Все эти мысли принадлежали, разумеется, не Валере, а Алу. Ему просто казалось, что его друг так думает. Сам же Алукард уже построил у себя в голове прекрасный образ вечной жизни с Кристиной несмотря на то, что видел ее два раза в жизни.
– Ты понимаешь? – Вот теперь Ал горел разговором. Теперь, когда диалог перешел в интересовавшее его русло, он мог говорить часами. Плюс, ему все равно надо было выговориться хоть кому-нибудь. – Это же чудо из чудес. Она нашла меня, не я ее! Ты знаешь мое отношение к женщинам. И ты знаешь их отношение ко мне. Тут же все иначе. Она нашла меня!
– Ага, как находят киоск с вкусной шаурмой. – Хоть Валера и старался тщательно выбирать слова, чтобы не разозлить Ала, ему все же не нравилась столь ярая одержимость друга этой девушкой. Даже не самой Кристиной, скорее идеей, которую она воплощала. Идеей наконец-то нормально зажить.
– Да даже если и так, я блять стану самой вкусной шавой в ее жизни.
– Не многовато ли уверенности? Вы два раза общались.
– Да какая разница? Она сказала, Олежа, что «Кто знает»! «Кто знает»!
– Вот именно, Ал, «Кто знает?». Не она и не ты. С чего бы ты был так уверен, что все получится? Это был лишь один крошечный намек на то, что это «все» вообще может быть. – Валера, как казалось Алукарду, старался аккуратно вразумить друга если не отказаться от всей этой затеи с тайными встречами, то хотя бы поумерить свой пыл и свои ожидания.
– Я. Я знаю. Я точно, сто процентов, абсолютно однозначно знаю, что «Кто знает» – это не «Ха-ха, даже не надейся». Это означает – «Ты мне нравишься, потому что ты такой умный и пиздатый».
– Она ведь такого не говорила?
– Нет. Но она об этом подумала! По любому подумала. Она знает, что я такой. И она решила ухватиться за меня, пока я не пропал. Она хочет…
– Она, она, она… ты-то откуда знаешь, что она думает?
– Знаю и все. Я думаю, мы очень похожи, практически одинаковые. Она… э-э-э… ну, Кристина смеется над моими шутками.
– И что? Вон, Лена тоже смеется. – Валера украдкой показал на их одногруппницу, которая сидела недалеко. Ту, с которой у Алукарда сложились специфические взаимоотношения.
– Лена… – Ал задумался на секунду. – …Лена другая. С ней у меня: а – ничего не выйдет и б – она моя одногруппница.
– Ну смотри: а – ты и не пытался и б – это проблема?
– А – я и не буду пытаться и б – конечно это проблема блин.
– А – а почему бы и нет и б – почему бы и да?
– А… – Да блин, короче мы с ней разные слишком, она хоть и понимает мой юмор…
– …А ты понимаешь ее…
– … Но все остальное, что из себя представляет мой быт ей было бы чуждо. Ей и есть чуждо.
– С чего ты взял?
– Потому что она отличница, Олег. Такие люди не просто так получают свои сто из ста за контрольные. Это их… ну типа… образ жизни.
– Объясни.
– Тебе пять лет? Твою мать Олежа, ты ниче о жизни не знаешь вообще!
– А ты у нас до хуя гуру, сто лет просидел на вершине горы и познал вселенную.
– Уж побольше твоего понимаю точно.
– Ну просвети же невежду.
– Отличники… – Алукард вздохнул. – …сумасшедшие. Они тратят все свое время на абстрактные оценки, чтобы получить золотую медаль, красный диплом и так далее, потому что не понимают, что это глупо.
– И почему же это глупо?
– А ты сам не знаешь?
– Знаю.
– Тогда хули спрашиваешь? Идем дальше. После того, как вся домашка сделана, все зачеты сданы, а все преподаватели подмаслены, они идут домой и садятся на стул, чтобы решить: а что же им делать теперь. И знаешь, к чему они приходят в своих сложных умоизлияниях?
– О ответь же мне, мудрейший из ныне живущих.
– Они решают, что, сидя на этом долбаном стуле, впустую тратят свое время. Поэтому встают и записываются в кружок танцев, вязания, секцию карате, ходят на дополнительные курсы по актерскому мастерству, ищут иностранцев в соцсетях, чтобы попрактиковать язык и так далее. Они «саморазвиваются». Сто процентов своего времени. Им больше ничего не нужно. Иногда, правда, бывает, что они ничем подобным не занимаются, но в таких случаях они оправдываются мол, у них папа болеет и они не могут выкроить и минутки на себя или еще какая жизнеусложняющая хуйня у них там происходит.
– Охренеть, ну ты сказал, а если бы у тебя родители заболели или еще чего похуже, ты бы просто болт положил?
– Нет. Но принципиальное отличие меня от таких людей в том, что даже при больном бате они все равно находят время и силы, чтобы получать «отлично» за тесты. Сечешь наконец?
– Нет.
– Полено. Объясняю для совсем одаренных: вся эта кутерьма с уходом за больным родственником, работой лишь бы свести концы с концами и прочей лабуденью – предлог. Лишь бы не сидеть на жопе ровно и смотреть сериалы, как нормальные, предпочитающие саморазрушение и стагнацию люди.
– Пометим галочкой, что, по-твоему, нормальные люди предпочитают страдать херней и медленно тонуть в говне. Давай ненадолго сосредоточимся на твоих заявлениях.
– Мы в зале суда или на паре сидим?
– Ты говоришь, – Валера пропустил замечание мимо ушей. Алукард был готов ударить по столу и закричать: «Objection!» – что отличники сумасшедшие, потому что пытаются получше устроиться в жизни? Добиться лучшего будущего для себя и родных?
– Да насрать им на будущее! Они. Просто. Хотят. Что-то. Делать. – С каждым словом Ал ожесточенно тыкал пальцем по столу.
– Что-то?
– Что угодно. Лишь бы не сидеть сложа руки. Если бы они поняли, что смотреть сериалы – это тоже дело. Но они не могут. Не понимают.
– Так себе дело, если честно.
– Сам же смотришь?
– Ну это не значит, что я этим супер горжусь.
– А этим и не надо гордиться. Этим надо просто наслаждаться. Вот, кстати, к чему я веду эту затянувшуюся речь. Наслаждаться долбаной жизнью. Эти ребята так не умеют, мне кажется.
– Так это с твоей точки зрения, и только. Я вот думаю они как раз очень даже наслаждаются самосовершенствованием.
– Да кто ж спорит? Я просто говорю, что им на месте не сидится, для них занятость чем-то это и есть самоцель. Им даже не нужно вдаваться в глубинные подробности действия.