Так проходит час, потом второй. Окно в моей комнате открыто, и я начинаю слышать посторонние голоса: постепенно подтягиваются их друзья. Потом кто-то включает музыку и уже вовсю слышится смех. А я так и лежу, как живой труп. Слез нет, лишь бездонная чёрная дыра внутри.
Неожиданно в мою дверь раздаётся стук.
— Войдите, — говорю бесцветным голосом.
Ручка опускается, и в дверном проеме появляется Максим. Он одет в синие джинсовые шорты до колен и светлую футболку.
— Ты не спустишься? — Тихо спрашивает.
— Я там никого не знаю.
— Ты знаешь меня.
Я хмыкаю.
— А ты меня нет.
Он тяжело вздыхает, приваливается к дверному косяку и скрещивает на груди руки.
— Мне очень жаль, что это так. Но, может, я смогу узнать тебя заново? — И слегка разводит губы в грустной улыбке.
Я ничего не отвечаю и отворачиваю голову от него обратно к потолку. А он так и стоит в дверях и смотрит на меня немигающим взглядом.
— Кристина, пойдём. Пожалуйста, — снова говорит через какое-то время.
— Зачем?
— Затем, чтобы я больше с тобой общался и лучше тебя узнавал.
— Не думаю, что тебе это нужно.
Какое-то время он медлит с ответом, но потом все же говорит:
— Нужно.
Я беспомощно опускаю веки. Кажется, в горле уже стал образовываться ком.
— Кристина, я не отстану от тебя, пока ты не пойдёшь со мной.
Надо было нахрен уехать сегодня из дома с родителями. Они теперь стали работать и по субботам. Как я сразу не додумалась свалить отсюда? Рассчитывала отсидеться в своей комнате. Мазохистка.
— Хорошо, я сейчас спущусь. Дай мне 10 минут.
Максим разводит губы в довольной улыбке.
— Ровно через 10 минут я поднимусь за тобой снова, если ты не придёшь.
Он уходит, притворив дверь. Я встаю с кровати и выглядываю окно. Как хоть одеваться на эту вечеринку? Девушки все в шортах и в верхе купальника. Нет, я так ходить не готова. Не хочу светить татуировкой.
Снимаю с себя домашний сарафан, в котором я была, и надеваю короткие голубые шорты, чёрную футболку, закрывающую слово Hero на моем сердце, и обуваю белые кеды марки Converse. Расчесываю волосы, слегка подправляю легкий макияж, который сделала еще утром, и иду в сад.
Не успела я еще никого разглядеть, как откуда-то сбоку услышала до боли знакомый громкий голос:
— Вы только посмотрите, какие люди в нашем скромном Голливуде! Ну надо же, Кристина Морозова собственной персоной почтила нас, простых смертных, своим визитом!
Я резко оборачиваюсь на голос и буквально замираю. Передо мной стоит... Егор Кузнецов. Он повзрослел, лицо стало мужественнее, а взгляд дерзее. Одной рукой он держит стакан виски, а второй обнимает прильнувшую к нему голубоглазую блондинку с явно силиконовой грудью и надутыми губами.
Что он тут вообще делает???
На его крик в мой адрес обернулись все присутствующие, включая Максима, и сейчас с любопытством за нами наблюдают. Кажется, кто-то даже сделал музыку потише.
— И тебе привет, Егор, — безмятежно отвечаю ему и улыбаюсь, — я приехала к себе домой. А что тут делаешь ты?
— А я на предсвадебной тусовке у своего лучшего друга.
Что?
— И давно вы лучшие друзья? — Спрашиваю со смешком в голосе и сарказмом.
— Семь с половиной лет, Кристиночка. С тех пор, как встретились в коридоре МГИМО.
Ну понятно. Значит, не только Олейникова проехала Максиму по ушам. Я не успеваю ничего ответить Егору, потому что в наш явно ядовитый диалог вклинивается Максим.
