Проклятый мегаполис. Столичная история

© Арамата Х., 2026

© Землянова В., перевод, 2026

© ООО «Издательство Родина», 2026

Данная книга издана с научно-образовательными целями и не является пропагандой экстремизма, терроризма, употребления наркотических веществ, нетрадиционных отношений и прочих противоправных действий.

Редакция может не разделять взгляды авторов.

Предисловие

Великое землетрясение в Хансине, произошедшее семнадцатого января тысяча девятьсот девяносто пятого года, стало для всех японцев повторением кошмара. Землетрясение такой же силы, как то Великое землетрясение Канто, – когда оно снова обрушится на Канто? Что бы мы ни делали, мы постоянно держали в глубине души некий бессознательный радар, пытаясь уловить его предвестники.

Однако этот кошмар, к несчастью, воплотился в реальность в Кобе. Тысяча девятьсот девяносто пятый год приходился на год Свиньи – И.

И вот что примечательно: Великое землетрясение Канто двенадцатого года Тайсё также случилось в год Свиньи! Настоящая книга – «Сказания о столице», первый том которой был издан в пятьдесят девятом году Сёва, то есть более десяти лет назад, – была задумана как оккультный роман о городской катастрофе, где «год Свиньи» выступает ключевым словом, предвещающим землетрясение. А произошло это потому, что автор, родившийся в год Свиньи, в пятьдесят девятом году Сёва, тоже году Свиньи, начал писать этот роман как своё первое крупное произведение.

И в первом томе есть сцена, где Хираи Ясумаса, последний мастер инь-ян, появляющийся в книге, ценой собственной жизни гадает о несчастливом годе и оставляет пророчество, что в год Свиньи столицу постигнет великое бедствие.

И то, что, пройдя через круги судьбы, этот роман вновь воскрес в год Свиньи – в седьмом году Хэйсэй – вместе с заново созданным фильмом, можно назвать не иначе как поистине ужасающей кармической связью.

«Сказания о столице» – это, пожалуй, первое в Японии произведение, познакомившее читателей с древним искусством гадания по земле – «фэн-шуй», которое связано с переменами в геологических пластах и рельефе местности, включая землетрясения. Ныне фэн-шуй пользуется чуть ли не бумом, но в те времена японцы почти ничего о нём не знали. В фильме «Сказания о столице», снятом режиссёром Акио Дзиссёдзи, создателем «Ультрамена», роль мастера фэн-шуй блестяще исполнил Кацура Сандзаэмон-сан. И сейчас я с ностальгией вспоминаю, как тогда многие спрашивали: «А что за прорицатель, которого играет этот Сандзаэмон? Какие он проводит гадания?»

В «Сказаниях о столице» в образе злого духа Като Ясунори художественно воплощена мысль о том, что именно бездумная городская политика нового времени, которая ради построения цивилизованного города ранила и попирала землю без всякого плана, послужила главным спусковым крючком великого землетрясения. С другой стороны, основой старого градостроительства, которое ценило жизненную силу земли и учитывало также окружающую среду и эстетику, был фэн-шуй. О том, какие города стремился создать фэн-шуй в древности, красноречиво говорят названия самих столиц. Например, Хэйан-кё был духовной столицей, построенной как мирный и здоровый город.

«Сказания о столице» – это также и легендарно-мистический роман, предлагающий фэн-шуй в качестве стратегии для городской реконструкции.

Сейчас мы, как один из граждан страны, встаём, чтобы приложить свои скромные силы к возрождению Кобе. Я верю, что и в том, что этот несовершенный роман переиздаётся в судьбоносный год Свиньи, есть свой смысл.

Всем, кто любит город и ненавидит город, я вновь дарю этот духовно-мистический роман.

Автор

13 марта 1995 года

Действующие лица

Всем, кто любит Токио,

Тайра-но Масакадо – величайший герой региона Канто периода Хэйан. Он поднял меч против центрального правительства и был казнён за попытку сделать Канто независимым государством, однако вся его жизнь была посвящена созданию утопии в Канто. Голова Масакадо, захоронение которой и поныне сохраняется в углу одного из зданий в районе Оотэмати, уже тысячу лет охраняет и умиротворяет центр Токио.

