Хищная

Глава 16. Скандал

— Чему аплодируешь?

— Тебе, «красотка», — говорит, стараясь передразнить Илью.

Я лишь хмыкаю. Направляюсь во двор, но Кузнецов загородил проход и не намерен отходить.

— Пусти, — говорю ему и порываюсь пройти, но он преграждает путь рукой.

Склоняется к моему уху и зло спрашивает:

— Ну что, Кристина? Ты нашла в своей Америке то, за чем ехала?

— Да. Я получила хорошее образование.

— И оно сделало тебя счастливой?

Я немного от него отступаю и смотрю в лицо. Кузнецов сверлит меня ненавидящим взглядом.

— В чем дело, Егор? У тебя до сих пор бомбит? За восемь лет не остыл?

Он нервно смеётся.

— Мы все реально были тебе настолько безразличны, что ты никому из нас ни разу не позвонила, ни разу не написала? Ты специально удалилась из всех соцсетей, чтобы мы ничего не знали о тебе, а ты ничего не знала о нас? Тебе действительно восемь лет было глубоко наплевать на нас всех, что ты даже ни разу не приехала?

Я шумно сглотнула и обвила свои плечи руками.

— Что ты хочешь от меня сейчас, Егор?

— Сейчас уже ничего, Кристина. Сейчас уже ничего.

— Тогда в чем дело?

— Просто смотрю на тебя и не понимаю, как можно быть такой стервой. Такой хищной сукой. Так переступать через людей, с которыми была очень близка, и вычеркивать их из своей жизни.

Я ничего не успеваю ему ответить, потому что сзади раздаётся злой голос Максима.

— Егор, ты разговариваешь с моей сестрой! Выбирай выражения.

Кузнецов немного отстраняется от калитки, и Максим выходит к нам на улицу.

— Макс, она даже на тебя наплевала. И ты ее защищаешь?

— Что значит «даже», Егор?

Кузнецов осекается, а я хмыкаю про себя. Он не рассказывал Максиму про нас с ним. А сейчас своим «даже» проболтался.

— То, что ты член ее семьи, Макс, — находит он отговорку. А меня это только еще больше выводит из себя.

— Егор, а ты рассказывал Максиму, из-за чего вы в школе перестали общаться?

Самойлов удивленно на меня смотрит, а Кузнецов зло цедит:

— Скажи это ты ему, Кристина. Да, давай. Пускай Максим наконец узнает, что было в конце школы. А потом признайся вслух, что ты бесчувственная стерва, потому что даже несмотря на это, ты уехала. И ни разу не появилась.

— О чем вы говорите? — напряжённо спрашивает Максим.

— Ну же, Кристина, скажи ему. Скажи, как ты в итоге с ним поступила, — продолжает Кузнецов.

Меня уже всю трясёт.

— А ты, Егор, рассказывал Максиму, как ты собирался меня изнасиловать? В мой день рождения! Максим знает, что ему пришлось спасать меня от тебя? Когда ты был настолько пьян и настолько неадекватен, что силой утащил меня в какую-то комнату и стал срывать с меня платье. Я кричала и вырывалась, но тебе было все равно. Если бы не Максим, ты бы ведь на самом деле изнасиловал меня! Ты рассказывал Максиму, как он надавал тебе по морде за это?

У Кузнецова задергались желваки на щеках. Самойлов переводит взгляд с меня на него. Он тоже очень зол.

— О чем вы, черт возьми, говорите? — буквально выплевывает Максим, — Егор, — он оборачивается к нему, — ты действительно пытался изнасиловать Кристину?

Он молчит. Смотрит на меня немигающим взглядом.

— Да, Макс, пытался, — наконец говорит. — Я безумно сильно ее любил. А в тот день напился и не контролировал себя. Но ты действительно спас ее. И не только ее, но и меня. Потому что, если бы я все-таки это сделал, то никогда бы потом себе не простил.

Максим тяжело сглатывает.

— Ты никогда не говорил мне, что любил Кристину...

Кузнецов безразлично пожал плечами.

