И пусть не хватит у зимы большой
Для шведских рощ серебряных тулупов,
Их будет нежно греть своей душой
Чеченец-эмигрант Ильман Юсупов…
«Душа не хочет, словно птица…»
Душа не хочет, словно птица
Парить вдали от отчих гор.
Людей моих любимых лица
Не видел я с тех самых пор,
Когда фортуны колесница
Помчала в дальний путь меня,
Войну на все лады кляня.
Тоскою дышит заграница,
В сон клонит тишь её равнин.
Дней уходящих вереница
Вручает мне тяжёлый сплин.
Но по ночам мне часто снится
Назло жестокости врага
Огонь родного очага…
«Свинцовою рябью дразня тишину…»
Свинцовою рябью дразня тишину,
Лениво течёт полноводная Гл?мма*.
А в мыслях я вижу картину одну:
Горящие стены отцовского дома.
Кочевники-тучи ласкают луну,
От звёздного неба исходит истома.
А в мыслях я вижу картину одну:
Горящие стены отцовского дома.
Я памятью трогаю сердца струну,
Мне музыка боли до дрожи знакома.
А в мыслях я вижу картину одну:
Горящие стены отцовского дома.
Гломма – река в Скандинавии
«В далёком краю, где гремели бои…»
В далёком краю, где гремели бои,
Я зрелые годы оставил свои.
Там часто часами вечерней порой
Красиво горела заря над горой.
С терпеньем высоким я к ней привыкал,
Мечты погружая в молчание скал.
Но в мирную жизнь мою беды вошли,
И я оторвался от отчей земли.
Лишь память, как будто зола от костра,
Осталась – и та, словно бритва, остра.