Сато Нобухиро – государственный деятель конца периода Эдо, специалист по горному делу и военной стратегии. Стремясь к утопии, он планировал осушить озеро Инбан, связанное с Масакадо, а также все внутренние моря, чтобы повысить производительность. Его труд «Тайная стратегия великого смешения под небесами» – грандиозный оккультный манускрипт, в котором, заимствуя эксцентричный японоцентризм синтоиста Хирата Ацутанэ, он набросал план завоевания всего мира. Считается, что именно в этой книге впервые употреблено название «Токио».

Тэрада Торахико – выдающийся эрудит, представляющий Японию, первый ученик Нацумэ Сосэки. В конце периода Эдо его отец в результате нелепого происшествия убил собственного младшего брата, и Тэрада бессознательно унаследовал горечь того события. Будучи физиком по образованию, он испытывал безграничный интерес к сверхъестественному и аномальным явлениям. Это немного сумасбродный учёный, который отчаянно пытается отсрочить неминуемую гибель Токио.

Сибусва Эиити – крупный предприниматель, представляющий Токио эпохи Мэйдзи, лидер в построении экономики свободной конкуренции. Входил в состав правительственной миссии сёгуната, отправленной на Парижскую всемирную выставку, занимал пост директора Первого национального банка и приложил усилия к созданию финансовой системы. Как подобает человеку, исповедующему конфуцианскую этику, он придерживался принципа «не говорить о сверхъестественных силах и беспорядке».

Ода Хироюки – родился в семье зажиточного крестьянина в провинции Микава, примкнул к сторонникам императора, дружил с Кацура Когоро и Такасуги Синсаку. После реставрации Мэйдзи он возглавлял в правительстве Мэйдзи сельскохозяйственные и ирригационные проекты, особенно много сил вложил в осушение озера Инбан. В двадцать пятом году (1892) вышел в отставку и основал Ассоциацию стел, с тех пор посвятил себя систематическому распространению идей Ниномия Сонтоку и Сато Нобухиро.

Кода Рохан – настоящее имя Кода Сигэюки. Один из крупнейших исследователей восточной мистики эпохи Мэйдзи. Наряду с его эксцентричными трудами, такими как «Магический практик» и «Трактат о мозге», его мистическая биография «Тайра-но Масакадо», пронизанная кармической связью, должна быть обязательна к прочтению для поклонников «Сказаний о столице». Он также был страстным почитателем «Повести о восьми собаках». Кроме того, ему принадлежит обширный трактат о реконструкции Токио под названием «Столица единой страны», в более поздние годы он сблизился с Тэрадой Торахико и также написал биографию Сибусвы Эиити.

Карл Хаусхофер – родился в Мюнхене, в 1887 году как генерал армии путешествовал по Индии, Восточной Азии и Сибири, в 1909 году около двух лет прожил в Японии. Предполагается, что в Японии он вступил в тайное общество под названием «Зелёный Дракон». Возвысил геополитику до науки о войне и стал теневым советником, формирующим мистическую доктрину раннего нацизма. Позже занимал должность профессора и ректора Мюнхенского университета, после поражения в войне совершил харакири.

Морита Масатакэ – японский психиатр и терапевт нового времени. Родился в Коти, где прошло детство Тэрады Торахико, изучал такие духовные феномены, как одержимость собакой-божеством (инугами). Впоследствии разработал оригинальный метод лечения душевных болезней, известный как «терапия Морита».

Мори Ринтаро – литературный псевдоним – Огай. Один из крупнейших писателей эпохи Мэйдзи, оставил множество достижений и как военный врач. Он одновременно следовал по пути высокопоставленного чиновника и литератора, и оба эти пути ранили его. Состоял в дружбе с Кода Роханом, вместе с Сайто Рёкуу они под общим псевдонимом «Трое шутников» создавали изящные литературные обзоры.

Окоти Масатоси – выдающийся отпрыск знатного рода Окоти, ведущего начало с периода Эдо. В Токийском императорском университете его считали гением, превосходящим Тэраду Торахико, они совместно проводили физические эксперименты. Стал президентом «Института физико-химических исследований» (сокращённо «Рикэн») – главного центра прикладных наук, основанного в шестом году Тайсё (1917). Был знаменит своей красотой и статью, по характеру, как и подобает отпрыску знатной фамилии, отличался великодушием.

