Бреду, вспоминая любимые лица
Когда-то написанных мною стихов.
Их каждая строчка – как певчая птица,
И каждый их голос – как песенный зов.
Листая виденья печальной юдоли,
Усталые мысли лишаются сил.
Мне эта поляна знакома до боли:
Я с братом покойным сюда приходил.
Скрипят под шагами пожухлые тр?вы,
И ветер приносит дыханье реки.
Декорум осенней поры величавый
Рождает неясное чувство тоски…
…Насытив мой мозг сновидений игрою,
Мне кузни зари пробужденье куют.
И шведское утро белёсой хандрою
Как мелом, обводит мой тихий уют…
«Время мчится вперёд по незримой дороге…»
Время мчится вперёд по незримой дороге,
Равнодушно топча мои грёзы и быт.
И цепочка раздумий об отчем пороге
Мне твердит, что на Родине я позабыт.
Мне бы жить без тревог, под опекой веселья,
Отряхнув от души грусти клейкую муть.
Только нет на Земле приворотного зелья,
Чтоб ушедшее счастье назад повернуть.
В час, когда покрывается краскою алой
Скандинавских небес затуманенный плат,
Странно мне наблюдать, как над мирной Упс?лой*
Птицы, как на войне, исступлённо кричат.
О былом с привередливой памятью споря,
Ей доказывать что-то мне стало трудней.
И штормящее море чеченского горя
Студит судно печальное жизни моей…
Упс?ла – город в Швеции.
«Чириканье пол?ночных пичуг…»
Чириканье пол?ночных пичуг
Для слуха – масса драгоценных звуков.
И тёмный лес раскинулся вокруг
Древесным братством ясеней и буков.
Творю в уме восторженный сонет
Из нежных слов и песенного звона.
Как мелочь из серебряных монет,
Разбросано мерцанье небосклона.
Равнины шведской беспечальный зов
Застрял в душистых зарослях левкоя.
Текут мгновенья из моих часов,
Впадая в море вечного покоя…
«Чтя страну гор высоких и скал…»
Чтя страну гор высоких и скал
Наслаждался я жизнью простою,
И сокровищ земных не искал,
И к богатству не рвался мечтою.
Только кто же мог думать о том,
Что в гостях у заснеженной рощи
Станет чистым моим серебром
Белизна скандинавской пороши?
И не знал я, пленённый бедой,
Проходя через годы лихие,
Что приму я, как дождь золотой,
Шведской осени листья сухие.
Но узреть я не в силах, увы,
Сквозь судьбы обезьяньи гримасы
Изумруды чеченской травы,
Рос её дорогие алмазы…
«Степной метели яростный напев…»
Степной метели яростный напев
Звучит кругом, дрожа от напряженья.
Речные волны, тоги льда надев,
Лишаются дыханья и движенья.
А небосклон угрюм и одинок:
Его снежинки покидают снова.
Чтоб мех пушистый заготовить впрок,
Моя округа встретить их готова.
Внимает ветер гулу проводов,
Летя над телеграфными столбами.
Упрямые потоки холодов
Друг с другом беспощадно бьются лбами.