— А о чем тут говорить? Я ее любил, она меня нет. Мы встречались, но Кристина меня бросила.

— Почему?

— А это, дружище, — он похлопал Максима пару раз по плечу, — она пускай тебе сама расскажет. Затем он обернулся во двор дома и прокричал, — Настя! Нам пора.

Я решила воспользоваться заминкой и буквально пролетела мимо них. Вбежала в дом и пулей направилась в свою комнату. Закрыла за собой зверь и прислонилась к ней. Сердце в груди бешено колотилось. Когда, наконец, удалось его унять, я включила свет и беспомощно опустилась на кровать. Не знаю, сколько я так просидела, но неожиданно дверь резко распахнулась. Максим влетел в мою комнату и остановился посередине. Он все еще тяжело дышал.

— О чем вы говорили? Что он имел ввиду?

У меня больше не было сил. По щекам уже потекли слезы.

— Максим, уходи немедленно. Я не хочу с тобой разговаривать.

— Я не уйду, пока ты не ответишь.

— Пошёл вон! — Заорала я и вскочила со своей кровати. — Убирайся! Иди к своей Оле, с которой у тебя через неделю свадьба!

Он не сдвинулся с места. Так и продолжал на меня смотреть немигающим взглядом. А у меня уже просто началась истерика. Я схватила с кровати подушку и со всей силы швырнула ее в Максима.

— Уходи! — Затем взяла вторую и снова кинула в него. — Убирайся!

Максим схватил меня за плечи и сильно встряхнул. Это отрезвило, я перестала кричать и больше не пыталась что-то в него кинуть. Вот только слезы полились еще сильнее, и я издала громкий всхлип. Максим молча на меня смотрел, тяжело дыша, а рыдания все накатывали и накатывали. Я уже согнулась, когда Максим неожиданно сделал ко мне шаг и притянул к себе. Я уткнулась в его грудь, а он крепко меня обнял и зырался головой в моих волосах. Как раньше.

— Не плачь, — очень нежно попросил он, — пожалуйста, не плачь, Кристина.

Но я не могла остановиться. Слезы лились и лились. Наверное, его майка стала уже совсем мокрой и ему это неприятно, но Максим не отстранился. Одной рукой он крепко держал меня за талию, а второй стал мягко гладить по волосам и спине.

— Ну же, хватит, — шепчет на ухо, — Никакая ты не стерва и не сука. Ты очень нежная девочка, Кристина. Самая нежная. Я так хорошо тебяпомню в детстве. Ты была такой тихой, такой кроткой, и я так хотел тебя от всех защитить.

От этих слов я замерла. Слезы идти не перестали, но я хотя бы больше не всхлипывала громко. Максим оторвал меня от своей груди и взял лицо в ладони.

— Не верь никому, кто так про тебя говорит. Ты не такая.

Он вытер мои слезинки своими большими пальцами, мягко провёл по лицу ладонью, заправил за ухо выбившуюся прядку.

— Ты понятия не имеешь, какая я, Максим, — дрожащим голосом говорю ему, — Егор прав. Я бесчувственная стерва, потому что всех вас бросила.

— Нет, я в это не верю. — Он заглянул мне в глаза. — Я уверен, что ты другая. И я так хочу снова тебя узнать, Кристина...

— Максим! Нам пора уезжать! — Раздался снизу громкий голос Олейниковой. А я лишь беспомощно опустила веки.

Господи, как же хочется умереть...

Максим тяжело вздохнул и крикнул ей в ответ:

— Иду!

Я так и не открыла глаза, а уже через секунду почувствовала, как его губы мягко целуют мой лоб, а потом и щеку.

— Спокойной ночи, Кристина. Не плачь больше. Пожалуйста, — тихо сказал мне, а затем еще раз крепко к себе притянул и вдохнул запах моих волос.

— Мне жаль, что все так обернулось, Максим... Мне так жаль...

