Ведь она попадала под танк,
И снаряд её рвал ненароком…
Буйный ветер, как будто мустанг,
Топчет заросли в поле широком…
Отчизне
Горькой доли твоей продолжается повесть,
Я вникаю в неё, боль и муку терпя.
Пусть её изучает вселенская совесть,
Пусть она освящается верой в тебя.
Мир своим отношеньем к тебе безучастным
Унижает себя, свою душу губя.
Я об общем трубя, не пожертвую частным,
О тебе повествующем, грусть теребя.
Вдалеке от тебя мои дни-непоседы
Всё бегут, мой уход в немоту торопя.
Над тобой барражируют хищные беды,
Память башен твоих беспощадно слепя.
Размышлений своих сокровенную стаю
Я в твои небеса направляю, любя.
И до смертного мига тебя заклинаю:
Перед злом не пасуй, моё сердце дробя…
К заветам отцов
Терпя лишенья, идя сквозь б?ды.
Горжусь я вами, отцов заветы,
Честь вызволяя из пут насилья,
Я для победы маст?чу крылья.
Свободу чтит мой дух непокорный,
Он лишь на скалах пускает корни.
Я книгу жизни своей листаю,
Седых мгновений лаская стаю.
Добром я душу свою питаю,
Найти пытаясь дорогу к раю.
В краю далёком ночуя, днюя,
В биеньи сердца храню Чечню я…
Отцовский хутор
Когда я наполняю думы
Тревогой за тебя глухой,
Мне снится облик твой угрюмый,
Отцовский хутор Ригахой*.
Хоть ты войной растоптан ныне,
Но жив ещё и, видит Бог,
Ты в силах растопить унынье
Моих скитальческих дорог.
И о тебе грустя порою,
Кляня чужбины каждый штрих,
Я грежу башней родовою
В святых окрестностях твоих.
Хоть время лентой телетайпа
Бежит, топча мой каждый след,
К родной горе с названьем тайпа**
Влечёшь меня сквозь вихри бед.
В круговороте жизни бренной
Я справлюсь с участью лихой,
Пока ты дышишь во Вселенной
Отцовский хутор Ригахой…
Ригахой – старинный чеченский хутор, от которого происходит название одноименного тайпа.
Тайп – ячейка организации чеченского народа, самоопределяющаяся общим происхождением входящих в неё людей. Каждый тайп имеет свою собственную гору, а каждый род тайпа – свою родовую башню.
«Неслись на землю метеоры…»
Неслись на землю метеоры,
Лениво жаля плотный мрак.
Дразня окрестные просторы,
Метался где-то лай собак.
Чеченский хутор под горою
В вечерних сумерках притих.
И память мыслей мошкарою
Пьёт снова кровь из жил моих…
Вот я, за небом наблюдая,
Стою у ветхого плетня,
И cмотрит нана* молодая
С улыбкой кроткой на меня.
Хоть мчится быстро время злое,
Храню я в сердце до сих пор:
Лицо до боли дорогое,
Заветный каменистый двор,
Хлеб кукурузный – жёлто-серый,
Струящийся из товхи** жар,
И символ сытости и веры —