— Ребят, познакомьтесь. Это моя сводная сестра Кристина. Она восемь лет прожила в Америке, училась там. Недавно вернулась домой.
Я оборачиваюсь к другим гостям. Их человек десять. Может, чуть больше. Максим представляет мне каждого, но я их не запоминаю. Дима, Костя, Витя, Света, Катя, Лиза... В голове уже каша из имён и лиц. Ребята мне улыбаются, что-то спрашивают про учебу в Америке, я им что-то на автомате отвечаю.
— Что будешь пить? — Спрашивает у меня Максим, когда я сажусь за раскладной стол возле беседки. На моем гамаке развалилась какая-то подруга Олейниковой и разговаривает по телефону.
— Бокал белого вина, пожалуйста.
Он мне наливает и передаёт в руки, а потом отходит к Ольге, которая быстренько подозвала его к себе под каким-то предлогом. Я медленно потягиваю из бокала и наблюдаю со стороны.
Я на этом празднике жизни явно лишняя. Они все из МГИМО, все вместе учились. Им весело, они обсуждают каких-то известных только им людей и вспоминают какие-то известные только им ситуации. Я разговор поддержать не могу. Периодически кто-то говорит тосты за счастливую жизнь Максима и Олейниковой, желают им побольше детей. Ольга то и дело спешит поцеловать Максима в губы. Явно демонстративно при мне. Я вижу, что Максим наблюдает за мной и то и дело хочет подойти, но невеста его не отпускает ни на шаг. И как он собирается узнать меня получше, если Ольга чуть ли не на привязи его сейчас держит?
Егор продолжает сверлить меня взглядом. Мне кажется, он хочет со мной заговорить, но его силиконовая кукла очень крепко к нему прильнула. Когда она наконец куда-то удаляется, я сама к нему подхожу.
— Как дела? — Спрашиваю его.
— Прекрасно. А у тебя?
— Тоже хорошо.
— Рада за своего братишку? — спрашивает с издевкой.
— Очень. Искренне желаю ему счастья, — говорю вполне естественно и с широкой улыбкой так, что это не вызывает у Кузнецова никаких сомнений. Мистер Ричардсон на своих семинарах по искусству убеждения выкладывался по полной и действительно многому научил.
Кажется, Егора мой ответ несколько удивляет. Я вижу, что ему не терпится позлорадствовать надо мной. Но не дождётся. Мое отсутствие на протяжении восьми лет и полное безразличие к жизни Максима, которое всем виделось со стороны, сейчас играет мне только на руку. Пусть думает, что я уехала и сама вычеркнула Самойлова из своей жизни. О том, что я без Максима чуть не умерла, известно только Илье.
— Ты слышал что-нибудь про Вику? — Спрашиваю его.
— Неа. После школы больше ее не видел. Эта чокнутая была твоей подругой, а не моей.
Меня его слова немного оскорбили.
— Вика не чокнутая.
Он засмеялся.
— Ага, я видел.
В этот момент вернулась его барби и громко так ко всем обратилась:
— Ребят, а давайте поиграем в «Правду или действие»?
Неожиданно все соглашаются. Что? Мы играли в этот бред на третьем курсе, а они в 26 лет продолжают? Еще бы в бутылочку поиграли. Но чтобы уж слишком не выделяться, мне тоже приходится согласиться. Я и так тут, как белая ворона.
Первой начинает эта кукла. Она о чем-то спрашивает свою подругу, та выбирает действие, и она загадывает ей залпом без закуски выпить рюмку водки. Потом эта подруга обращается к какому-то парню, а он еще к кому-то, а тот еще к кому-то. Меня, к счастью, никто не замечает. Я уже хочу лечь на свой гамак, так как он наконец-то освободился, как вдруг ко мне обращается один из друзей Максима. Кажется, Костя.
— Кристина, правда или действие?
