озона. Осознание страшного факта прошило мозг ледяной иглой: совершенная техника Конкордата оказалась абсолютно бессильной против древних технологий Архитекторов. Уставные протоколы превратились в мусор, а хваленые алгоритмы Эйды пасовали перед искаженной геометрией пространства, которая не знала жалости. Требовалось немедленное, грубое ручное вмешательство, иначе крейсер просто разорвет на субатомные частицы в ближайшее мгновение.
— Эйда, передай управление на мой нейрошунт! — приказал Вэнс, чувствуя, как сознание начинает уплывать в спасительную темноту обморока.
— Сэр, риск нейронного выгорания превышает девяносто процентов, — ответила машина, пока по экранам ползли глитчи, напоминающие росчерки когтей. — Ваша органическая матрица не предназначена для прямой синхронизации с ядром в условиях такого шума.
— Делай, что сказано, или я выдерну твой процессор лично! — рявкнул он.
Искусственный интеллект сообщил о критическом искажении метрики пространства вокруг судна, и эти данные всплыли прямо перед глазами Вэнса, выжигая сетчатку холодным неоновым светом. Температура в отсеках стремительно падала, так как капитан приказал перебросить все доступные ресурсы на носовые фазированные щиты, оставляя экипаж замерзать в темноте. За бортом «Параллакса» реальность превратилась в безумный калейдоскоп: звезды растягивались в длинные светящиеся иглы, а тьма приобрела плотность и вкус старого железа. Корабль стонал, его стальные кости вибрировали на частоте, от которой лопались зубы, а в голове Вэнса рождались образы чудовищного величия давно ушедших хозяев этого сектора.
— Мы теряем палубу девять! — донесся сквозь гул искажений голос Лины Вонг, пилота, чья консоль превратилась в груду оплавленного пластика. — Гравитационный сдвиг разрывает обшивку в инженерном!
— Гром, ответь! — Вэнс активировал панель интеркома.
В инженерном отсеке разверзся настоящий индустриальный ад, где сама сталь протестовала против воли людей. Лопались массивные переборки, выплевывая облака раскаленного радиоактивного пара, который мгновенно заполнял пространство, ослепляя техников и превращая отсек в непроглядную серую гробницу.
Гром орал команды, перекрывая яростный гул умирающего реактора, который вибрировал так, словно внутри билось сердце раненого бога. Техники скользили по палубе, залитой маслом и хладагентом, пытаясь удержать тяжелые клапаны охлаждения голыми руками, пока автоматика окончательно сдавалась и отключалась. Главный инженер выглядел как демон из древних преданий: черный от копоти, с горящими безумным огнем глазами и зажатым в зубах куском изоляции.
Пар сдирал кожу с рук.
— Борис, держи правую заслонку! — надрывался Гром, упираясь сапогами в вибрирующую переборку. — Если этот фланец сорвет, мы все отправимся на свидание с Архитекторами раньше, чем успеем помолиться!
— Держу, шеф! — отозвался здоровяк, чей голос доносился откуда-то из-под завалов обрушившихся лесов. — Но эта сука давит так, будто за ней стоит вся масса гребаной галактики!
Вибрация огромных труб достигла предела, угрожая разорвать корпус «Параллакса» изнутри и выплеснуть накопленную ярость реактора в открытый космос. Раскаленный пар обжигал легкие, а гравитация пыталась вбить их в палубу, но люди продолжали тянуть рычаги, игнорируя стоны собственных костей.
— Еще немного, Балу! Дави всем весом, старый ты ворчун! — Гром навалился на лебедку, чувствуя, как плечевой сустав выходит из сумки с глухим щелчком.
— Я давлю, Гром! Но кажется, эта труба сейчас решит, что ей пора стать сингулярностью! — прохрипел Иванов, обливаясь потом, который мгновенно испарялся на горячем металле.
Вэнс на мостике видел все это через мутную пелену помех и понимал, что время утекает, как вода сквозь пальцы. Капитан закрыл глаза, позволив нейрошунту полностью завладеть его сознанием, стирая грань между человеческим телом и машиной.
