В этот момент пальцы старика соскользнули, зацепили проволоку, и плохо сидевшая пробка с хлопком влетела в шею владельцу часовой мастерской, угодив прямо в сонную артерию.
Через неделю после похорон сын часовщика принял дела по управлению магазином, уволив первым делом нерасторопную Эллис, и решил навести порядок в кабинете отца. Он вспомнил, что помощница болтала про какие-то чрезвычайно ценные часы, которые старик купил у бродяги в день смерти. Новый хозяин магазина сразу нашел их на видном месте – они были безнадежно неисправны. Электронный механизм оказался намертво закодирован, поэтому настроенный на старый стиль календарь и отставание от правильного времени невозможно было изменить. Какому идиоту понадобилось жить по календарю двухсотлетней давности? Еще он обнаружил, что, если зажать все кнопки сбоку от циферблата, дисплей загорится синим светом и по нему начнет слева направо двигаться витиевато исполненная последовательность цифр. Крутанешь в этот момент колесико – движение ускорится, цифры сольются в одну яркую линию. И так хоть минуту крути, хоть пять, замедляй и ускоряйся – линия будет скользить по дисплею бесконечно.
Сын решил, что покупка за бешеные деньги этого куска металла и пластика, генерирующего случайные числа, была первым и, к счастью, единственным признаком начинавшегося у родителя слабоумия.
Дурацкие часы были отправлены в коробку с бесполезной рухлядью, которая, прежде чем попасть на помойку, а оттуда на одну из брюссельских барахолок, оказалась в комнате пятилетнего Руди, названного в честь деда. Маленький Руди мог часами рыться в коробке, выуживая из нее замысловатые блестящие механизмы. Ему понравились большие часы с ярким циферблатом, по которому бегали цифры. Перед сном он брал часы с собой под одеяло, крутил колесико, и пещера его постели освещалась ярким неземным сиянием.
Однажды, в новогоднюю ночь, Руди-младший аккуратно сложил под елкой полученные от родителей подарки, чтобы как следует разобраться с ними утром, и запрыгнул в постель, захватив часы. Он нажал кнопки в нужном порядке, и экран засветился. Белые цифры, как всегда, побежали по циферблату, но вдруг остановились. Мальчик крутанул колесико еще и еще раз – безрезультатно. Цифры, пробежав пару секунд по экрану, замерли окончательно.
Часы сломались, решил Руди. Он сунул их под подушку и заснул.
Он не знал, что в этот самый момент начертанная на звездном небе линия жизни прежнего хозяина чудесных часов перестала быть бесконечной.
Запустился обратный отсчет.
А в центре засыпанного снегом сибирского города в квартире на пятнадцатом этаже Вадим поцеловал спящую Надю, подошел к окну и улыбнулся приветливо мерцающим на ночном небе звездам. Он был счастлив, полон сил и как никогда уверен в своем бессмертии.
Наверное, как и все мы, когда счастливы.
Марианна Ли
Долгая ночь тридцать первого
Утро тридцать первого декабря Олег посвятил походу по магазинам. Маша, по-праздничному румяная и отчего-то смущенная, сунула ему в руки длинный список того, что нужно докупить к столу.
– Маш, может, мы без твоего элитного шампанского обойдемся? И без икры. За ними же на разные концы города ехать надо, – попытался отбояриться от лишних хлопот Олег.
– Нет, это важно! Какой же Новый год без шампанского и икры? И потом, это нужно для сюрприза!
Маша скорчила умилительное лицо, и Олег сдался. Он обнял свою невесту, чмокнул ее в макушку, там, где начинался ровный пробор светлых волос. Задержался, не желая выпускать ее из своих рук, такую теплую и уютную, пахнущую яблоками и корицей.
Маша первой разорвала объятия, замахала на Олега рукой:
– Ну все, иди, иди!
Олег вышел из квартиры ворча. Больше для виду – ему самому было нужно в торговый центр. Сегодня он наконец решился. Дело оставалось за малым: купить кольцо в бархатной коробочке и букет алых роз. «Да, не очень оригинально, – размышлял Олег, – но зато по всем правилам. Классика всегда в моде».
Из-за кольца он и задержался. Лифт не работал (это в новом-то доме!), и Олег запыхался, забираясь с пакетами на седьмой этаж. Зашел в квартиру уже вечером, когда по улицам города разливались вязкие сумерки.
Свет не горел. Олег щелкнул выключателем, сгрузил на пол звякнувшие сумки.
– Маша? Ма-а-аш!
Ему ответила тишина. Не пахло готовящейся едой, никто не суетился в зале, около наряженной елки. Олега кольнуло неприятное, не оформленное еще в конкретную мысль предчувствие.
Он зашел в спальню, решив, что его невеста решила подремать перед тяжелым вечером. Увидел неплотно прикрытую дверцу шкафа и открыл ее почему-то дрогнувшей рукой.
Полки оказались пусты.
