«В родном селе, у отчего двора…»
В родном селе, у отчего двора
Давным-давно не тряс я шелковицу,
Не отправлялся на косьбу с утра,
Не видел птиц чеченских вереницу,
Не слышал лай знакомых мне собак,
Не ел в саду соседа абрикосы,
И без меня над высотой Маштак*
Шумят метели и сверкают гр?зы.
Отцовский край – кусок моей души,
Отрезанный незримою рукою,
В любой его затерянной глуши
Я вновь мечтаю зазвенеть строкою.
Но не ропщу я вовсе на судьбу,
С рожденья мне дарованную Богом.
Своих фантазий буйных ворожбу
Отныне я держу в режиме строгом.
И не хочу, страдая и скорбя,
В уме листая книгу лихолетья,
Просить у мига льготу для себя
И требовать от вечности бессмертья…
Маштак – высота в Веденмском районе Чечни.
«Я, не противясь божьему веленью…»
Я, не противясь божьему веленью,
Изгнанья путь так долго продолжал,
Что, может быть, предать меня забвенью
Успели пики каменистых скал.
Хоть для меня моё былое свято,
Я замечаю с горестной тоской,
Что зов, ко мне стремившийся когда-то,
Теперь на зов не отвечает мой.
Роятся надо мной чужие пчёлы,
Мне чужд и незнакомый вид ракит,
Дырявят сердце памяти уколы,
И сожалений дым глаза коптит.
Мне мнится, что, черствея незаметно,
Стал странным я для чуткости людской,
Хоть и служу стихам я беззаветно,
И не хитрю со словом и строкой.
Хоть мельтешат сомненья ледяные
В моих мечтах и чувствах всё сильней,
Хотел бы я дела свои земные
Узреть на гребне расторопных дней,
И, вывернув раздумья наизнанку,
Отправить весь запас душевных сил
Туда, где смерть мне сл?дила приманку —
Два холмика родительских могил…
«Сижу я на скамье в саду цветущем…»
Сижу я на скамье в саду цветущем,
Где запахом поит меня сирень.
Но смею ли мечтать я о грядущем,
Продлить желая этот летний день,
Стремясь не отпустить своё былое
Из дум своих печальных ни на миг,
Которому, идя сквозь время злое,
В стихах своих я памятник воздвиг?
И, быт суровый сердцем согревая,
Всегда я в снах своих бываю там,
Где отчий дом и башня родовая
Мой образ дружно делят пополам…
Шведский снегирь
Когда седой туман ласкает ширь,
Когда шумит горластая метель,
Скажи, о чём же ты свистишь, снегирь,
Пернатый резидент чужих земель?
Мне чудится, что ты свистишь о том,
Живя в лесу с тоской наедине,
Что мой войной разбитый сельский дом
Всё время тихо шепчет обо мне.
От птичьей муки ошалев вконец,
Возможно, ты своим свистящим ртом
Твердишь о том, что мой родной отец
Лежит под вечным земляным бугром.
Свисти вовсю, снегирь, вздымая грудь,
Мотая страстно чёрной головой,
И смело продолжай свой птичий путь
Сквозь ветра стылый и протяжный вой.
И будь всегда свободен и упрям,
Как дух моей истерзанной Чечни,
Дай знать моим чеченским снегирям
Что каждой ночью снятся мне они…
«Во сне я бреду по чеченской поляне…»
Во сне я бреду по чеченской поляне,
Всей ширью своей утекающей в лес.
День серый застрял головою в тумане
И ловит макушкою капли с небес.