Девушки мечты
— Мама, это не моя вина! – воскликнул он дрожащим голосом. – Я пытался удержать бабушку! Но она меня не послушала... взяла деньги из сейфа и сказала, что скоро вернётся богатой!
Руя замерла. Сын стоял посередине комнаты, крепко держа в руках последний золотой браслет - единственный предмет ценности, который успел спасти.
— Бабушка отправилась в казино… – тихо произнёс Эфе.
Эти слова прогремели в тишине номера, перенеся Рую обратно в прошлое. Тогда, много лет назад, мать точно так же покидала дом на долгие часы, возвращаясь опустошённой и униженной долгами.
Её воображение нарисовало картину: плачущая женщина умоляла дочь пойти на рискованный поступок, способный стать её спасением, но оказавшийся губительным для дочери. Смехотворность ситуации поражала Рую, оставляя после себя пустоту.
— Ты слышишь меня, мама? – прервал её размышления взволнованный голос сына.
Руя вздрогнула, возвращаясь в настоящее.
— Да…конечно, слышу тебя… – ответила она и безвольно опустилась на пол. Ей не хотелось верить происходящему, осознавать, что эта страшная история начала повторяться заново. Глубокая рана, из которой Руя никак не могла выйти, оказалась вновь открытой.
***
— Хандан, выйди ненадолго прогуляться, взрослые хотят обсудить кое-что важное, — внезапно произнес грубый голос, будто холодный сквозняк, нарушивший тихую атмосферу.
Настроение в VIP-зале моментально сменилось, стоило появиться Ирем. Медленно, почти лениво, она направлялась к Джину и Хандан, вторгаясь в их мир спокойствия, демонстрируя плавную походку хищника, заранее уверенного в своем превосходстве. Губы ее тронула легкая язвительная улыбочка, заметившая присутствие молодой девушки рядом с Джином. Эта улыбка сочетала надменность и скрытую обиду. Холодные серые глаза, оценивающе скользнули по Хандан, выражая явное высокомерие, словно перед ней стояла простая девчонка, смевшая занять чужое место.
Хандан почувствовала, как кожу окатило волной неприятного холода. Инстинктивно она прижалась ближе к Джину, молча ожидая поддержки. Тот мягко поправил выбившуюся прядь ее волос и негромко произнёс:
— Успокойся. Пойди - развейся.
Его голос звучал тепло, но твердо. Хотя внутри Хандан ощущалось горечь досады, она послушалась.
Когда она исчезла из поля зрения, Джин быстро привел себя в порядок: надел пиджак, аккуратно застегнул пуговицы на рубашке, расправил волосы. Ирем смотрела на него сверху вниз, едва маскируя чувство гадливого неодобрения.
Джин повернулся к Ирем, которая изящно расположилась поблизости, положив одну ногу поверх другой. Ее короткое золотистое платье едва прикрывало бедра.
— Мы уже не держим зла? — поинтересовался он, глотнув ледяного шампанского, чтобы увлажнить пересохшее горло.
— Ты оказался прав относительно Гюнеш, — спокойно ответила Ирем, развалившись на диване. — Проблемные личности создают лишние трудности.
— Рад слышать, что мы мыслим одинаково, — сухо заметил Джин. — Но ведь не об этом ты пришла поговорить.
— Конечно нет. Я о нашей певице, Арзу. Твои впечатления?
Джин внимательно посмотрел на сцену, словно все еще чувствовал призрачное присутствие исполнительницы.
— Её голос... ну и сама она чудесны.
— Видишь! — оживлённо воскликнула Ирем, слегка подтолкнув его локтем. — Нашли настоящую жемчужину! За такую клиенты готовы выложить кучу денег, лишь бы заполучить её милость.
— Давай притормози, Ирем, — резко прервал её Джин, шумно поставив бокал обратно на столик.
— Почему вдруг? — недоуменно спросила она, глядя на него, словно услышала что-то абсурдное. Затем поняла: — Ах, да... значит, решил сам ею завладеть? Логично. Сначала развлечёшься, а там уже и в расход можно пустить…
Её слова ударили Джина сильнее, чем бич. Взгляд, метнувшийся в ее сторону, почернел, словно самая безлунная ночь. Нет, конечно, он не отрицал своего интереса к Арзу. Девушка была красива и вызвала любопытство, однако он видел в ней нечто большее, нежели очередную пешку в игре богатых развратников. Ирем, слепая алчность которой мешала видеть дальше прибыли, оказалась неспособна оценить потенциал, таившийся в Арзу.