Я сейчас не намерена говорить правду. В этой игре, конечно, можно легко и соврать, если задают неудобный вопрос, все равно никто не узнает, честно я ответила или нет. Но все равно, не хочу даже разговаривать тут с кем-то. Быстро отделаюсь действием и незаметно лягу на гамак.
— Действие, — отвечаю ему.
Он мгновение смотрит на меня, хмурясь и думая, что бы такое придумать. Потом обводит взглядом всех присутствующих девушек и выдаёт:
— Что-то все девчонки в купальниках кроме тебя. Сними футболку.
— Я без купальника, — говорю ему.
— Тем интереснее.
Все парни, кроме Максима, одобрительно загудели. Кузнецов так громче всех. Мне стало неловко. Я не стесняюсь своей груди, у меня почти третий размер и сейчас на мне очень красивый кружевной лифчик из Victoria's Secret. Но татуировка...
Впрочем, Максим все равно ее не помнит. А свою наверняка давно свёл и уже забыл о ней. Зачем ему татуировка, которую он сам не знает, почему сделал?
Я безразлично пожимаю плечами и снимаю с себя майку, отбрасывая ее куда-то в сторону. Больше десяти пар глаз тут же приковываются к моей груди.
— У тебя татуировка? — Удивленно восклицает Егор.
— Как видишь.
Мне кажется, он хочет спросить что-то еще, но его отвлекает блондинка, начав что-то нашёптывать на ухо. Я разворачиваюсь по направлению к гамаку и невольно бросаю взгляд на Максима. Он сильно напрягся, сцепил челюсть и, кажется, не дышит. Он смотрит то мне в глаза, то на грудь. Хотя, думаю, не на грудь, а на область сердца. Потом он резко отворачивается, и я замечаю, как Максим сжимает кулаки. У него снова дежавю?
Я все-таки спешу улечься на гамак, как меня останавливают.
— Кристина, теперь ты должна что-нибудь кому-нибудь загадать.
Черт, точно. Что и у кого спросить? У Максима при всех не хочу, у Олейниковой тем более.
— Егор, правда или действие?
— Правда, — с вызовом отвечает мне.
Я немного медлю, а потом все же решаю задать интересующий меня вопрос.
— Ты бы смог простить другу предательство?
Улыбку с лица Кузнецова, как рукой сняло. Он нервно сглотнул, а я мысленно захлопала в ладоши.
— Смотря какое предательство, — начал, смотря мне ровно в глаза. — Если оно касается девушки, то да.
— Почему?
— А это уже второй вопрос, Кристина.
Я хмыкнула и наконец-то пошла к гамаку. Напоследок я заметила, что его силиконовая кукла недовольно поджала губы.
Глава 14. Ее грязный секрет
Глава 14.
Они продолжили играть в эту игру, кто-то даже что-то спрашивал у Максима и Олейниковой, но я уже не слушала их. Неожиданно мне на телефон упало сообщение от Ильи.
«Привет! Я сейчас недалеко от Золотого ручья. Ты дома?»
«Да»
«Заеду в гости?»
«ДА!!!!!!»
«Ок, скажи точный адрес»
«Вишневая 17. За 5 минут до того, как будешь подъезжать, набери»
«Ок»
Какое счастье! Наконец-то у меня появится повод свалить с этого чужого праздника жизни. И я действительно давно не виделась с Ильей. Ну как давно. Чуть больше месяца, с тех пор, как он приезжал ко мне в Америку и в очередной раз меня спасал.
Я невольно задумалась о Бостоне и стала вспоминать свою жизнь там. Друзья вовсю мне пишут в мессенджерах, но из-за работы совсем нет времени отвечать. Не знаю, сколько я так пролежала, как вдруг у меня зазвонил телефон.
— Я возле твоего дома уже, — начал Илья.
— Паркуйся у ворот и заходи. Калитка открыта. Я в саду за домом, увидишь.
Я нажала отбой звонка и неожиданно осознала, что до сих пор лежу в лифчике.
Черт!
Моментально подскакиваю и возвращаюсь ко всем присутствующим, которые продолжают играть.