Абэ-но Сэймэй – великий мастер инь-ян, астроном периода Хэйан. Как духовный консультант того времени пользовался огромным доверием среди императорской семьи, аристократии и простолюдинов. По одной из версий, он был сыном лиса Синода, основал школу официальной магии «Цутимикадо». Крупнейший белый маг Японии.

Тацумия Ёитиро – молодой чиновник Министерства финансов. Участвовал в плане реконструкции столицы, был свидетелем бурного потока истории с конца Мэйдзи до начала Тайсё.

Тацумия Юкари – младшая сестра Ёитиро. Страдала сильными истерическими припадками, а также обладала своего рода духовным даром, из-за чего была втянута в странные происшествия. Из-за душевного расстройства проходила лечение у доктора Мориты Масатакэ, однако семена ненависти и мести, разбросанные по столице, через неё странным образом расцвели.

Нарутаки Дзюнъити – бакалавр наук. Старый друг Тацумии Ёитиро, числится на естественно-научном факультете Токийского императорского университета. Отчаянно пытался спасти Тацумию Юкари, впутанную в странные события, но пал от злого клинка.

Хираи Ясумаса – старый мастер инь-ян из рода Цутимикадо. Применив все тайные искусства, он вступил в схватку со своим заклятым врагом, однако, узнав о кончине императора Мэйдзи, совершил самоубийство. Существовал и воин с таким же именем, служивший герою-истребителю демонов Минамото-но Ёримицу, и по удивительному совпадению именно этот Хираи Ясумаса стал участником происшествия с «демоном у ворот Радзёмон» в версии Мэйдзи.

Хон Пу – женщина, принадлежащая к корейскому тайному обществу «Небесное учение».

Рин Каку – молодой человек, принадлежащий к китайскому тайному обществу «Триада».

Като Ясунори – младший лейтенант армии, позднее старший лейтенант. Призвал в столицу злого духа и владеет древнейшим и самым страшным тайным искусством проклятия «кодзюцу». Сведущ в учении инь-ян, искусстве уклонения по циклам и магии скрытых врат, управляет невидимыми духами-служителями «сикигами». Какова истинная цель похищения Тацумии Юкари? Судьба столицы находится в руках этого таинственного человека.

Пролог

Приходит демон

В Асакусе, в шестом квартале увеселительного района, где всегда толпится народ, самым посещаемым балаганом оказывается не аквариум и не выставка диковин, а непременно «Дом с привидениями».

Рокуро-куби (женщина с вытягивающейся шеей), кама-итати (огненный зверь), русалка и женщина-змея зазывают гостей с расписных вывесок.

И нельзя забывать ещё об одной достопримечательности Асакусы – двенадцатиярусной башне. Поднявшись на эту громадную башню, можно окинуть взглядом всю столицу императорской эпохи Мэйдзи. А если говорить о трофеях цивилизации и просвещения, то это – «элевейта» (лифт), устроенный в этой самой башне. Ведь он поднимает на крышу силой машины!

Однако сегодня в Асакусе открылось представление, которое единолично затмило все прочие зрелища. Называлось оно – «Истребление демона у ворот Радзёмон»!

Женщины лёгкого поведения, обитающие у подножия башни, и Армия спасения, явившаяся с духовым оркестром в пёстрых мундирах, дабы исправить этих женщин, и служанки, получившие полдня отпуска, и дети, и приказчики из больших магазинов – все до единого собрались у этого балаганчика с диоптрическими ящиками.

Тотчас перед будкой билетёра выскочил зазывала и пронзительным голосом принялся заманивать публику. Из глубины балагана доносился весёлый аккомпанемент медных тарелочек: чака-поко, чака-поко —

– Ну, проходите, проходите! В императорскую эпоху Мэйдзи – цивилизация и просвещение, а наши диоптрические очки – это вам не шутка!

– Ну-с, проходите, проходите! Нынешнее представление, которое мы имеем честь вам показать, – это тот самый страшный демон у ворот Радзёмон! Извольте взглянуть! Демон, демон, демон идёт!

– Взгляните-ка: вон там, в глубине диоптрических очков, видна отрубленная рука того самого демона. И эта рука, с растопыренными когтями, словно хватает пустоту, да ещё и шевелится – вот это да!