— Рук не распускать касательно Арзу, — жестко предупредил Джин. — Совсем никак.
— Дурак ты! — возмутилась Ирем. — Она лишь - провинциальная простушка и лучше сразу снять все барьеры. Пусть приспосабливается быстрее. Возьму её под своё крыло. Уверяю.
— Хорошо знаком с твоими методами, — усмехнулся Джин. — Если дамочка не хочет расстегнуть юбку за несколько сотен, ты считаешь её потерянной.
— А ты-то какой добрый принц! Бриллианты девушкам даришь, — в её голосе промелькнул оттенок обиженности. — Ради чего стараешься? Чем твоя подружка Хандан заслужила столько внимания? Или, может, стоит попробовать задействовать её иначе?
Разговоры, неизменно сводящиеся к одной и той же теме, порядком утомляли Джина. Ирем вновь собиралась затянуть свою песню о том, что ему давно пора прекратить растрачивать своё драгоценное время на юных глупышек и переключиться, наконец-то, именно на неё.
Ирем была настоящей пройдохой. Со дня первой встречи она вертелась рядом, ластилась. Да и говорить нечего, отдалась бы ему даром, без всяких денег, лишь бы желание было взаимным. Однако Джину это совершенно не подходило. Ирем отличалась ловкостью, исполнительностью, сотрудничество с ней было удобным и выгодным. Любовная связь непременно разрушила бы эту гармонию. Тем более, в последние дни Джин стал замечать, что Ирем всё чаще оказывает знаки внимания его отцу. Увести девушку у своего отца — это уже чересчур, недопустимый поступок хуже любого другого позора.
Глаза Джина остановились на мужчине внизу зала, единственном госте за отдельным столом, чья физиономия выражала крайнюю неудовлетворенность.
— Проверь его состояние, пожалуйста, — твёрдым голосом распорядился Джин, надеясь отвлечь Ирем от дальнейших попыток. — Выясни, есть ли какие-нибудь пожелания. Подними ему настроение, выпейте вместе.
— Только не его! — скривилась Ирем. — Опять начнёт приставать со своими сальными шуточками, раздражает ужасно!
— Всё просто, дорогая моя, — ответил Джин твёрдо. — Клиент всегда прав. Поэтому поднимись-таки с дивана и отправляйся порадовать его.
С ненавистью бросив взгляд на начальника, Ирем тяжело выдохнула и покорилась. Прежде чем выйти, она наклонилась к Джину и нашептала ему прямо в ухо:
— То единственное, что хочется поднять, расположено гораздо ниже твоей талии. Бесполезно противиться судьбе. У папочки своего спроси, какая я приятная.
Выдохнув короткий, сухой смешок, ладонь Джина приземлилась на её ягодицу, практически оголённой коротким платьем, со звонким шлепком.
— Стерва, — процедил он сквозь зубы.
В ожидании возвращения Хандан, Джин заметил спешащую к нему официантку. Одета она была в стандартное формальное платье с бахромой, соответствующее дресс-коду сотрудников заведения. Несмотря на опрятный внешний вид, в каждом движении чувствовались признаки беспокойства.
Она подошла вплотную и, наклонившись вперёд, быстро зашептала, стараясь не привлекать лишнего внимания:
— Простите, что беспокою, господин, но кажется, в одной из гримёрных происходит что-то тревожное...
2.4
Арзу покинула сцену, а буря аплодисментов продолжала эхом отдаваться в её ушах. Взгляды окружающих устремлялись к ней подобно тихим молитвам, окрыляя невидимым потоком восторга. Внутри царило ощущение опьянения счастьем, взметнувшее мысли к сверкающему великолепию хрустальных люстр, где хотелось парить бесконечно.
Однако внезапное столкновение вернуло девушку обратно на землю. Арзу чуть не потеряла баланс — перед ней оказался Аслан, чьи глаза сияли довольной ухмылкой, ставшей финальным аккордом её триумфа. Для неё эта улыбка была всего лишь раздражающим эхом фальши.
— Великолепно, Арзу, восхитительно! — провозгласил он громче обычного. — Ты покорила нас всех!
С явным намерением показать своё восхищение, он потянулся к её руке, намереваясь запечатлеть поцелуй, однако девушка мгновенно отстранилась, будто прикосновение могло обжечь кожу.
Праздничность момента постепенно угасла, сменяясь неприятным ощущением тревоги. Аслан не был союзником. Он был хищником, как и все остальные.