Он не ответил. Лишь еще крепче к себе прижал, но уже через несколько секунд выпустил меня из объятий и ушел, притворив за собой дверь. Когда я услышала звук открывающихся ворот и отъезжающей машины, слезы нахлынули с новой силой, и я беспомощно опустилась на пол.

Глава 17. Частный детектив

В понедельник утром я тут же вызвала к себе своего секретаря.

— Да, Кристина Игоревна?

— Светлана, найдите мне в срочном порядке хорошее детективное агентство.

— Хорошо. Сегодня подберу.

Через 10 минут после ее ухода ко мне пришёл Олег Соколов с готовыми справками, которые я ему заказывала.

— Вот анализ по регионам, — протянул он мне папку. — Если вкратце, то у субъектов действительно очень большая потребность в социальных объектах. Не только в больницах, школах и детских садах, но еще и в домах детского творчества, спортивных школах, детских лагерях. Но денег на это у них, естественно, нет.

— В детских лагерях, говорите? — уцепилась я за самое важное для себя.

— Да. Особенно в этом заинтересованы те регионы, в которых есть хоть какие-то водоемы: реки, озёра и так далее.

— А, в частности, у Саратовской области есть такая потребность?

— Да, у них протекает Волга.

— Спасибо, Олег Витальевич. Я изучу материалы и вернусь к вам.

Когда он уходит, я тут же звоню отцу.

— Пап, помнишь ты говорил, что Саратов скоро будет объявлять тендер на строительство нового ЖК?

— Да. Но еще не объявили. Пока неизвестно, когда он появится.

— А какие у тебя взаимоотношения с их губернатором?

— Нейтральные. Но он обещал быть на свадьбе Максима. Сказал, что будет на этой неделе в Москве по делам и заедет со мной поздороваться.

— У меня есть для него предложение, которое, возможно, сможет его к нам получше расположить. Познакомь нас.

— Хорошо. У тебя уже есть идеи, как нам выбираться из этой задницы?

— Я думаю, нам нужно усиливать нашу благотворительную составляющую. У субъектов большая потребность в социальных объектах, но денег их строить у них нет. Наверное, нам следует договориться с губерами, что мы будем бесплатно возводить для них больницы и школы, но в обмен они будут лояльнее к нам относиться на тендерах для строительства нового жилья.

— Возможно, ты права. Что-то еще тебе пришло в голову?

— Я жду результаты маркетингового исследования строительного рынка Европы и стран СНГ. Мне кажется, нам пора выходить за пределы России. Тут мы себя уже практически исчерпали.

— И как ты предлагаешь это делать? — Папа заинтересовался.

— Слиться с какой-нибудь местной компанией, у которой уже налажены связи. Но пока еще ничего не могу сказать тебе точно. Нужно дождаться результатов исследования.

— Хорошо, дочь. Держи меня в курсе.

Уже в обед секретарь зашла ко мне с адресом детективного агентства.

— Как мне кажется, это самое квалифицированное и надежное.

— Спасибо, Светлана.

В обед я на ходу перекусываю у себя в кабинете и спускаюсь на парковку. Времени в обрез.

Детективное агентство находится в центре Москвы недалеко от офиса «Капитал-Строя», поэтому я доезжаю за 10 минут. Прохожу через стеклянную дверь-вертушку и попадаю в приятное светлое помещение с хорошим ремонтом. На ресепшене мне спешит улыбнуться девушка.

— Здравствуйте. Чем можем вам помочь?

— Мне нужно обратиться к частному детективу.

Она согласно кивает.

— Давайте я вас провожу. Скоро у Геннадия Петровича закончится встреча, и он к вам подойдёт.

Девушка проводила меня в переговорную комнату.

— Чай, кофе, воды?

— Капуччино, пожалуйста.

Через пять минут она принесла мне кружку, а ещё через пять появился детектив Геннадий Петрович. Крепкий мужчина лет 45, с усами и в костюме.

— Здравствутйе, — начал он громким басом. — Чем могу быть полезен?

— Здравствуйте. Меня зовут Кристина Морозова, и мне нужно найти одного человека.

Он достал из портфеля блокнот с ручкой и приготовился записывать.