– Ну, проходите! Образование – это справочный материал, а для внуков – предмет для рассказов. Живую руку демона вы больше нигде не увидите! Извольте взглянуть!

– Но удивляться рано: на сцене в глубине появится и женщина-змея. Бедняжка! Родилась она в Хоккайдо, в стране Токати, у самого верховья реки Исикари. Однажды её отец перерубил мотыгой туловище гадюки пополам. Змеиная злоба пала на ребёнка – и родилась вот эта девочка!

– Восемнадцать лет от роду, без рук и без ног, обвивается туловищем! Имя ей – Ханако. Эй, Хана-тян! Взрослым – десять сэн, детям – пять. Одноглазым – полцены, беременным – вдвое!

– Ну, проходите, проходите! Демон, демон, демон идёт! В Токио эпохи цивилизации и просвещения идёт демон, идёт демон! Ну-с.

– Сейчас самое интересное! Демон, демон, демон идёт!

– Демон!

– Демон!

– Демон-с!

Горожане Токио, привлечённые демоном у ворот Радзёмон, один за другим втягивались в этот подозрительный балаганчик в Асакусе. Демоны, рокуро-куби, женщины-змеи, все чудища всегда толпятся в Асакусе. Но эти чудища были печальными узниками. Узниками, которым не дозволено было выйти за пределы балагана даже на шаг.

Поэтому горожане могли спокойно, беззаботно разглядывать чудищ. Могли во все глаза пялиться на женщину-змею и русалку. Но взамен они не знали, что один настоящий демон, необузданно безумный и злобный, начал свободно расхаживать по императорской столице Токио.

В сороковом году Мэйдзи этот демон в одиночку проник в столицу, чтобы отомстить за обиду двухтысячелетней давности, нанесённую демонам.

Часть первая

Ночь нисхождения духа

Глава первая

Доман-семан

В апреле сорокового года Мэйдзи, хотя это и был сезон цветения сакуры, с самого начала стояла какая-то промозглая погода, и многолюдье на холме Уэно было необычайно скудным.

С наступлением ночи холод усилился ещё больше, и хотя по двадцати четырём солнечным периодам наступила «ясная и светлая» пора – Сэймэй, – улицы Токио лишь плотно закрывали ставни. Время уже перевалило за два часа ночи.

Под тёмным и тягостным ночным небом что-то шевелилось. В том месте, где возвышалась огромная пихта, чернее самого ночного неба, под ней виднелся округлый холм – курган. По его склону, по замшелым каменным ступеням, карабкалась жаба.

Это зловещее создание, однако, устремив оба острых глаза на вершину кургана, поводило конечностями, словно они принадлежали отдельному существу, и ползло вверх по ступеням. Если бы она хоть на мгновение отвлеклась от движения рук и ног, то упустила бы важную добычу – так, не сводя глаз с вершины, жаба, словно заводная кукла, подбиралась всё ближе.

С вершины кургана послышалось мычание: «У-у».

Словно подавляя этот звук, большая рука зажала рот молодому человеку. В белой перчатке. Тот, чей рот был зажат, отчаянно крутил головой, пытаясь взглянуть вверх.

Белок его глаз зловеще блеснул.

Тот, кто обхватил юношу, словно прижимая к себе, был военным.

Этот мужчина тоже был молод. Но у офицеров нет возраста. Человек, становясь офицером, с этого мгновения, независимо от своих лет, обретает способ противостоять «миру». Силу и отвагу, чтобы в одиночку бросить вызов «миру», они присваивают себе с того момента, как получают офицерское звание.

Однако в отличие от этого молодого военного, другой юноша, чей рот был зажат белой перчаткой, лишь беспомощно барахтался. Словно грудной младенец, брошенный в темноте.

Военный впился горящим взглядом в жабу. Казалось, он тоже хорошо знал: если хоть на миг отведёт взгляд от этого маленького монстра, это будет стоить ему жизни. Поэтому он, не отпуская рта второго, явно штатского, и прижимая его тело к себе, продолжал удерживать его свободу.

Но молодой чиновник не мог оценить все эти обстоятельства. Внезапно он оказался зажат в стальных объятиях военного, у него перехватило дыхание. Рефлекторно он забился, и оставалось лишь трепетать от страха, как девственница. Его ноздри заполнил странный запах тела военного.

