Дарктвайн

— А какие у тебя еще есть способности? — полюбопытствовала я, мгновенно забыв про осторожность.

Мужчина слегка качнул головой, и я заметила, как блеснули в полумраке его глаза.

— Выдавать врагу свое оружие, сидя в его застенках, — еще большая глупость, чем твой визит сюда. Тебе этого знать не положено.

— Я не враг, — возразила я. Затем оглядела пустой коридор и снова заглянула внутрь. — Тебе, наверное, скучно тут сидеть. Хочешь, я принесу книгу?

Из темноты донесся короткий смешок.

— Мелкая, бежала бы ты отсюда подальше.

Я жалостливо посмотрела в темноту камеры. Обида ушла, уступив место простому сочувствию.

— Мне просто жалко тебя. Сидишь тут в темноте, совсем один. А как тебя зовут?

В камере воцарилось молчание. Мужчина тяжело вздохнул, и этот звук отчетливо донесся до меня сквозь деревянную прорезь.

— Каз, — глухо ответил он.

— А меня Ламира, — выпалила я и тут же замерла.

Дура! Я зажмурилась и несильно стукнула себя ладонью по лбу. Зачем я назвала ему свое настоящее имя? Теперь, если он расскажет кому-то из стражников о моем визите, отец точно все узнает.

Пленник, видимо, услышал мой тихий шепот.

— Не бойся, мелкая, — произнес Каз. — Я никому не скажу, что ты тайно пробралась ко мне.

— Правда? — Я снова прильнула к окошку, пытаясь поймать взгляд его скрытых тенью глаз.

— Да. Считай это нашим маленьким секретом.

— Спасибо. — Я облегченно улыбнулась. — Тогда я завтра снова приду к тебе. И принесу книгу, чтобы тебе не было скучно.

Каз опять тихо рассмеялся, словно его забавляли мои обещания.

— До завтра! — шепнула я, оттолкнулась от тяжелой двери и со всех ног припустила назад по коридору. За спиной доносилось тихое эхо его смеха.

Я аккуратно толкнула деревянную створку и выскочила из сырого коридора темницы. За дверью меня ждала Катария. На ее бледном лице отражался неподдельный испуг.

— Почему так долго? — взволнованно прошептала принцесса, хватая меня за плечи. — Я уже думала, что он сделал с тобой что-то ужасное. Хотела идти следом.

— Все в порядке, — так же тихо ответила я, переводя дыхание. — Он хороший.

Катария недоверчиво покачала головой.

— Пойдем скорее отсюда.

Мы двинулись в обратный путь по темному узкому лазу. Обувь снова скользила по сырым каменным ступеням. Подниматься вверх было труднее, подол длинного платья путался под ногами и цеплялся за выступы стен, мешая идти быстрее. Наконец мы добрались до тупика. Катария осторожно приоткрыла потайную деревянную панель и заглянула в щель, проверяя, нет ли кого в парадной галерее дворца.

Коридор был пуст.

Мы быстро скользнули наружу и вернули стену на место. Едва скрытый проход закрылся, мы со всех ног помчались к выходу из замка. Ткань юбок с тихим шорохом била по ногам.

Когда мы выскочили на открытую террасу, Райдер все еще оставался на тренировочной площадке. Заметив нас, он опустил меч и проводил нас долгим, подозрительным взглядом. Мы не остановились и пронеслись мимо, направляясь обратно к левадам.

У деревянного забора конюшни мы наконец затормозили. Мы обе тяжело дышали после быстрого бега. Жеребенок удивленно вскинул голову, разглядывая нас.

Катария оперлась ладонями о колени, пытаясь восстановить дыхание. Немного отдышавшись, она подняла на меня глаза:

— Ну что? Ты видела его?

— Да, — ответила я, оправляя помятые кружева. — Я же говорила тебе, что он хороший. Но он там совсем один, в темноте. Ему скучно.

Катария выпрямилась и строго посмотрела на меня.

— Даже не вздумай. Больше ты туда не пойдешь.

— Если захочу — пойду и без тебя. — Я упрямо вздернула подбородок. — Теперь я сама знаю, где находится этот проход.

Подруга перехватила мое запястье. Ее ладонь была прохладной.

— Ламира, это по-настоящему опасно.