Олег сорвался с места. Он пробежал по квартире, и всюду ему в глаза бросались бреши на привычных местах. Исчезла батарея баночек из ванной, опустел кухонный шкаф, пропали со стены Машины фото. Если бы не знакомый запах духов, висевший в воздухе, Олег бы решил, что год жизни с Машей ему причудился, как смутный, но крайне убедительный сон, приснившийся под утро.
На кухне Олег нашел пустую чашку, на которой отпечаталась алая каемка Машиной помады. Под чашкой лежала записка, длинная и невнятная. Олег выцепил лишь общий смысл. «Я люблю другого, прости».
Первую бутылку шампанского Олег употребил из горла, не чувствуя вкуса. Вторую взял с собой, когда вышел на балкон. Достал из заначки пачку сигарет и жадно затянулся. Год назад он при Машиной поддержке бросил курить. А теперь – зачем было держаться? Зачем вообще что-либо?
В груди распахнулась дыра, через которую тянуло ледяным сквозняком. Шампанское не работало.
Повинуясь мазохистскому порыву, Олег взобрался на подоконник. Распахнул окно, ловя лицом ветер. Нет, он не собирался прыгать. Но усевшийся на левое плечо демон противоречия шептал ему, что подойти к краю бездны и бросить взгляд вниз, пощекотать нервишки – ровно то, что ему требовалось. Олег был готов на любое действие, только бы перебить эту чертову боль, чем угодно, как угодно!
Олег посмотрел под ноги. Начинался снегопад. Случайные прохожие, нагруженные сумками, торопились домой, к оливье, «Голубому огоньку» и наряженной елке. Ровно двадцать одну минуту назад Олег был таким же. Блаженны неведающие.
«И через месяц-другой ты снова станешь таким же, – шепнул голос ангела с плеча правого. – Все пройдет. Не дури, дружище! Боль не длится вечно. Слезай с подоконника, ну!».
Олег почувствовал, как расслабляются мышцы, как накатывает мягкий шум в ушах. Деревянными пальцами он вцепился в оконную раму и уже собирался сделать шаг назад, как вдруг резкий порыв ветра хлопнул балконной дверью. Будто невидимая рука толкнула Олега в спину.
Он взмахнул руками в безуспешной попытке сохранить равновесие. И полетел вниз.
Жизнь перед глазами пронестись не успела. Олег даже не закричал. Вместо этого – животный ужас и так некстати всплывший в памяти факт: при падении с седьмого этажа вероятность летального исхода приближается к ста процентам.
Земля ударила Олега, как самосвал сбивает выскочившего на дорогу глупого зайца. И не было ни тоннеля, ни строгого бородача с ключами от райских врат. Только темнота.
Олег очнулся от холода. Дернулся, рефлекторно отгреб от лица что-то белое и холодное. Удивился тому, как легко руки ему подчиняются. «Это что, снег?» – с удивлением подумал Олег. Резко сел, охнув от боли в ребрах.
И тут же истерично заржал. Он упал в сугроб, который коммунальщики сегодня утром заботливо накидали под окнами.
«Ну все, теперь тридцать первое декабря – мой официальный второй день рождения», – подумал Олег.
Кряхтя, он принялся выкапываться из снежной горы. Кое-как, на четвереньках, выбрался на свет божий – узкую полоску расчищенного тротуара. Встал. Голова закружилась, но через пару мгновений мир остановился и принял привычное положение.
– Надо же! – донеслось откуда-то сбоку. – А мне матушка говорила, что мужики просто так с неба не падают.
Голос был низкий, прокуренный. Оборачиваясь, Олег ожидал увидеть женщину лет сорока, с явными признаками алкогольной зависимости. Вместо этого перед ним оказалась совсем молоденькая девушка, скорее всего еще школьница, в низко надвинутой на лоб шапке и огромной лыжной куртке, явно снятой с чужого мужского плеча. Олег в удивлении разглядывал профиль с аккуратным носом и припухшими губами.
Девушка курила на редкость вонючие сигареты, прислонившись к фонарному столбу.
– Что, гирлянду вешал? – едко бросила она.
Девица пожирала Олега оценивающим взглядом. Так обычно смотрят домохозяйки на курицу, разложенную на рыночном прилавке. Какую выбрать – пожирнее, посочнее? Олегу почему-то стало не по себе.
– Нет, хотел генеральную уборку устроить. Окна мыл, – мрачно ответил он.
Эйфория от чудесного спасения схлынула. Олег стоял на обледенелом тротуаре в одной футболке, босиком – тапочки слетели во время падения, и искать их в снегу его не тянуло. Смартфон остался в кармане куртки, наверху, за закрытой изнутри дверью.
Оценив ситуацию, Олег рысцой побежал к домофону. Задубевшими пальцами принялся тыкать в номера соседских квартир.
Домофон оказался неисправен. Раздавался характерный пиликающий звук нажатой кнопки, но крошечное табло оставалось темным.
– Да почему именно сегодня?! – возопил он к небу, откуда совсем недавно приземлился. Небо не отвечало.