Этот запах лишь на мгновение одурманил молодого чиновника. Глаза его увлажнились, и напряжение исчезло из губ, прикрытых ладонью.

Но внезапно в увлажнённых глазах отразилось нечто зловещее. Тёмная уродливая жаба, распластавшаяся посередине каменных ступеней – Жаба поднималась всё выше. И в тот миг, когда её добыча, казалось, ослабила бдительность, она готова была выбросить длинный язык и затянуть обоих на вершине в свою огромную пасть.

На лбу отважного и сурового военного выступил жирный пот. Дышать он тоже не мог. Зажатый юноша корчился, извиваясь, выгибая шею.

– Не издавай ни звука!

Шёпот, однако исполненный непререкаемой решимости и угрозы, прозвучал у самого уха мужчины.

Молчание —

Спустя некоторое время военный наконец ослабил хватку и, не сводя взгляда с жабы, медленно начал снимать белую перчатку. Так медленно, чтобы не привлечь внимания жабы.

Белая перчатка, словно всплывая в темноте, соскользнула с руки военного. На тыльной стороне виднелась какая-то чёрная печать – узор.

Герб?

Но для герба это было слишком странно. Он имел форму пятиконечной звезды.

В тот же миг маленький монстр, доползший по ступеням, перевернулся и прыгнул на вершину. Однако, распластавшись перед двумя людьми, он из-за отдачи от прыжка на пределе сил на мгновение отвёл взгляд. Словно моргнул.

Вот тогда-то военный вдруг взмахнул одной рукой и с ужасающим боевым кличем швырнул белую перчатку. Жаба, поражённая ею, издала пронзительный вопль и опрокинулась на белую спину. По её длинным лапам пробежали судороги, и вскоре она замерла.

В тот же миг смертельное напряжение спало.

– Что это было? Эта жаба?!

– Демон. Кто-то наслал на нас сикигами!

Подавляя дрожащий голос молодого человека, военный ответил резко.

– Сикигами? Что это значит?

– Некогда объяснять. Это опасный фамильяр.

– Вроде инугами или осаки-кицунэ? Значит, кто-то наслал на нас проклятие?

– Не волнуйся. Я отразил сикигами и прикончил чудовище.

Военный быстро поднял белую перчатку, упавшую возле жабы, и продолжил:

– На сегодня уходим. Противник оказался сильнее, чем я думал.

– Противник? – переспросил молодой человек, похожий на чиновника.

– Здесь действует сила, враждебная нам.

– Но, господин лейтенант, как же мне доложить о сегодняшней ночи?

Юноша, вытирая выступивший липкий пот, спросил дрожащими губами.

– О том, что было сегодня ночью, – ни слова. Я сам доложу начальнику. Ясно?

Военный ни на мгновение не смягчил взгляда. Затем, словно поднимая юношу за руку, он схватил его за локоть и спустился с кургана высотой около двадцати футов. Когда они спустились, перед ними раскинулся тёмный, застойный пруд. Военный, обогнув пруд и направившись к большим воротам, видневшимся на северной стороне, вдруг остановился и пристально посмотрел туда, где на обычно чёрной глади пруда плавал яркий огонёк.

Взгляд его вновь стал суровым.

– Смотри! В общежитии Министерства финансов пожар!

Услышав это, юноша тоже перевёл взгляд на поверхность пруда. Огонь. За окнами казённого дома, отразившегося в воде, колыхалось красное пламя.

– Пожар!

– Проклятье. Противник снова сменил тактику. Нам нельзя впутываться в суматоху. Бежим!

Они бросились бежать. Обогнув пруд, пересекли внутренний двор и в мгновение ока выскочили за большие ворота. Когда они проходили через главные ворота Министерства финансов, до них донеслись голоса из казённого дома:

– Пожар!

За воротами было темно. Не видно было ни души. Оттуда они побежали в сторону Нихонбаси. Когда они миновали глинобитную стену Министерства финансов и добрались до крытой галереи, соединявшей кирпичные здания в западном стиле, военный затащил юношу в темноту галереи.

Оглянувшись в сторону Отэмати, они не заметили в ночном небе красноватого отблеска. Вместо этого вверх поднималась одна струя белого дыма. Похоже, пожар в общежитии потушили.