— Назовите всю известную вам информацию об этом человеке. Имя, дата рождения, последнее известное вам место жительства и так далее. Максимум подробностей.

— Степанова Виктория...

И я рассказала ему все, что знаю о Вике. Он внимательно меня слушал, записывал, а в конце спросил:

— Вы уверены в том, что она жива? Или все-таки могут быть сомнения в этом?

Я опешила.

— Очень надеюсь, что жива. А что?

— Просто к нам, бывает, обращаются в поисках какого-то человека, а потом мы узнаем, что он уже несколько лет, как умер. Когда ваша подруга исчезла?

— Я последний раз ее видела восемь лет назад. По словам общих знакомых, она собрала вещи и ушла из дома где-то через год после нашей последней встречи. То есть, семь лет назад.

— И с тех пор ее никто не видел? Никто с ней не общался?

— Нет.

Геннадий Петрович тяжело вздохнул.

— Это очень большой срок. Будьте готовы к тому, что ее больше нет в живых. Мы принимаемся за работу. Сколько займут поиски, точно сказать не можем, все зависит от того, насколько далеко спрятался человек. Но чаще всего мы справляемся за неделю, иногда меньше. Я свяжусь с вами, когда будет хоть какая-то информация.

— Спасибо, — только и смогла выдавить я из себя и покинула их офис.

Глава 18. Сестра

Из детективного агентства мне позвонили через три дня.

— Кристина Игоревна, — начал Геннадий Петрович, — мы нашли вашу подругу. Приезжайте.

Я в этот момент проводила совещание с Александром Александровичем насчёт внедрения своего человека в «Росстрой». По словам главы нашей службы безопасности, в этой компании сейчас есть вакансия в международном отделе, поэтому проще всего будет засунуть крысу туда. Я дала одобрение, и уже с завтрашнего дня наш агент начнёт процедуру трудоустройства.

Александр Александрович удалился, и я тут же стала собираться в детективное агентство.

— Светлана, мне нужно отъехать. Если меня будут искать, то говорите, что я на выездной встрече.

— Хорошо.

По дороге к частному детективу я почувствовала, что у меня меня стали дрожать руки, а сердце быстро заколотилось. Как в предвкушении чего-то того, что ты так давно ждал и вот наконец скоро получишь.

Я еще прождала Геннадия Петровича минут 15, пока он заканчивал встречу с другими клиентами. От нетерпения я уже чуть ли не подпрыгивала на стуле.

— Кристина Игоревна, вот все, что нам удалось узнать о вашей подруге, — положил он на стол передо мной папку и сел напротив, — если вкратце, то она ведёт беспорядочный образ жизни. Употребляет алкоголь и наркотики, несколько раз привлекалась правоохранительными органами в качестве свидетеля, когда за сбыт запрещённых веществ судили ее знакомых. Ей самой обвинений пока не выдвигали, но это «пока». Ее сожитель торгует героином, и она об этом знает. Поэтому, если его когда-нибудь возьмут, а его возьмут, я в этом уверен, то вашу подругу могут обвинить в соучастии.

Он перевёл дыхание, а я почувствовала, что мое сердце опустилось в пятки.

— Вам нужно срочно забирать ее от него. Но ни в коем случае не езжайте к ним домой одна, это может быть опасно. Ее сожитель был ранее судим не только за наркотики, но и за разбойные нападения, а также за покушение на убийство. Попросите кого-нибудь из знакомых с вами съездить. Их домашний адрес, а также коды от домофона указаны в досье.

Я тяжело сглотнула.

— Хорошо, Геннадий Петрович, спасибо. Держите ваш гонорар, — и я положила перед ним конверт.

Я взяла папку и собралась уйти, но уже на выходе он меня остановил.

— Кристина Игоревна, — я обернулась, — у вашей подруги есть сын. Ему три года, и он живет с ними. Кто отец, нам установить не удалось, но это точно не ее нынешний сожитель. С ним она недавно.

Я лишь кивнула ему и на негнущихся ногах направилась к машине.