— Спасибо вам, господин Аслан, — сдержанно произнесла Арзу, подняв голову с достоинством.
Его лицо моментально изменилось:
— Что случилось? — поинтересовался он, переходя на другой тон. — Всё хорошо?
Арзу изучающе смотрела ему прямо в глаза, тщетно надеясь найти там хотя бы проблеск искренности. Нет, снова маска. Теперь ясно одно: нужно быть осторожнее. Не стоит раскрывать карты раньше времени. Шанс выйти победительницей ещё есть.
— Случилось? — искусно повторяла она, маскируя сарказм. — Ничего особенного, господин Аслан. Просто пришло ясное осознание цены вашей похвалы и ожиданий.
Аслан сделал неуверенный шаг назад, на его лице больше не видно было следа улыбки. Очевидно, такой реакции он совсем не ждал.
— Не могу взять в толк, отчего ты разговариваешь со мной таким образом, Арзу, — произнес он, стараясь вернуть былую уверенность, однако растерянность ясно отражалась в его взгляде. — Просто хотел сказать, насколько тобой восхищён. Мне казалось, для тебя это важно.
— В другой ситуации я бы ценила ваше мнение, — спокойно ответила Арзу, чётко выделяя каждое слово. — Всё-таки именно вам поручено руководство творчеством… Однако сейчас поняла самое важное: не стоит доверять тем, кто тебе мило улыбается. Потому что за этой улыбкой скрывается настоящий оскал.
Она выпрямилась, ощутив мощный внутренний подъём силы, и направилась прочь, к гримёрке. Сегодня ей хватило театрального света, музыки и пристального внимания публики. Девушка торопилась скорее снять костюм и остаться одной, чтобы спокойно подумать над своими будущими действиями и настоящими мечтами.
Сбросив блестящее платье, Арзу облегчённо вздохнула. Тысячи мелких украшений, сияющих раньше под светом софитов подобно драконьей чешуе, сейчас болезненно впивались в чувствительную кожу, провоцируя раздражающий зуд. Конечно, наряд выглядел потрясающе, но какая цена была заплачена...
Взгляд метался вокруг. Гримёрка клуба, как и само заведение, блистала нарочитым шиком. Дорогая древесина, бархатистые ткани, мягкий полумрак — здесь царила атмосфера роскоши и избранности. Однако Арзу замечала пустоту за внешним блеском. В каждой улыбке сотрудников она читала искусственность, в каждом отражении угадывалась ложь. Всё вокруг дышало ненасытной жаждой денег и желанием выглядеть богаче, нежели являться на деле.
Платье олицетворяло всю эту иллюзорность. Оно пленило её своей красотой, пообещав сделать её звездой сцены. Но разум постоянно нашёптывал правду.
Пальцы нежно погладили гладкую ткань платья, резко отличавшуюся от шершавости острых пайеток. Два противоречащих чувства боролись внутри неё: желание обрести признание и потребность сохранить свободу. Лицо в зеркале отражало её сомнения. Перед мысленным взором стояла Дилара, уверенная в том, что счастье возможно, если угодишь богатым покровителям. Но сколько времени потребуется самой Арзу, чтобы смириться с подобным образом жизни? Неужели придётся снова и снова натягивать маску искусственно-счастливого лица?
Клуб окружал её, затягивая внутрь, как паук свою жертву. Так же поступал и владелец заведения.
Имя Джина звучало чарующе, будоражило сознание тайнами и интригами. Этот человек воплощал собой силу, власть и способность легко манипулировать людьми, играя ими, словно пешками в игре. Вспомнив его пристальный взгляд сверху, брошенный с балкона, Арзу ощутила жаркий трепет. Взгляд хищника, оценивавшего свою будущую добычу, вдохновлялся её внутренней мощью и предвкушением неизбежного падения. Там читалось обещание бури, которая навсегда перевернёт её жизнь.
Но под маской тревоги теплился и лучик надежды. Надежда на то, что ей удастся найти здесь собственное место, оставаясь верной себе.
«Останься, Арзу... – повторял внутренний голос, пока девушка стояла перед зеркалом в нижнем белье. – Останься. Ведь дома тебя никто не ждёт».
Неожиданно дверь распахнулась, и в проём вошла неясная фигура. Вскоре очертания приобрели чёткость, и Арзу разглядела незнакомца невысокого роста с густыми волосами, половина которых была седой. Лицо украшала странная, голодная улыбка, глаза излучали нечто непонятное, заставляя девушку прижаться спиной к стене.
