Порой она полаивала, и тогда салон попеременно заполняла вонь гари, водки, сожженных тел. Не помогали открытые окна. Василий посмотрел в зеркало заднего вида. В глазах собаки по-прежнему мелькали картинки. Вот он лежит на диване, а Вовка толкает папу в бок, пытаясь разбудить…
Василий отвернулся.
Семнадцатый
…Два мальчика, один худой и черноволосый, другой рыжий и полный, Вася и Толька, сидят на ди-ване.
Почти полное повторение первой сцены, разве что одеты иначе.
– Почему ты не убегаешь? – спрашивает полный.
– Она просто гавкает. Я не брошу друга.
В комнате, разумеется, никого, кроме них, но ребята то и дело поглядывают в центр. Там пустота.
Но они видят что-то.
– Собака прогоняет всех! Я не так хотел! Это не боги!
– Я думаю, что боги. Просто злые. Мы ведь из-за злости вызывали, вот злые и пришли…
– Что мне делать?!
– Поедем в деревню, сотрем в избе клятвы, и тогда они уйдут! Тогда…
Хрюкает свинья. А затем протяжно визжит.
Мальчики замирают, переглядываются и одновременно поворачивают головы к двери, ведущей в прихожую. Там темно.
– Я не хочу… – говорит полный, но… встает.
Худой хватает его за локоть, и полный со злостью отталкивает друга.
Медленно, покачиваясь, идет к темному дверному проему, на пороге замирает, плечи вздрагивают. Хочет обернуться, но не делает этого.
Заходит в черноту.
Близкий план лица худого мальчика, растерянно глядящего мимо камеры.
Тишина.
Затем громкое липкое чавканье.
Мальчик зажимает уши, подтягивает колени к груди, сжимается в комок.
Он лежит и всхлипывает.
А свинья ест.
Затем тишина. Мальчик встает, делает несколько неуверенных шагов.
В квартире раздается крик петуха.
Камера снимает мальчика со спины, он дрожит.
Скоро раздастся собачий лай. Хрюканье свиньи.
Чавканье.
Мальчик стоит и ждет.
Затемнение, медленно переходящее в кромешный, непроглядный мрак.
Конец.
Белые буквы, появляющиеся на экране под микшированную какофонию из петушиного крика, лая и хрюканья.
Режиссер, оператор и сценарист: Диана Романовна Лирина.
В главных ролях: Василий Долгов, Анатолий Репин.
Также снимались…
Восемнадцатый
…Они заехали в ателье, забрали кассеты и стерли данные с компьютера.
Во дворе у дома Василия вытащили пленки, свалили в кучу рядом с детской площадкой, полили жидкостью для розжига, и Толик бросил спичку.
Пламя вспыхнуло в ночи и заискрило в глазах всех троих. Собака гавкнула и начала нарезать круги у воняющего горелой пластмассой, чадящего костра.
– Получилось? Ведь получилось?! – Толик схватил Василия за рукав. – Теперь осталось у тебя удалить и…
Василий смотрел на плавящиеся кассеты. Детство, записанное на магнитной ленте, пожирал огонь.
«Мы все сделали не так», – понял он.
Сгорали улыбающаяся Диана Романовна, маленькие Вася и Толя, дядя Витя, подмигивающий в камеру, мама в красном платье и забавно хмурящийся отец Толика. Их прошлое плавилось и навсегда растворялось в беззвездном черном небе, но…
Петух, собака и свинья не сгорали. В расплавленном месиве исчезнет все, но они останутся.
– Твою-то… – прошептал Василий. – Она хотела помочь.
– Что? Кто? – Толик вздрогнул и ошалело посмотрел на друга.
– Диана Романовна. Все дело в нарезках. Я знаю, что делать. Ко мне! Быстро.
Они вбежали в квартиру, Василий включил компьютер, упал на кресло и стал барабанить пальцами по столу, операционная система, как назло, загружалась медленно, белое колесико долго вертелось на экране, но вот динамики приветственно пиликнули…