– Да идите вы со своим хариусом, – всхлипнула Надя.
Откуда соседка вообще знает, что это именно он?
В общем, предсказание сбылось, но Надя не хотела оставлять Вадима без ужина, поэтому вытерла слезы и проворно, хотя уже не так вдохновенно, обработала вторую рыбину.
Когда она увидела под фольгой такую же чудесную золотистую, как и в первый раз, корочку, в ее душе опять зазвучала упрямая озорная струнка.
– Ну, вот и соврали твои часы, ешь своего хариуса с рыжей полосой.
Вадим потерянно смотрел на нее, бормоча: «Как же так, не может быть…» Он поковырял вилкой в рыбе, сказал, что это очень вкусно, но ему почему-то расхотелось есть, и Наде вдруг стало жалко его:
– Я пошутила, это хариус без полосы, все было, как ты предсказал.
Парень просиял:
– А что с тем случилось?
– Кот, – горько вздохнула Надя.
За ужином она рассказала про то, как сначала приготовила хариуса с рыжей полосой, и про мусор, и про соседку и кота Лямку, и они смеялись, и Вадим говорил «глупенькая девочка, упрямая, зачем же с судьбой спорить», и Надя решила, что в этих спорах на самом деле нет смысла.
Ведь все и так хорошо.
Прошел год, и еще один. Надя была счастлива каждый день как в первый раз, а потом случилось событие, совсем не подходящее для новогодней истории, но о котором обязательно нужно рассказать.
Давняя стычка Вадима с Виктором забылась. Отношения стали ровными – они просто не замечали друг друга. Только иногда Надя видела быстрый злобный взгляд Вадима, который он бросал на соперника, и тогда она живо вспоминала слова «никто, никто не заберет у меня мое счастье, понимаешь, никто!». Теперь-то Надя понимала, что Вадим имел в виду, и ей становилось не по себе, но ненадолго. Жизнь била ключом, крутилась волчком и мельтешила калейдоскопом.
Однажды, снова под Новый год, группа решила выехать на природу.
– Хватит пить в четырех стенах, за городом – красота и горы снега, погуляем, а кому захочется, тот и под елкой напьется, – резюмировала Танюха.
– Но с пользой для здоровья, – добавил Виктор. Они снова были вместе, и в этот раз парень старался изо всех сил: спортивный костюм надевал исключительно в спортзал и, очевидно, потратился на дезодорант.
Вадим сначала отнесся к идее с походом без энтузиазма, но через пару дней радостно сообщил, что ждет не дождется, и что погоду обещают отличную, и вообще, надо после экзаменов развеяться и проветриться.
Надя была рада.
На конечной у заповедника группа вывалилась из маршрутки, радуясь елкам в снежных шапках, белкам и синицам, облепившим кормушки. Студенты перешли по деревянному мостику через покрытый прозрачным тонким льдом ручей и растянулись по тропе.
Вдруг впереди кто-то закричал:
– Смотрите, олени!
– Не олени – маралы.
Все сбились в кучу, глядя вверх. Там, по гребню горы, между редкими деревьями гуляли маралы. Они проваливались копытами в наст и сбивали камешки, которые скатывались на дорогу к ногам походников. Надя, улыбаясь, посмотрела на Вадима, но с удивлением обнаружила, что он побледнел и как-то даже поник.
– Что с тобой, тебе плохо?
– Все нормально.
Вадим исподлобья, как будто со страхом, смотрел на гору. Танюха с Виктором тоже разглядывали маралов и уже двинулись дальше, как вдруг сверху раздался скрежет и с горы, отдаваясь эхом, подскакивая, покатились крупные камни. Звери испугались, ринулись по гребню. Камни со стуком падали на тропу.
Все бросились в разные стороны. Надя тоже побежала, думая, что Вадим последует за ней, но за общим галдежом и шумом услышала его голос. Она обернулась, и все внутри у нее сжалось. Вадим стоял неподвижно, бледный до синевы. Сначала Надя увидела, как Вадим открывает рот, а потом услышала, что он кричал:
– Виктор!
Девушке показалось, что голос ее парня звучал жутко громко и отчетливо, несмотря на шум камнепада. Убегающий в другую сторону Виктор, услышав свое имя, затормозил, обернулся, и тут же булыжник размером с голову угодил ему в правый висок. Юноша разом обмяк и рухнул лицом вниз.
Через секунду после удара он был мертв.
В тот же момент лицо Вадима исказилось. Он ухватился за лоб и бросился к Виктору, упал перед ним на колени, перевернул на спину и начал трясти за плечи, заглядывая в немигающие глаза, беззвучно шевеля губами.
Надя побежала к Вадиму, но застыла, боясь приблизиться.
– Нет, нет, нет… – без конца повторял Вадим. Руки и лицо его были в крови – один из камней рассек ему бровь.
Он обернулся, беспомощно посмотрел на Надю.
Прогулка закончилась.
Группа провела на дороге три часа со скорой помощью и милицией. От шока никто не чувствовал мороза, но, когда служебные машины уехали, всех затрясло, а у Тани случилась истерика, и Надя решила, что нельзя оставлять ее одну.
Надя, конечно, испугалась, увидев Вадима с окровавленной головой, но фельдшер скорой осмотрел его, и оказалось, что это ничего страшного, а еще она всматривалась в одногруппников, пытаясь вычислить, видели они или нет, что произошло, и как Вадим кричал Виктору. Похоже, это видела она одна, а может, и вообще показалось.
Пришли на конечную и ждали такси. Вымотанная Танюха легла на скамейку. Вадим отошел в сторону и прислонился к столбу. Темнело, и в сумерках его перебинтованная голова как будто висела в тумане отдельно от туловища.
Надя подошла, встала рядом и очень тихо спросила:
– Это ты его убил?
Вадим быстро взглянул на нее и забормотал:
– Я кричал, чтобы он отошел, я видел, что на него летел камень.
– Это ты его убил.
Утром Танюха с лицом, распухшим от слез и тонны успокоительных таблеток, уехала к родителям, и у Нади с Вадимом начался скандал, который не утихал до вечера и продолжался весь следующий день.
– Что тебе сказали твои идиотские часы?
– Я спросил: если я поеду в заповедник, смогу ли я отомстить или нет.
– Отомстить?
– Никто не может отобрать мое счастье.
– Да не забирал он твоего счастья, чудовище! Что ты бормочешь?