— Ко мне приехал друг, так что вынуждена вас покинуть, — громко им объявила и стала оглядываться в поисках своей футболки. — А где моя майка? Никто не видел?
— Вон она, — указала мне какая-то девушка на деревянное ограждение беседки. Это я ее туда швырнула?
Срываюсь со своего места и судорожно пытаюсь вывернуть ее с изнанки, как назло она выпадает у меня из рук.
— Блин! — Восклицаю и поднимаю ее с земли.
Кажется, на меня сейчас все смотрят. Но я не успеваю надеть на себя футболку, потому что уже слышу из-за спины крик Ильи:
— Красотка!
— Черт! — говорю вслух и оборачиваюсь к нему.
Токарев быстрым шагом и с широченной улыбкой направляется ко мне. За несколько секунд преодолевает оставшееся между нами расстояние и заключает меня в крепкие объятия, поднимая с земли.
— Привет, Крисси, — и целует меня в щеку.
— Привет, Илюш, — целую его в ответ.
В этот момент он от меня отстраняется, кидает взгляд на мою грудь и со смешком выдаёт:
— Это ты меня так встречаешь?
— Не дождёшься! — Бью его кулаком в плечо и натягиваю майку.
— Да ладно тебе, Крисси, а то я тебя в лифчике никогда не видел.
Я закатываю глаза.
Он осматривается вокруг с немым вопросом. Сцену нашей встречи сейчас все очень внимательно наблюдают. Максим сверлит Илью взглядом, Егор почему-то тоже.
— Ребят, это мой ближайший друг Илья. Мы с ним вместе учились в Гарварде.
Я вижу, что ему польстило словосочетание «ближайший друг». Хоть мы с ним и условились давно, что мы не друзья, потому что все-таки конкуренты, но я знаю, что на самом деле ему очень нравится, когда я его так представляю.
— Привет, — ответили ему все в один голос.
Токарев по-хозяйски обнял меня за плечи.
— Я тот, кто знает про Крисси абсолютно все. Каждый ее грязный секретик!
— Замолчи! — Смеюсь и толкаю его в бок. — Ладно, пошли в дом, — я разворачиваюсь и тяну его за руку.
— Эй-эй, подожди. А что у тебя тут за тусовка?
— Это не моя тусовка, Илья. Пошли, — и снова тяну его.
— А чья?
— Моя, — подаёт голос Максим и подходит к нам с Ильей, — меня зовут Максим, — и он протягивает Илье руку.
Токарев замирает. Я вижу, что он узнал Максима. Я не рассказывала до сих пор Илье про то, что на самом деле с ним случилось. Абсолютно не было времени. Я знаю, что он хотел спросить меня про него, когда звонил мне во время нашей поездки с Максимом в машине, но я сказала ему код «омела». Илья знает, что Максим — это абсолютно запретная для меня тема при любых чужих людях. За восемь лет моей жизни в Гарварде ни один друг, ни одна подруга больше не узнали о моей истории.
— Мы с тобой знакомы, — с улыбкой отвечает ему Илья и пожимает руку.
— Я не помню этого.
— Понимаю, много лет уже прошло.
— Нет, я не поэтому не помню. Я восемь лет назад попал в сильную аварию и частично потерял память. Я не помню весь последний год своей жизни до аварии. И не помню людей, с которыми тогда общался.
Илья удивленно на него уставился. Потом перевёл взгляд на меня. Потом снова на Максима. Я нервно закусила губу.
— То есть, ты не помнишь Кристину?
— Нет. Я познакомился с ней заново чуть больше недели назад, когда она вернулась в Россию, спустя восемь лет отсутствия.
Мне показалось или последние слова Максим сказал с горечью в голосе?
Глаза Ильи расширились еще сильнее. Он повернулся ко мне.
— Крисси, что это значит?
— То и значит, Илья. Максим забыл меня в прямом смысле этого слова. Мы знакомились заново.