— Если бы он хотел обидеть меня, то сделал бы это сейчас. — Я мягко высвободила руку.

— Он показал тебе крылья? — с любопытством спросила принцесса.

Я вздохнула и покачала головой.

— Нет. Но если я приду снова и принесу ему что-то вкусное, тогда он точно согласится их показать.

Шорох гравия заставил нас обеих мгновенно обернуться. К конюшне со стороны сада приближался гвардеец в парадном доспехе. Мужчина остановился в паре шагов и вежливо склонил голову перед моей подругой.

— Ваше Высочество, — произнес он, а затем повернулся ко мне. — Ламира, твой отец просил передать, что совет затягивается. Он освободится слишком поздно и останется ночевать во дворце.

— Я тоже хочу остаться во дворце! — выпалила я.

Гвардеец сдержанно улыбнулся.

— Отец как раз просил узнать, хочешь ли ты провести эту ночь здесь или предпочитаешь, чтобы тебя отвезли домой под охраной.

— Я остаюсь! — Я радостно посмотрела на Катарию.

— Ура! — Принцесса захлопала в ладоши и подпрыгнула на месте. — Мы будем спать в моей комнате и полночи болтать!

Стражник еще раз поклонился.

— Я передам твое решение отцу. Хорошего вечера, юные леди.

Мужчина развернулся и зашагал обратно к замку. Я проводила его взглядом, чувствуя, как внутри разгорается азарт.

Мы с Катарией еще вовсю радовались, когда на тропинке показалась ее няня, Фрида. Она уверенно шагала к нам, поправляя строгий темный чепчик.

— Катария Торнвальд! Я ищу тебя уже четверть часа, — строго произнесла женщина, останавливаясь.

Подруга моментально перестала улыбаться.

— Только не говори, что опять урок.

— Именно это я и собиралась сказать. Наставник уже ждет тебя в библиотеке.

— Пожалуйста, не сегодня! — простонала Катария, опустив плечи. — Мы только начали играть. Давай завтра?

— Завтра у вас верховая езда и музыка, — отрезала Фрида, скрестив руки на груди. — А сегодня — история земель.

Катария обреченно закатила глаза и указала на меня.

— Но Ламира у меня в гостях! Я не могу ее бросить.

Няня перевела взгляд на меня. Я почему-то сразу поняла, что подруга только что совершила огромную ошибку. Лицо Фриды осталось непроницаемым.

— Тем лучше. Ламира пойдет с вами. Уверена, дочери Логана урок истории тоже не повредит.

— Что?! — вырвалось у нас одновременно.

— В библиотеку, обе. Сейчас же. — Фрида указала рукой в сторону замка.

Катария схватила меня за руку и тихо простонала, пока мы плелись по дорожке:

— Лучше бы нас поймали в темнице.

Мы переглянулись и не выдержали — тихо прыснули со смеху, стараясь, чтобы идущая сзади няня ничего не услышала.

Няня довела нас до массивных дверей библиотеки, открыла их и жестом указала внутрь.

— Хорошего урока, девочки, — строго произнесла она, развернулась и пошла обратно по коридору.

Мы с Катарией зашли в просторный зал, пахнущий старой бумагой и кожаными переплетами. Наставник дождался, пока мы усядемся за длинный дубовый стол, и развернул перед нами большую карту материка. Подруга тут же подперла щеку ладонью с таким видом, будто впереди ее ожидало самое страшное испытание в жизни.

Наставник взял деревянную указку и постучал по столу.

— На прошлом занятии мы остановились на разделении земель, — произнес он, проводя указкой по пожелтевшему пергаменту. — Катария, назовите три государства материка.

— Торендо, Астерис, Вальдар, — без особого энтузиазма отозвалась она.

— И кому они принадлежат?

Катария тяжело вздохнула.

— Торендо — людям, Астерис — астерийцам, Вальдар — вальдарцам.

— Хорошо, — кивнул учитель. — Сегодня мы продолжим разговор об Астерисе.

Я моментально подняла голову, забыв про скуку.

— Об астерийцах?

Наставник посмотрел на меня поверх раскрытой книги.

— Именно о них.

Катария покосилась на меня, незаметно толкнув коленом под столом.

— Ты чего так обрадовалась? — шепнула она.

— Ничего, — быстро ответила я и придвинулась ближе к столу, впиваясь глазами в карту.