Не знаю, сколько я просидела в автомобиле. Почему-то резко захотелось курить, хотя зависимости от никотина у меня нет. На вечеринках в Гарварде я могла затянуться сигареткой-другой за компанию с друзьями, но это бывало очень редко.

Восстановив равновесие, я поехала в «Золотой ручей». Дома я сразу направилась к своему сейфу. Достала из него пачку пятитысячных купюр и пистолет. Посомневавшись немного, взяла еще вторую пачку. Положила все это в сумку и поехала по адресу из досье.

Мне некого просить съездить со мной. Можно было бы обратиться к Илье, но он сейчас наверняка слишком занят подготовкой к тендерам. Попросить Максима? Он не помнит Вику. Да и она в его присутствии может сболтнуть лишнего. Обратиться к Егору? Он в субботу ясно дал понять, как теперь относится ко мне. К тому же он снова друг Максима, а связываться с приятелями Самойлова я больше не буду никогда в жизни. Между нами и так достаточно преград. Не хватало еще одной в виде его друга.

Я подъехала к серой пятиэтажке в одном из самых отдаленных районов Москвы уже вечером. Набрала код на двери подъезда и зашла внутрь. В нос сразу ударили запахи мочи и мусора. Стараясь глубоко не дышать, я поднялась на третий этаж и позвонила в дверь. Мне никто не открывал, но я продолжала звонить снова и снова.

Через какое-то время я все-таки услышала за дверью шорох в перемешку с нецензурной бранью. Замок щелкнул, дверь открылась и передо мной предстал пьяный мужик в грязных спортивных штанах и без майки. Его тело было усыпано различными татуировками. Нет, даже не так. Его тело было усыпано зековскими наколками. Довольно длинные для мужчины волосы седого цвета спадали сальными прядями на лицо.

— Чего тебе? — Взревел он.

Я перевела дыхание (насколько это возможно в вонючем подъезде) и выдавила из себя:

— Вика тут живет?

Он удивился моему вопросу. Слегка откинул голову назад и провёл по мне глазами снизу вверх и обратно. У меня тут же появилось желание тщательно смыть с себя мочалкой его взгляд.

— Ну, допустим. — Протянул он. — А ты кто такая?

— Я ее сестра.

Лицо этого типа вытянулось в изумлении. Он еще какое-то время на меня оценивающе посмотрел, а потом крикнул вглубь квартиры.

— Вика! Тут пришла какая-то расфуфыренная цаца и говорит, что она твоя сестра.

В этот момент я услышала, как внутри что-то разбилось. Мне уже надоело стоять у двери, поэтому я просто оттолкнула от прохода этого типа и зашла внутрь.

И через секунду в прихожей появилась она. Моя подруга детства. Моя названная сестра. Крестная дочь моей мамы.

Ей только-только исполнилось 26 лет, но передо мной сейчас стоит не молодая и красивая девушка, какой она когда-то была и какой она должна была остаться до сих пор. Передо мной стоит пропитая, обдолбанная девица лет на 10 старше своего реального возраста. Грязные темные волосы убраны в небрежный пучок, в зубах сигарета, а из одежды только мужская футболка с жирными пятнами.

Она стоит, замерев, и не сводит с меня взгляда. Что я вижу в ее потухших глазах? Лишь обиду и боль.

— Ты? — наконец со смешком выдавливает она из себя и затягивается сигаретой.

— Я, — тихо отвечаю и чувствую, как на глаза наворачиваются слезы.

— Что тебе нужно?

— Я приехала за тобой.

Вика нервно засмеялась.

— Не нужно было. У меня все хорошо и без тебя.

— Мне так не кажется. Собирай вещи, бери своего ребёнка и поехали.

— Я больше не исполняю твои приказы, Кристина. Ты мне больше не старшая сестра. Коля, — обратилась она к стоящему за моей спиной мужику, — выстави ее отсюда.

И она развернулась и ушла вглубь квартиры. Я обернулась к ничего не понимающему Коле и тихо спросила его:

— Мы можем с тобой поговорить наедине?