Он стал кораблем, он чувствовал боль каждого шпангоута и жар каждого кабеля, проходящего сквозь его виртуальные вены. В этом состоянии математической ясности он увидел единственный выход, путь, который не был описан ни в одном учебнике Академии Флота. Гравитационная воронка Кассиопеи-7 требовала дани, и Вэнс приготовился заплатить ее, даже если ценой станет его собственная рассудительность. Выхода не существовало, его нужно создать.
«Параллакс» содрогнулся от очередного удара, который казался финальным. Магистраль высокого давления в инженерном отсеке не выдержала издевательств физики и лопнула с оглушительным, металлическим звоном, напоминающим предсмертный крик огромного зверя.
Струя перегретого, флуоресцентно-зеленого антифриза ударила в переборку, мгновенно превращаясь в радиоактивный туман, который заполнил сектор ядовитой взвесью. Металлическая крошка и искры от разорванных кабелей заплясали в воздухе, создавая безумный фейерверк посреди индустриального ада девятой палубы.
— Давление в контуре критическое! — заорал кто-то из техников, пытаясь перекрыть гул.
Борис Иванов, ветеран сотен аварийных смен, среагировал раньше, чем осознал масштаб катастрофы. Он не раздумывал о героизме или медалях, просто бросился грудью на раскаленный клапан, заслоняя собой молодых ребят от смертоносного потока. Тяжелая струя антифриза ударила ему в плечо, прожигая комбинезон и вгрызаясь в плоть с шипением, от которого кровь стыла даже у бывалых механиков.
— Держитесь, пацаны! — прохрипел Балу, сцепив зубы до крошева.
Крик ветерана утонул в реве реактора, когда он повалился на раскаленную палубу, окутанный облаком пара.
Гром ворвался в зону прорыва через мгновение, игнорируя вопль дозиметра, который зашелся в истерическом писке. В руках инженера вместо положенного по регламенту ремонтного комплекта сверкнул невзрачный рулон. Синяя полимерная лента, легендарный артефакт гаражной инженерии, выглядела нелепо на фоне высокотехнологичной катастрофы.
— Уйди с дороги, увалень! — Гром оттолкнул одного из застывших в ужасе помощников.
Он действовал вопреки всем учебникам Академии Конкордата, запрещающим приближаться к пробою без свинцового экрана.
Гром вцепился в края рваной дыры голыми руками, кожа на ладонях мгновенно покрывается пузырями от жара. Ему было плевать на правила безопасности и параграфы о радиационной гигиене.
— Давай, зараза, держись! — рычал инженер, наматывая слой за слоем клейкую ленту поверх шипящего металла.
Полимер плавился, но чудо химической промышленности Конкордата творило невозможное. Пробоина, которую полагалось заваривать промышленным лазером в условиях стационарного дока, начала поддаваться. Гром выигрывал те самые секунды, которые отделяли «Параллакс» от превращения в облако расширяющейся плазмы.
— Блокируй подачу! Сейчас рванет! — скомандовал он, налегая на рычаг.
Техники, очнувшись от оцепенения, синхронно дернули аварийные заслонки, отсекая поврежденный участок от активной зоны.
На мостике в это время разыгрывалась драма иного толка, куда более тихая, но не менее смертоносная. Иллис застыла в своем кресле, ее пальцы, еще секунду назад порхавшие над голографической клавиатурой, неподвижно зависли в воздухе. В ее сознание, выстроенное на идеальной логике Сайленской Доминации, хлынул поток чужеродного, хаотичного кода. Пакет данных Архитекторов оказался не просто набором координат, а изощренным троянским вирусом, ждавшим своего часа тысячи лет.
— Капитан, все научные данные получены, задание выполнено… Вместе со сводкой получен сигнал, данные… зашифрованы… — голос Иллис превратился в механическое скрежетание.
Вэнс мгновенно обернулся к научному офицеру, чувствуя, как внутри все сжимается от нехорошего предчувствия.
— Иллис, рапорт! Что происходит с системой? — капитан подался вперед, вглядываясь в лицо помощницы.
Глаза сайлена внезапно вспыхнули агрессивным оранжевым светом, а по шее пробежали мелкие искры короткого замыкания. Вирус Архитекторов атаковал ее нейронную сеть, перемалывая алгоритмы Доминации с эффективностью молекулярного дезинтегратора.
— Критическая ошибка… вторжение… — вытолкнула она последнюю фразу.