Наставник указал на западную часть материка.

— Астерис занимает западные земли. Его народ значительно отличается от людей. Астерийцы живут гораздо дольше нас и обладают способностями, которых у человека нет. Главная из них связана со второй сущностью.

Я тут же перебила, подавшись вперед:

— А у всех астерийцев она есть?

Наставник стоял около карты, удерживая указку на весу. Он слегка постукивал деревянным наконечником по ладони, выжидая, пока я утихну.

— Да, Ламира. Каждый астериец рождается со второй сущностью. Однако проявляется она не сразу.

— А когда?

Катария повернулась ко мне, подперев подбородок.

— Ламира, ты никогда не задавала столько вопросов на уроках. С каких пор тебе стала интересна история?

— С сегодняшнего дня, — буркнула я, не сводя глаз с пожелтевшего пергамента, где западные земли были очерчены темными границами.

Учитель сухо кашлянул, призывая нас к порядку.

— Если вы позволите мне продолжить, возможно, вам не придется спрашивать после каждого предложения.

Я послушно прикусила губу и затихла.

— Вторая сущность пробуждается по мере взросления, — продолжил наставник, и кончик указки плавно пополз по границе Астериса. — Вместе с ней проявляются индивидуальные способности. Они различаются у разных представителей этого народа. Кто-то обретает ментальные силы, кто-то — боевые.

Я смолчала всего несколько секунд. Мысль о пленнике в подвале не давала покоя.

— А крылья?

Катария тихо застонала и уронила лоб на ладонь. Наставник нахмурился, поверх очков разглядывая мою нетерпеливую позу.

— Что именно вас интересует, Ламира?

— У них правда есть крылья?

— Правда.

— У всех?

— Насколько нам известно, да.

— Почему их не видно постоянно? — Я подалась еще ближе, едва не задевая локтем край стола.

— Крылья относятся исключительно ко второй сущности, — пояснил наставник, начиная сворачивать карту. — Астериец способен полностью скрывать их по своему желанию, делая их неосязаемыми для окружающих. Нам они кажутся обычными людьми, пока сами не захотят явить истинный облик.

Рассуждения учителя сложились в четкую картинку. Значит, Каз не обманул меня. Крылья у него были. Он просто не показал мне свой истинный облик.

— А что еще умеет их вторая сущность? — спросила я, провожая взглядом сворачиваемый пергамент.

— Это зависит от самого астерийца. — Наставник опустил карту на край стола. — Их способности разные.

— Они могут читать мысли?

— Нет, — покачал головой учитель. — Мысли скрыты от них так же, как и от нас.

Напряжение немного отпустило, но вопросы в голове не заканчивались.

— А чувствовать… Ну, чувствовать, что испытывает другой человек?

Наставник задержал на мне внимательный взгляд. Он медленно положил указку на стол.

— Некоторые, согласно нашим сведениям, способны ощущать сильные эмоции окружающих.

Я замерла. Значит, Каз не врал. Он действительно уловил то, что происходило со мной у двери камеры.

— Страх тоже? — тихо сорвалось с моих губ.

— В особенности страх, — подтвердил наставник. — Это самая сильная и яркая эмоция.

Катария, которая до этого откровенно скучала, вдруг выпрямилась. Сонливость с нее слетела. Она подалась к столу:

— Если они почти бессмертны, умеют летать и обладают магией, почему тогда они до сих пор не захватили Торендо?

Наставник одобрительно кивнул принцессе.

— Хороший вопрос, Катария. Потому что бессмертие не означает неуязвимость. Астерийца можно убить.

— Как? — тут же вырвалось у меня.

— Так же, как и обычного человека, — просто ответил учитель. — От сильного удара мечом или потери крови их магия не спасет. Кроме того, астерийцы не заинтересованы в завоевании Торендо. Их земли богаты собственными ресурсами. И нынешний правитель Тардан на протяжении долгих лет находится в состоянии затяжной войны с Вальдаром. Им просто не до нас.

— Тогда почему на границе постоянно происходят стычки? — спросила Катария, переводя взгляд с наставника на свернутую карту. — Я слышала, что солдаты до сих пор сталкиваются там.

Учитель тяжело вздохнул и оперся руками о край стола.