Токарев несколько секунд помолчал, а потом выдавил из себя:
— Охренеть! Просто охренеть!
Самое ужасное, что эту картину сейчас наблюдают все присутствующие.
— Ладно, Илья, пойдём в дом, — я снова попыталась его утащить.
— Кристина, — обратился ко мне Максим, — зачем ты так настойчиво хочешь увести отсюда своего друга? Оставайтесь.
— Да, Крисси, давай останемся, — протянул Илья, с любопытством разглядывая Максима. — А что вы отмечаете?
— У меня с моей невестой Ольгой через неделю свадьба. У нас что-то типа предсвадебной вечеринки.
В этот момент к Максиму подошла Олейникова и взяла его под руку.
— Привет, — с улыбкой сказала она, — Я Оля.
Илья окинул ее холодным взглядом.
— Привет, — процедил он ей.
Спасибо, друг.
— Мы тут играем в «Правду или действие», — подала голос Кузнецовская кукла, — будешь с нами?
Илья засмеялся.
— Это главная игра нашего с Крисси студенчества. Конечно, буду.
— Сейчас моя очередь спрашивать, — подал голос Егор, — вот как раз тебе и задам вопрос. Правда или действие?
— Правда, — не задумываясь ответил Токарев.
— Ты сказал, что знаешь все секреты Кристины. Расскажи нам один самый грязный.
Сволочь Кузнецов! Но я уверена в Илье. Он не расскажет им то, что нельзя знать никому. Скорее всего, вспомнит сейчас какую-нибудь смешную байку.
Токарев задумчиво почесал затылок, а потом обернулся ко мне и хитро прищурился.
— Я расскажу про свои Гавайи.
Я закатила глаза. Стремная история, конечно, но ладно.
— Однажды я поехал отдыхать на Гавайи со своей девушкой. Все было прекрасно, но однажды во время нашей с ней, кхм, совместной ночи у меня раздался звонок. Телефон лежал на тумбочке у кровати, поэтому я кинул на него взгляд, не отрываясь от девушки. Звонил незнакомый номер. Сначала я хотел проигнорировать, но потом подумал, а вдруг что-то с Крисси случилось? Просто я везде был ее контактом на случай экстренной связи и однажды, когда на нее наехала машина, мне так звонили из больницы. В общем, я попросил девушку дать мне пару минут, взял трубку и услышал на том конце провода рыдающую Кристину. Она мне рассказала, что находится в тюрьме и попросила вытащить ее оттуда. Я охренел, когда услышал, что Крисси в тюрьме. Естественно, я тут же собрался, купил билет на ближайший рейс до Бостона, оставил свою девушку одну на Гавайях и полетел к Кристине. Оказалось, что она так же, как мы сейчас, играла в «Правду или действие» и какой-то идиот загадал ей украсть в магазине бутылку вина. Крисси воровать не умеет, поэтому ее тут же поймали, вызвали полицию и увезли в обезьянник. И представьте картину: я захожу вносить за Кристину залог, чтобы ее отпустили до суда, а она реально сидит за решеткой вся в слезах рядом с какими-то проститутками, наркоманами и реальными ворами. В общем, я вытащил Кристину, а через неделю суд назначил ей административный штраф. Но зато Кристина познала жизнь в Америке от А до Я. И в тюрьме была, и в Белом доме.
После рассказа Токарева на мгновение воцарилось молчание, а потом все взорвались от смеха. Но Максим и Егор почти не смеялись, лишь слегка улыбнулись. Они оба продолжали сверлить нас с Ильей взглядами. Токарев при этом свою руку с моего плеча так и не убрал.
Глава 15. Один-Ноль
Через какое-то время после прихода Ильи мы с ним потихоньку сливаемся с вечеринки. Садимся вдвоём на лавочку в беседке, и он тут же спрашивает:
— Кристина, еще раз расскажи мне, что произошло с Максимом?