– Здравствуй, красавица, – произнес он низким басом, который обволакивал словно плющ. – Твой голос меня пленил. Можно взять автограф?
Страх мгновенно пронзил сердце девушки. Быстро осмотревшись в поисках одежды, способной прикрыть наготу, она тщетно пыталась ухватиться за висящий на крючке халат. Но прежде, чем успела что-нибудь предпринять, дверь громко захлопнулась, погружая комнату в полутьму.
Теперь она оставалась одна с мужчиной, чьи шаги нарушали покой помещения, лишь усиливая тяжёлое дыхание Арзу. Незнакомец приблизился, и слабый свет из-под двери высветил его жёсткое лицо и непроницаемый взгляд.
– Уйдите! – выкрикнула Арзу испуганным, дрожащим голосом.
– Ах, как некрасиво, милая, – мягко сказал он, продолжая двигаться вперёд, его улыбка становилась всё отвратительнее. – Я ведь деньги заплатил за приватность. Нельзя так обращаться.
Девушка невольно отползла назад, ощущая рукой холодную стену, надеясь увидеть какую-нибудь лазейку для спасения, но повсюду царствовал лишь силуэт мужчины, стремительно заполонивший пространство комнаты.
– За что вы платили? – шепотом спросила она. – И кому вообще?
– А зачем тебе это знать, моя сладкая девочка? – суховато рассмеялся мужчина, его взгляд снова опустился ниже. – Мне кажется, ты готова ко встрече. Обнажённая и такая соблазнительная…
Арзу замерла, охваченная ужасом, который сковал её движения прочнее любых оков. Его тяжёлое дыхание касалось её лица, рука неспешно тянулась вперёд, будто намереваясь прикоснуться. Закрыв глаза, девушка приготовилась встретить неизбежное.
Мысль промелькнула яркой вспышкой: лицо Джина, его спокойный, бархатный голос, говоривший ей, что она способна выступать именно тут. Он распорядился устроить такую встречу? Тогда понятно, почему молчал заранее.
– Не смейте меня трогать! – отчаянно всхлипывая, проговорила Арзу, когда тяжелая ладонь сжала её бедро железной хваткой. По телу прокатилась волна электрического тока, однако следующим движением стала мгновенная реакция: девушка изо всех сил оттолкнула обидчика.
Мужчина слегка пошатнулся, но быстро восстановил равновесие, ухватившись за туалетный столик рядом с зеркалом. Выпрямившись, его лицо исказилось в злобной усмешке. Эта улыбка оказалась хуже всего остального, поскольку демонстрировала полное удовольствие от происходящего, абсолютное осознание своего доминирования.
— Думаешь, ты меня этим остановишь? — раздался его грубый, насмешливый голос. — Ты ещё не знаешь, кто я такой! А теперь, когда ты показала свой истинный нрав, я буду играть с тобой ещё увлекательнее, — приблизившись вплотную, он резко схватил Арзу за шею и потянул ближе. — Девочки обязаны слушаться хозяина. Видно, твой начальник совсем потерял контроль, но не беда... сам исправлю ситуацию.
Продолжая сопротивляться, Арзу лихорадочно размышляла, сможет ли удрать через дверь, быстро оглушив его ударом ниже пояса.
— Глядеть мне в глаза, когда разговаривает мужчина! — бешено крикнул он, болезненно сдавливая ей подбородок.
Сорвавшись инстинктивно, свободной рукой Арзу крепко впилась ногтями в его кожу рядом с глазами. Мужчина взвыл от боли, однако немедленно отвесил ей сильный удар по щеке, заставивший упасть прямо в кресло.
— Мерзкая шлюха! Сейчас я тебя научу поведению!
Испуганная Арзу сжалась в кресле, защищаясь руками от дальнейших ударов. Внутри неё вскипело желание позвать кого-нибудь на помощь, но кому будет дело до происходящего в таком месте?
Она уже чувствовала, как его ремень зазвенел, поднимаясь над головой, чтобы нанести следующий удар...
Но вдруг послышался другой мужской голос:
— Что происходит, господин Медет?!
Ожидаемый звонкий щелчок так и не последовал. Вместо этого Арзу увидела перед собой Джина, который решительно перехватил руку обидчика, держащую ремень, и уверенно оттолкнул его назад.
— Да, понимаю, девушка вам приглянулась, — торопливо произнёс Джин, удерживая разъярённого посетителя крепкой хваткой. — Однако помните, подобные выходки недопустимы в моём клубе и караются немедленным изгнанием.