— Это отголоски прошлого, Катария. Во времена правления твоего дедушки агрессия исходила именно от людей. Королю нужно было кое-что на чужих землях. Что-то, о чем до сих пор никто толком не знает. Он постоянно отправлял отряды за границу и разжигал этот конфликт.

Наставник замолчал, поправляя воротник сюртука, а затем продолжил тише:

— Твоего дедушки давно нет. Твой отец, наш нынешний правитель, не делает ничего подобного. Но взаимная ненависть между людьми и астерийцами крепла десятилетиями. Ее нельзя стереть за один день. Обычные солдаты на рубежах по-прежнему видят друг в друге врагов, поэтому стычки и продолжаются. Однако сам король Сайрус совершенно не заинтересован в полноценной войне. И, судя по всему, правитель Тардан тоже ее не хочет.

Я посмотрела на наставника. В голове не укладывался простой факт: если оба правителя так сильно хотят мира, почему брат правителя Астериса сидит в темнице? Здесь явно крылось какое-то противоречие. Наставник либо чего-то не знал, либо осознанно нам врал.

Дальнейший рассказ учителя про земли Вальдара пролетел мимо нас. Катария снова уперлась подбородком в ладонь и откровенно дремала, изредка вздрагивая. Я тоже почти не слушала.

Наставник что-то монотонно объяснял про звериные обороты вальдарцев, про их законы и какие-то загадочные истинные пары. Мне было все равно. Все мои мысли крутились вокруг темной подземной камеры и Каза. Способность чувствовать страх, скрытые крылья, нежелание воевать — образ пленного астерийца полностью вытеснил из головы школьный урок.

Я окончательно ушла в свои мысли, бездумно разглядывая узоры на дубовой столешнице. Реальность вернулась ко мне только вместе со стуком деревянной указки.

— На сегодня урок окончен, юные леди, — громко произнес наставник, собирая разбросанные по столу бумаги.

Я вздрогнула, вскочила на ноги и тут же дернула Катарию за рукав платья. Подруга вскинулась, растерянно моргая, будто только что очнулась от глубокого сна. Я схватила ее за руку, и мы торопливо пошагали прочь из душного зала. Оставив позади тяжелые двери библиотеки, мы припустили по коридорам западного крыла. Каблуки наших туфель гулко стучали по паркету, пока мы не пронеслись мимо заспанного стражника у арки и не выскочили на свежий воздух.

Мы остановились посреди дворцового сада. Дневной зной уже спал, и от клумб с раскрывшимися бутонами роз тянуло прохладой. Я повернулась к подруге, пытаясь уложить в голове все услышанное на уроке.

— Значит, они не плохие, — уверенно произнесла я. — И я была права.

Катария удивленно нахмурилась, откидывая темную прядь с лица.

— О чем ты вообще говоришь?

— Ну сама подумай! Никто не хочет войны. Наш король хочет мира, их правитель Тардан тоже. Значит, здесь нет плохих. И значит, Каз тоже не плохой.

— Каз? — Катария округлила глаза и даже сделала шаг назад. — Он что, назвал тебе свое имя?

— Да.

Принцесса смерила меня долгим, встревоженным взглядом. Ее ладонь легла на кованую спинку садовой скамейки.

— Ламира… Я очень надеюсь, что ты не сказала ему, кто ты.

Я почувствовала, как к щекам снова подступает жар. Я опустила голову и принялась носком туфли ковырять мелкий гравий на дорожке.

— Ну… у меня само вырвалось. Я случайно. Честное слово, я не хотела! Не знаю, как так получилось.

— Ламира! Ты с ума сошла? — Катария всплеснула руками. — А если он расскажет стражникам или надзирателям? Нам же с тобой так влетит от отцов!

— Не влетит. — Я упрямо посмотрела на нее. — Он пообещал, что это будет наш маленький секрет. И я ему верю.

Катария тяжело вздохнула, понимая, что ругаться уже поздно. Она провела ладонью по гладким зеленым листьям ближайшего куста.

— Надеюсь, твой астериец действительно держит слово.