На самом деле мне не очень хочется сейчас говорить с Ильей об этом. Мне гораздо важнее узнать, каким таким чудесным образом он оказался возле «Золотого ручья». Он живет совершенно в другой стороне.
— В день, когда я улетела в Америку, Максим попал в чудовищную аварию. Он частично потерял память. Не помнит некоторые фрагменты из детства и свой первый год в Москве. Илья, он в прямом смысле слова забыл меня.
— А почему ты об этом ничего не знала?
— Потому что отец мне ничего не сказал. А я за восемь лет ни разу не приехала.
— Но твой папа же сказал, что Максим поменял номер телефона...
— Он соврал.
У Ильи округлились глаза.
— То есть, ты хочешь сказать, что ты восемь лет убивалась по Максиму, потому что твой отец тебе соврал???
— Да.
— Жесть, — Токарев беспомощно схватился за голову. — Просто жесть. И что ты теперь думаешь делать?
Я закрыла лицо ладонями.
— Я хочу вернуть его, Илья. Я люблю его.
— Конечно, возвращай! Тем более, когда мы точно знаем, что он тебя не предавал.
Я посмотрела на Токарева и тихо вымолвила:
— Но он с ней семь лет, Илья. Семь лет! У них через неделю свадьба...
Он задумчиво постучал пальцами по скамейке.
— Он все эти семь лет должен был быть с тобой, а не с ней. И через неделю у него свадьба должна была быть с тобой, а не с ней. Кристина, она просто тупо заняла твоё место.
От этих слов друга по щекам потекли слезы.
— Илья, ну почему я такая неудачница?!
— Эй, ну ты чего ревешь? Иди сюда, — и он притянул меня к себе.
Я уткнулась в его плечо, а слезы уже ручьём полились из глаз. Минут через пять Илья мне тихо прошептал на ухо:
— Твой Максим не сводит с нас глаз. И его друг, который просил рассказать секрет о тебе, тоже.
— Этот друг — Егор Кузнецов. С которым я в школе встречалась и из-за дружбы с которым Максим отверг меня в ту новогоднюю ночь.
Я уже отстранилась от Ильи и стала вытирать лицо.
— Подожди, так он же тебя пытался изнасиловать? И Максим же ему еще по морде надавал, ты говорила.
— Да. Но как видишь, теперь они снова друзья, потому что Максим ничего не помнит.
Я скосила на них глаза. И Максим, и Егор действительно сверлят нас глазами и, к сожалению, видят мои слезы. Впрочем, по фиг. Мало ли почему я плачу? Может, мы сейчас Америку вспоминаем и ностальгируем.
В этот момент у меня звонит телефон. Это папа.
— Подожди минутку, мне нужно ответить, — говорю Илье и выхожу из беседки. — Алло, пап.
— Кристина! У меня прекрасные новости! — Затараторил отец, — «Росстрой» утром прислал ответное письмо на приглашение на свадьбу Максима. Говорят, что два вице-президента компании будут! Я вот только сейчас дошёл до бумажной почты и увидел их ответ.
— Отлично, пап! — Радостно отвечаю ему, а уже в следующую секунду чувствую, как почва уходит у меня из-под ног.
Так вот почему Токарев приехал... Он знает, кто будет на свадьбе Максима и хочет на нее напроситься. Папа мне еще что-то говорит, но я его уже не слушаю, потому что вижу, как Илья подошёл к Максиму и о чем-то с ним непринуждённости разговаривает.
— Пап, я тебе перезвоню, — бросаю ему и отключаю звонок. — Максим! — зову его, — мне сейчас звонила твоя мама, просила кое-что тебе передать.
Он что-то говорит Токареву напоследок и направляется ко мне. Олейникова провожает его злым взглядом. Но сейчас не до нее.
— А почему она мне не позвонила? — спрашивает меня, когда подходит в упор.
— Максим, Илья приехал для того, чтобы напроситься на твою свадьбу. Ни в коем случае его не приглашай.
Он удивленно на меня посмотрел.