Холодно сверля взглядом злоумышленника, Джин продолжал держать его руку, намертво впиваясь пальцами в запястье. Тот отчаянно пытался освободиться, но понял тщету усилий.
— Пусти, Джин! — завопил он. — Я заплатил за твою девчонку кучу бабла, значит имею право делать с ней что захочу!
На мгновение Джин замялся, бросив быстрый тревожный взгляд на Арзу, дрожащую в кресле. Её испуганные молящие глаза невозможно было игнорировать любому нормальному человеку.
— Кому именно вы платили? — спросил Джин бесстрастно, видя, как спесь медленного покидает дерзкого клиента.
— Твоей... той самой... верховной шалаве! — попытался пошутить.
Глаза Арзу округлились в полном непонимании ситуации.
Джин некоторое время оставался неподвижен. Лицо его стало жестким, чуть дрогнувшая бровь выдавала подавляемый приступ злобы, однако он ограничился сухим замечанием:
— Возникло недопонимание, господин Медет. Обязательно выясню детали инцидента позже, а пока предлагаю вам сделать выбор среди остальных девушек, либо сразу двоих. Обсудим подробности в моем кабинете.
Злобно окинув Арзу тяжёлым взглядом, Медет раздражённо кивнул в знак согласия.
***
Воздух в гостиничном номере будто окаменел, нависнув тяжелым облаком над головой. Руя провела рукой по влажному лбу, пытаясь справиться с удушливым состоянием. Её глаза невольно остановились на Эфе, съёжившемся в углу кровати, подобрав ноги и утратившем всякую надежду.
— Бабушка ведь может выиграть? — тревожно пробормотал мальчик.
Сжав губы, Руя ощутила хорошо знакомое чувство ярости. Опять мать, вечно гонящаяся за эфемерной мечтой о счастье, стояла на грани катастрофы. Сколько лет прошло, сколько усилий вложено в восстановление после каждой очередной неудачи, сколько сбережений пошло насмарку... И вот опять всё повторяется заново.
Руе стало страшно осознавать, насколько тонка ниточка, удерживающая её от падения в пропасть безумия. Вспышки воспоминаний захлестнули её волной горя: бессонные ночи, пустота кошельков, отец, тихо смотрящий сквозь неё с горечью и разочарованием. А сейчас настала пауза — тревожная, гнетущая. Какая-то невидимая связь дала сбой. Руя встала и вышла прочь, сама не понимая, что ждёт её дальше.
В коридоре было так же невыносимо душно. Лампы тускло мигали, искажая реальность, превращая стены в нечто холодное и незнакомое. Руя двигалась вперёд почти автоматически, погружённая в хаос мыслей, кружащихся в голове подобно птицам в клетке. Негодование постепенно переросло в отчаяние: действительно ли ей уготовано постоянно исправлять ошибки матери, таскать повсюду свою семейную ношу?
Подойдя к окну, Руя взглянула на ночной город, сверкавший множеством огоньков. Каждый такой маленький лучик означал покой и стабильность кого-то другого — тех, кому не приходилось бояться потерять последнее имущество, терпеть унижения от звонков кредиторов. Мать, казалось, осознанно разрушала всю их жизнь, уничтожая любые надежды на нормальность.
И тут её озарило: почему бы не позволить всему пойти своим чередом? Почему бы не перестать хвататься за обломки прошлого, пытаться спасти ситуацию там, где спасение невозможно? Мысль была страшной, болезненной, но одновременно невероятно освобождающей.
Глубоко вдохнув, Руя вдруг почувствовала странное облегчение внутри. Будущее оставалось неопределённым, но теперь она точно знала главное: хватит жить чужой жизнью. Теперь пришло время сделать выбор самой себе. Ощутив новое понимание, она вернулась назад, к своему сыну, сидящему испуганным комочком на кровати.
— Нам нужно серьёзно поговорить, дорогой, — сказала твёрдо Руя.
Но дверь внезапно распахнулась, заставив её вздрогнуть. На пороге появилась Абиде. Лицо женщины выражало крайнюю подавленность, будто жизнь покинула её тело, оставив лишь оболочку.
— Прости... — еле слышно вырвалось у неё. — Я хотела сделать как лучше...
Слова прозвучали абсурдно, ведь перед Руёй предстала собственная мать, проигравшая последние средства. Сдерживать эмоции стало невозможно.
— Ты совсем спятила?! — вскрикнула она, бросившись вперёд. Гнев прорвался наружу вместе с криком. — Куда делись наши деньги?!