Оставшуюся часть дня мы провели в саду, стараясь больше не вспоминать о мрачных подземельях. Дворцовый парк был огромным. Мы бродили по узким лабиринтам из аккуратно подстриженного кустарника, собирали опавшие лепестки белых пионов и плели из них неровные венки, которые постоянно разваливались. Чуть позже мы перебрались к небольшому каменному фонтану в самом центре сада. Мы устроились на прохладном мраморном бортике, болтая ногами и пуская по воде бумажные кораблики, сорванные с полей старой тетради Катарии. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая верхушки деревьев в золотистые тона. Садовники уже начали зажигать первые масляные фонари вдоль дорожек, а из окон кухни потянуло ароматом запеченного мяса и сдобных булочек с корицей.

Глава 3

Сквозь высокие окна спальни проникал бледный предрассветный свет. Катария спала рядом, зарывшись носом в кружевную подушку и тихо сопя. Я осторожно сбросила одеяло, стараясь не скрипеть пружинами огромной королевской кровати, и опустила ноги на холодный паркет. Свежесть утреннего воздуха моментально прогнала остатки сна.

Я на цыпочках подошла к стулу, где висело мое дневное платье. Пришлось застегивать мелкие пуговицы на спине самой, изгибая руки под немыслимыми углами и задерживая дыхание от усердия. Обувь я решила не надевать сразу — взяла туфли в руку, чтобы не стучать подошвами по коридорам.

На невысокой полке у двери лежала стопка книг Катарии. На самом верху покоился пухлый том в потрепанном синем переплете с выцветшим золотым тиснением. Я присмотрелась к буквам — «Сказание о принцессе и драконе южных земель». То, что нужно. Книга была небрежно перехвачена матерчатой лентой. Я прижала ее к груди, бесшумно приоткрыла тяжелую дверь покоев и выскользнула в полумрак коридора.

Только спустившись в парадный холл, я обулась и побежала в сторону дворцовой кухни. Из-за полуоткрытых дверей уже доносился сытный запах топленого масла, свежего хлеба и жареного бекона.

Я робко переступила порог. На кухне вовсю кипела работа. Поварята таскали тяжелые медные тазы, а у огромной печи суетилась толстая кухарка с испачканным мукой фартуком. Заметив меня, она удивленно замерла, удерживая в руке большую деревянную ложку.

— Госпожа Ламира? — Женщина опустила ложку и вытерла руки о край передника. — Что вы здесь делаете в такую рань? Вы чего-то хотите?

— Доброе утро. — Я постаралась придать голосу как можно больше невинности и сделала шаг ближе к длинному разделочному столу. — Я просто очень проголодалась.

Мой взгляд моментально зацепился за плетеную корзинку, доверху наполненную свежими сладостями. Там лежали круглые булочки, густо политые сахарной глазурью и посыпанные корицей.

— Ох, милая, но ведь завтрак для вас с принцессой будет готов уже скоро! — Повариха всплеснула руками, заметив, как я протягиваю ладонь к выпечке. — Не таскайте куски, вы же перебьете себе весь аппетит перед овсянкой.

— Я съем совсем чуть-чуть, честное слово! — Я быстро схватила две самые большие булочки, спрятав одну прямо за спину вместе с книгой, а вторую демонстративно надкусив.

Кухарка лишь обреченно покачала головой и отвернулась к шкворчащей сковороде. Я, не теряя ни секунды, выскочила с кухни и помчалась по переходам к западному крылу дворца. Корица приятно щекотала нос, а теплая глазурь уже начала липнуть к пальцам.

Добежав до знакомой деревянной панели, я затормозила. Сердце колотилось в горле. Я лихорадочно огляделась по сторонам — длинная галерея была абсолютно пуста. Все стражники, видимо, меняли караул на внешних постах.

Я нащупала скрытый рычажок под резьбой, надавила, и потайная дверь бесшумно подалась назад. Я скользнула внутрь темного прохода.

Панель со щелчком встала на место, отрезая меня от просыпающегося дворца. Я снова оказалась в узком лабиринте, пахнущем сухой штукатуркой и старым камнем. Двигаться с книгой и липкими булочками в руках было крайне неудобно, подол платья то и дело терся о холодную кладку.

Я аккуратно спустилась по скользким каменным ступеням крутого поворота, чувствуя, как воздух вокруг становится все более сырым и тяжелым. Шаг за шагом я приближалась к цели, пока не остановилась перед массивной деревянной дверью, окованной железом. За ней меня ждал коридор нижних темниц и Каз.

