Через десять минут в обзорном экране передо мной распахнулся космос. Камеры по команде центрального компьютера развернулись и понеслись в пространство. Корабль выглядел даже при максимальном увеличении маленьким светлым пятнышком.
– Глеб, – подала голос Ада, а почему здесь не видно корабля?
– Это не те камеры, у них характеристики похуже, чем у оптической системы «Алгола», да еще это чистая оптика, без моделирования.
– Понятно. А сколько им еще лететь?
– С полчаса.
– Точнее, тридцать шесть минут. Я приторможу на подходе к кораблю, сделаем несколько крупных планов.
Медленно потянулись минуты. За эти тридцать минут Ада дважды сбегала за соком, на третий раз наотрез отказалась, заявив, что, если кого мучает жажда, может сходить и сам.
Наконец, двигатели камер отработали маневр торможения, и мы увидели прямо перед собой блестящий корпус грузовика. Несколькими вспышками двигателей фокус камер сместился и замер в центре корабля. Дальше управление камерами взял на себя я, перемещая манипуляторы робота. Пока у корабля было все спокойно. Он медленно, словно нехотя, проворачивался перед камерой, позволяя рассмотреть себя во всех подробностях. Когда подошел поврежденный участок, робот продвинулся вперед и закрепился на корпусе. Я медленно провел «Паука» в глубь рваной дыры. Камеры показали глухую черноту провала.
– Включи прожекторы.
Яркие лучи разорвали тьму и высветили рваные клочья композитной обшивки, загнутые листы алюминия и титана. За дырой проходил коридор в задние отсеки корабля. Сейчас там царил вакуум. Самое скверное, что шлюз, как и на «Алголе», находился в задней части, на геометрической оси корабля, и сейчас был, скорее всего, бесполезен. А между коридором и рубкой не было промежуточного помещения, которое можно было использовать как шлюз.
Я провел робота в коридоре до мембраны командной рубки. Она была не повреждена. Постучал манипулятором в стену. Если мне и постучали в ответ, я этого не услышал. Как-никак полный вакуум. Тем более, что камеры без аудиоканала. Залатать пробоину нереально. А прорезать мембрану не хотелось, вдруг там еще осталась атмосфера.
– Загляни в иллюминатор, может, чего-нибудь увидим.
Я провел робота по обшивке до носового иллюминатора, он приник его «глазами» к выпуклому стеклу. Полный ноль. Затемненное стекло не пропускало ни одного лучика света.
– Какие варианты, Профессор?
– Вариантов не так много. В любом случае, надо проникнуть внутрь. Возвращайся к шлюзу, попытаемся зайти через главный вход.
Я развернул «Паука» и дал команду двигаться в хвостовую часть корабля. На экране появилась гладкая поверхность обшивки. Здесь роботу не за что было уцепиться.
– Профессор, робот ползти здесь не сможет, надо перелететь.
– Хорошо.
Камеры отдалились от корпуса, и в этот момент я заметил какое-то движение в затемненном иллюминаторе. Я развернул камеры робота обратно, но ничего не изменилось.
– Возле переходного шлюза есть технологические разъемы, надо подключить канал передачи данных и получить хотя бы косвенную информацию.
Но продолжить исследования нам не дали. Внезапно освещение на мгновение пропало, экраны потемнели и отключились, индикаторы погасли. Я пощелкал переключателями – ничего не изменилось. Робот не отвечал. Я отвернулся к Профессору и увидел, что он с побелевшим лицом держится за сердце.
– Профессор, что случилось?
– Папа! – Вскрикнула Ада, бросаясь к Профессору. – Папочка, что с тобой?
– Успокойтесь, сейчас пройдет.
– Его надо в медотсек. Глеб, быстрее.
На глазах Ады появились слезы.
– Не надо! Уже поздно. Я последний дурак. Это был ЭМИ. Вся электроника накрылась. Глеб, запусти резервную систему и уводи корабль.
– Профессор, я не умею. Вы лучше справитесь.
Профессор на мгновение прикрыл глаза. Ответила Ада.
– У него больное сердце, там электронный имплант. – Она всхлипнула, – Папа, что нам сделать. Как помочь?
В ее глазах стояли слезы, руки дрожали. Маленький уютный мирок разваливался на глазах.
– Эту штуку вы сами не поменяете. Сердце протянет еще несколько минут. Глеб, помоги мне. Ада, принеси стимулятор, он в каюте, ты знаешь.
Я взял его за корпус тела и поместил в кресло. Он пощелкал тумблерами. Все пульты молчали.
– Глеб, быстро выключи главные силовые рубильники и через пять секунд включи в том же порядке. Должна запуститься резервная система.
Он захрипел, схватившись за сердце. Прилетела Ада, она не успела затормозить в невесомости и сильно ударилась плечом о кресло, но, видимо, даже не почувствовала это. В руках у нее был пистолет-инъектор. Она расстегнула комбинезон, прижала его к сердцу отца и нажала на спуск. Профессор открыл глаза. Дыхание немного выровнялось. Ада взяла его руки в свои.
– Папочка, пожалуйста, не умирай.
Он с трудом улыбнулся.
– Не переживай, все будет хорошо.
Я не стал на это смотреть и быстрее понесся в шлюзовой отсек перезагружать корабль. Одним движением выключив все переключатели сразу, рассудив, что сейчас это не имеет значения. Наступила полная темнота, и остался слышен лишь постепенно затухающий вой аппаратуры. Потом досчитал до пяти и снизу вверх отщелкал их обратно. Загорелось красное аварийное освещение. Начали появляться звуки. Но явно не все.
В рубке Профессор сидел в кресле перед пустыми и мертвыми экранами, Ада разместилась рядом, держа его за плечо и, видимо, боясь отпустить. ЭИ пульты и мониторы молчали.
– Глеб, подойди сюда.
Голос его был слаб. В глазах написано страдание. В красном освещении лицо напоминало мертвую маску. За эти несколько минут он по старел лет на двадцать.
Я подплыл ближе.
– Как Вы?
– Не задавай ненужные вопросы, у меня сейчас мало времени. Очень внимательно слушай.
Он несколько секунд помолчал.
– Дальше вам придется добираться самим. Через семнадцать минут запустится система навигации и ориентирования, еще через двенадцать – контроль двигателей. Допуск в систему – две тройки, три семерки. Уходи на максимальном ускорении все равно куда, в течение получаса, потом сориентируешься и иди к Земле, на станцию Интел. Найдешь Альберта Закса. Он ждет меня. Отдашь ему это.
Он снял с руки часы, с трудом оторвав браслет от запястья. У руки стали скапливаться капельки крови.
– Это Малыш. Тот самый компьютер. Теперь самое главное. Он должен быть постоянно на руке. Энергию для работы он получает из твоей крови, он симбионт. Кроме того, он подключается к нервным окончаниям – первый уровень двусторонней связи. Второй и третий – полевые. Всю необходимую информацию он даст тебе сам. Я отдаю его тебе, так как Аду он может убить, у нее тоже плохое сердце.
Он посмотрел на дочь.