— О чем? — Хмыкнул он, — Моя женщина попросила выставить тебя, и я с удовольствием это сделаю.

Я подошла к нему вплотную, достала из сумки пачку денег и положила на столик возле входной двери.

— Ты забираешь деньги, а я забираю Вику и ее ребёнка. И ты больше никогда не появляешься в их жизни.

Он снова прошёлся по мне оценивающим взглядом.

— Ты думаешь, я продам свою девушку? — И тихо рассмеялся.

Я молча достала из сумки вторую пачку денег и положила ее рядом с первой. Больше кроме пистолета мне доставать нечего, и я почувствовала, как по спине от страха прошёлся холодок.

— Брюлики еще гони свои.

Я послушно сняла с себя серьги и кольцо и положила рядом с деньгами.

— И вот это, — указал глазами на браслет Максима.

— Это не отдам. Бери, что даю.

Хорошо, что кулон мамы сейчас скрыт под моей блузкой.

Мгновение он еще просверлил меня взглядом, а потом быстро взял деньги, мои украшения, выдвинул первый ящик столика и положил их туда. А потом пошел вглубь квартиры и громко сказал:

— Вика, собирай манатки и проваливай отсюда со своим спиногрызом. И больше, чтобы вы тут не появлялись.

— Чтоооо? — Закричала она.

— Что слышала. Вон из моего дома.

Вика выбежала ко мне в коридор.

— Что ты ему сказала, тварь!?

— Делай, что тебе говорит этот мужчина, — спокойно ответила ей.

Она в недоумении перевела взгляд с меня на него и с него на меня.

— Коля, не слушай ее что бы она тебе ни сказала! Ты не знаешь, какая она на самом деле!

— Вика, я даю тебе на сборы десять минут. Иначе я вышвырну тебя отсюда силой, — спокойно парировал он ей.

Подруга тяжело задышала и завертела головой. В этот момент из комнаты вышел ребенок, одетый в одни трусики.

— Мама, я хочу кушать, — обратился он к ней.

— Мишенька, вернись в комнату. Я сейчас к тебе приду.

Ребенок послушно развернулся и хотел было направиться внутрь, но Николай грубо схватил его за руку и толкнул ко мне. Ребенок тут же заплакал.

— Никаких «вернись в комнату», Вика. Убирайся вместе со своим спиногрызом.

По ее щекам потекли слезы.

— Но как, Коля...?

— Вика, у тебя осталось пять минут, — зло прорычал он ей.

Она мгновение помедлила, еще раз прожгла меня ненавидящим взглядом, а потом выдавила из себя:

— Хорошо. — И ушла куда-то внутрь вместе с ребёнком.

Через пять минут она вышла, одетая в джинсы и другую майку, но не менее грязную, чем была на ней до этого. На мальчике были короткие шорты и футболочка. Вика обула кроссовки, надела обувь на ребёнка, взяла сумку и вышла из квартиры. Я чувствовала ее ненависть кожей.

Мы спустились к моей машине молча. Она села вместе с ребёнком на заднее сиденье и отвернулась к окну. Машина медленно наполнилась запахом перегара, и я опустила до половины окно возле себя.

— Куда ты нас везёшь? — Спросила Вика минут через 15.

— К себе домой.

— Зачем?

— Вы теперь будете жить со мной.

— Я не хочу.

Я тяжело вздохнула.

— А что ты хочешь, Вик? Сесть в тюрьму за наркотики? Чтобы тебя лишили родительских прав и забрали твоего ребёнка в детский дом?

— Думаешь, можешь вот так появиться через восемь лет и все снова будет по-твоему? — Зло выплюнула и повернула голову от окна на меня.

Я ей ничего не ответила. Мы доехали до Золотого ручья в тишине. Дома мы поднялись на мой второй этаж, я достала из своего шкафа какие-то вещи, дала их Вике и сказала идти в душ, которым раньше пользовался Максим. Пока она мылась, я отвела ребёнка на кухню и покормила пюре с котлетой.