— Это тебе моя мама сказала?
— Нет! — Шиплю ему. — Твоя мама мне не звонила, это я сочинила, чтобы подозвать тебя. На твоей свадьбы будут одни очень важные люди. Токареву нужно с ними пообщаться, поэтому он сейчас сюда приехал, хочет получить приглашение.
Он секунду помолчал, а потом спросил с сарказмом.
— И это твой ближайший друг?
— Да. И ближайший конкурент в одном лице тоже.
Максим еще какое-то время смотрит на меня, а потом тихо спрашивает:
— Почему ты плакала?
— Вспоминали Гарвард, расчувствовалась.
Он по-прежнему не сводит с меня глаз, на его лице читается недоверие.
— Кристина, — буквально выдыхает, и я вижу, как Максим снова напрягается, — а что означает твоя татуировка?
— Это личное, — выдавила ему.
Я спешу от него отойти, но Максим перехватывает меня за руку и разворачивает к себе. Он делает это довольно грубо, но по телу все равно уже побежали мурашки.
— Ответь.
— Я уже ответила, — нервно сглатываю, — извини, мне нужно идти, надо разобраться с Ильей.
Я освобождаю свою руку из захвата Максима и направляюсь к Токареву. Он смотрит на меня в упор. Я подойду к нему секунд через 10. За это время я быстро беру себя в руки, надеваю маску и вполне невозмутимо говорю ему:
— Вернёмся в беседку?
— Да, конечно, — так же непринуждённо отвечает.
Мое сознание сейчас будто делится на две части. Первая ведёт непринужденную беседу с Ильей о Максиме и о том, что делать дальше, а вторая быстро соображает по делу.
Во-первых, откуда Илья узнал, что «Росстрой» будет на свадьбе Максима? Он подослал крысу к ним? Или к нам? Папа сказал, что бумажное письмо с ответом пришло утром. Значит, Илья узнал сегодня, вот и поспешил спонтанно приехать. Если бы он знал заранее, что «Росстрой» у нас будет, то придумал бы более правдоподобную причину, чем просто «Я тут мимо проезжаю». Совершенно точно крыса Ильи читает почту: либо папину, либо «Росстроевскую». В зависимости от того, где сидит. А, возможно, он и к ним, и к нам подсунул стукачей.
Во-вторых, откуда Илья узнал, что сегодня Максим в «Золотом ручье»? А то, что он знал про предсвадебную вечеринку — это совершенно точно. Ведь только Максим может его пригласить на свою свадьбу. Так вот почему он не захотел уйти со мной в дом даже после того, как узнал о том, что Максим потерял память. Хотя, по идее, ему должно было быть настолько любопытно, что он сам должен был поспешить меня куда-нибудь утащить. А он еще целый час играл в эту дебильную игру и шутил шуточки с Максимом.
Ну, Илюша, ну молодец!
Вот мы с тобой и стали реальными конкурентами... Этого стоило ожидать. Однажды должен был настать день, когда нам пришлось бы нащупать друг у друга второе дно.
— А ты будешь рассказывать Максиму про то, что между вами было? — Безмятежно спрашивает меня друг.
— Пока нет. Не хочу так сразу его пугать. Я пока постепенно ему рассказываю события тех лет. Но он помнит нашу самую первую детскую встречу, — также безмятежно отвечаю ему и смотрю пристально в глаза.
На нем сейчас маска, это сто процентов. Он, как и я, говорит о Максиме, а на самом деле думает о другом.
Ну, Илюша, посмотрим, кто кого? Я тебе проигрывать точно не собираюсь.
Мы сидим с ним так, наверное, еще полчаса. Илья держится очень спокойно и безмятежно, абсолютно никак себя не выдавая. Он больше не порывается подойти к Максиму, потому что знает, что это уже будет слишком подозрительно. Мы выходим с ним из беседки, стоим еще какое-то время у стола. Я пью вино, он сок, потому что за рулем. Мы смеёмся, шутим.