Прижав мать к стене, Руя ожидала услышать внятный ответ. Однако Абиде молча опускала глаза, и плечи её мелко задрожали от сдерживаемых слёз. Видя это, внутренний огонь постепенно угасал, сменяясь горькой болью.
— До каких пор, мама? — сдавленно спросила, ослабляя хватку. — Когда же этому придёт конец?
Эфе, внимательно наблюдавший за происходящим, сжимал последнюю драгоценность — золотой браслет. Руя встретилась взглядом с матерью и снова заметила знакомое выражение пустоты.
— Я хотела как лучше, дочка… — едва слышно пробормотала Абиде, и эти слова завершили разрушение остатков самоконтроля.
Отступив назад, Руя почувствовала себя потерянной и бессильной. Ноги подкосились, дыхание сбилось, словно почва ушла из-под ног.
— Как ты могла… — выдохнула Руя, и в её голосе не было ни злости, ни обвинения, лишь безмерная усталость.
Глядя на сына и мать, она осознавала своё полное одиночество и бессилие.
— Больше не знаю, что делать... — призналась вслух, открывшись наконец своей уязвимости.
Это был не конец, но и не начало чего-то нового. Просто новая-старая реальность, вызывающая ужас и тревогу. Она повернулась к сыну, понимая, что ради него обязана обрести силы.
— Поговорим с Искандером! — неожиданно заявила Абиде.
— С кем? – Руя не поверила своим ушам.
— Племянник должен помочь. Ведь мы с его матерью были родные сёстры, родственниками пренебрегать нельзя…
Руя лишь улыбнулась с насмешкой. Мать, как водится, преследовала собственную выгоду. Однако Искандер? Родственник, от которого она была далека уже много лет? Тот точно не испытал бы радости от их встречи.
— Искандер говоришь… — слова резанули по сердцу, вызывая неприятные воспоминания.
Разум вновь вернулся к последней встрече с кузеном, застывшим взглядом, оценивающим её неудачи и презрительно кривящему губы.
— Именно! — настаивала Абиде. — Другого выбора у нас нет, девочка моя...
Но Руя решительно отвергла предложение.
— Никогда! — твёрдо ответила она, стиснув зубы. — Не унижусь и не буду просить помощи у кузена, ненавидящего меня!
Мать попыталась успокоить дочь, уверяя, что прошло много лет и ненависть давно забыта.
— Нет другого способа, — продолжала убеждать Абиде. — Нам нужна помощь.
Видя, как сомнения борются с отчаянием во взгляде дочери, она добавила:
— Вспомни, кто такой Искандер, Руя. Он сын твоей тёти. Если он откажется помогать, то нам больше никто не поможет…
Руя тяжело вздохнула, осознавая необходимость подчиниться обстоятельствам. Эфе почувствовал изменения в настроении матери и прильнув к ней, сильнее ухватился за её ладонь.
— Ладно, — согласилась она, чувствуя тяжесть принятия решения. — Только я уверена, что он нам откажет.
Абиде лишь грустно кивнула, оставаясь бледной и истощённой. Эфе крепко держал мать за руку, отражая беспокойство, царящее вокруг.
— Мы не просим милостыни, Руя, — мягко говорила мать. —Мы просим помощи. И уж если он нам откажет, то чувствую, совсем туго придётся…
Руя задумчиво качала головой, до сих пор не веря в такое положение дел.
***
На слуху Джин продолжал прокручивать эхо душераздирающих криков Арзу и грубых угроз нахального Медета. В клубе, славящемся безупречной репутацией, едва не вспыхнула трагедия, способная доставить массу хлопот владельцу. Но, к счастью, буйного гостя удалось утихомирить, и сейчас именитый судья приятно проводил время в компании двух дам в специально отведённой ему комнате.
Однако больше всего тревожило Джина другое обстоятельство: человек, которому он поручил управление клубом, ослушался указаний и действовал самовольно. За немалое вознаграждение, которое обошло стороной самого Джина. Для него такой поступок выглядел настоящим предательством. А предатели в кругу близких людей его не интересовали вовсе.
— Где Ирем? — резко спросил Джин у Аслана, занятого подготовкой к дальнейшему шоу в гримерной.
— Понятия не имею, — тот пожал плечами, бросив удивленный взгляд на шефа.
Обычно спокойный Джин редко проявлял раздражение рядом с Асланом, они поддерживали тёплые отношения долгие годы.
— Она ушла, — вмешалась помощница Аслана, расправляя складки костюма артиста. — Перед уходом ей позвонил ваш отец.