Поистине, с наступлением эпохи Мэйдзи Министерство финансов много раз страдало от пожаров. Нынешняя типография когда-то называлась Монетным двором, и до сих пор среди чиновников Министерства финансов передаётся легенда о доблестном сотруднике, который, рискуя жизнью, чтобы защитить новые банкноты от огня, так и лежал на груде денег – и этот подвиг до сих пор служит предметом рассказов.

Однако то, что Министерство финансов так часто страдает от пожаров, объяснялось не обычными причинами – не халатностью сотрудников или небрежным обращением с огнём.

Это было проклятие!

Проклятие, словно идущее вразрез с эпохой цивилизации и просвещения!

– Похоже, огонь потушили. Слава богу.

– Хорошо. Но, повторяю на всякий случай: начальнику доложу я. Ты – молчок. И ещё: чтобы это не отразилось на тебе, возьми эту белую перчатку.

Чиновник нерешительно принял перчатку.

– Хорошо рассмотри тыльную сторону.

По его словам, юноша вывернул пальцы перчатки внутрь и, потянув за отверстие, вывернул всю перчатку наизнанку. Вновь проступил узор в форме звезды, нанесённый тушью.

– Это пятиконечная звезда?

– Она будет тебя защищать.

– Господин лейтенант, неужели вы занимаетесь такими заклинаниями? Почему? Зачем?

– Тебе это тоже должно быть понятно. Ты ведь не кто иной, как сотрудник Временного управления по переустройству городских районов Токио, командированный от Министерства финансов. То, что было сегодня ночью, можно считать, так сказать, служебным заданием.

– Стало быть, вы хотите сказать, что провести ночь в обнимку с мужчиной на вершине кургана – это часть служебных обязанностей по реконструкции столицы?

– Именно так. Ведь работа чиновника Министерства финансов не ограничивается лишь бесконтрольным выпуском иностранных займов ради преодоления финансовых трудностей, не так ли?

– Простите, господин лейтенант, но основной причиной выпуска иностранных займов была война…

– Молчать! Некогда мне с тобой пререкаться. Я получил задание устранять любые обстоятельства, которые могут стать помехой для этого плана. И сегодня ночью я пытался призвать злого духа, который насылает проклятие на Министерство финансов, используя тебя как ёривару на том самом кургане, где обитает этот дух.

– Ёривару?

– По-простому – шаманка. Я просто хотел низвести на тебя духа.

Юноша, услышав эти слова, отшатнулся.

Но военный, не меняя лица, продолжал шептать:

– Однако противник оказался слишком силён. Напротив, он наслал на нас жабу, чтобы ответить проклятием на проклятие. Поэтому я запечатал сикигами в этой перчатке и сразил жабу…

Юноша, слегка повысив голос, переспросил:

– Господин лейтенант, да вы мастер инь-ян или аскет!

– Глупости! Я – лейтенант армии Като Ясунори, и никто иной. Просто сегодняшняя ёривара оказалась слишком слабой. Я понял, что ты не годишься для этой цели. Нужно найти человека с более сильными духовными способностями.

– Значит, эта белая перчатка служит вместо амулета?

– Для тебя это, возможно, лишь успокоение. На моей родине это называют доман-семан – защитный талисман.

– Доман-семан?

– Когда рассветёт, забудь всё.

Молодой чиновник Министерства финансов внезапно изменился в лице и приступил к военному:

– Вы – демон! Демон! Втянули меня, ничего не знающего, в такое опасное низведение духов!

– Демон… Хе-хе, пожалуй, – военный насмешливо усмехнулся.

– Кем же был тот злой дух, с которым вы, демон, вступили в борьбу? Вы обязаны сказать мне!

Военный с неестественно вытянутым лицом, чуть дёрнув впалой щекой, прошептал:

– Этот злой дух со временем разрушит здание Министерства финансов и обратит всю эту округу в первозданную пустошь. Ибо он – дух земли Токио, величайшее проклятое божество Токио.

– Имя? – настаивал чиновник.

– Тай-ра-но Маса-ка-до!

Военный на мгновение загадочно улыбнулся, а затем с удивительной быстротой исчез в направлении Сукиябаси. Оставшись один, чиновник впервые вздрогнул от весеннего холода. Улица с новенькими кирпичными зданиями лишь усиливала этот холод.