Я толкнула окованную дверь и тихонько зашла в прохладный коридор подземелья. Шаги по каменным плитам давались легче, ведь теперь я знала дорогу. Подойдя к нужной камере, я поднялась на цыпочки и заглянула в узкое окошко.

Каз сидел на прежнем месте. Из темноты угла донесся шорох. Он поднял голову. Лица я по-прежнему не видела, но кожей ощутила его внимательный взгляд.

— Каз, ты не врал, — выдохнула я, прижимаясь к деревянному косяку.

Из глубины камеры донесся короткий смешок.

— Наставник на уроке рассказал про астерийцев, — торопливо продолжила я, боясь, что нас прервут. — Это правда. У тебя есть вторая сущность. И крылья тоже есть, ты просто их спрятал.

— Я никогда не вру, мелкая, — ровно ответил он. — В этом нет нужды.

Я улыбнулась и вытащила из-за спины добычу.

— Вот. Я принесла тебе булочку. Она с корицей, еще теплая.

Я протиснула выпечку сквозь узкие железные прутья смотровой решетки. Крупные пальцы Каза аккуратно перехватили угощение, и булочка исчезла в темноте. Запах сладкой глазури смешался с сыростью подвала.

— А еще я принесла книгу. — Я с гордостью продемонстрировала пухлый том в синем переплете. — Чтобы тебе не было скучно.

Каз помолчал, а затем в его голосе снова послышалась легкая ирония:

— Мне интересно, как именно я буду ее читать? В моей камере, если ты не заметила, совсем темно.

Я растерянно моргнула, глядя на глухую черную пустоту за решеткой. Об этом я как-то не подумала.

— Хорошо. — Я вздохнула и крепче перехватила переплет. — Тогда я сама тебе почитаю.

Я опустилась прямо на холодный пол коридора, облокотилась спиной о его дверь и расправила подол платья. Открыв книгу примерно посередине, я поймала полоску света от коридорного факела и с выражением начала чтение:

— «И тогда прекрасный принц, закованный в тяжелые цепи злого колдуна, опустился на колени в самой мрачной и темной башне. Его сердце разрывалось от тоски по прекрасной принцессе...»

Из-за двери донесся отчетливый, сдавленный смешок. Каз явно не смог сдержаться.

— Эй! — Я возмущенно постучала кулаком по доске за спиной. — Не смейся, это хорошая сказка! И вообще, этот принц прямо как ты. Ты ведь тоже сидишь в темнице.

— Мелкая, — позвал Каз, и в его голосе звеняще проступило откровенное веселье. — Я далеко не прекрасный принц. И спасать принцесс точно не в моих планах.

— Слушай дальше! — упрямо буркнула я и вернулась к строчкам. — «...Но колдун не знал, что под человеческим обликом принца скрывается могущественный дракон. Настанет час, оковы падут, он расправит свои огромные крылья, сокрушит стены темницы и спасет свою возлюбленную!»

— Сказочный принц, значит, — донесся из темноты его голос. — Очень познавательная история. Как раз для моего нынешнего положения.

Я захлопнула книгу, поднялась с пола и снова прильнула к окошку, упрямо глядя в черную пустоту камеры.

— А что, если бы я оказалась в опасности, ты бы меня не спас? — спросила я. — Ты ведь сильный.

В подземелье воцарилась тишина. Секунды тянулись, прерываемые лишь далеким треском факела. Мне показалось, что Каз даже перестал шевелиться, обдумывая мой вопрос.

— Спас бы, мелкая, — ответил он.

Этот тон сильно отличался от его привычной циничной усмешки. В голосе молодого воина прозвучала странная, почти глухая серьезность.

Я довольно улыбнулась.

— Ну вот видишь! Значит, ты все-таки похож на него. Тоже сидишь в темнице и тоже защитил бы меня.

— Мелкая. — Каз едва слышно вздохнул. По звуку голоса я поняла, что он наклонил голову набок, просто разглядывая меня из своего темного угла. — Тебе заняться нечем? Зачем ты вообще бегаешь сюда?

— Ну… ты же тут совсем один. — Я опустила взгляд на деревянную раму окна. — Тебе, наверное, страшно.

Я замолчала, вспоминая то, о чем так долго пыталась забыть.

— Когда моя мама умерла, отец постоянно пропадал в делах. Я часто оставалась одна в огромном пустом доме. И мне было очень страшно. Я просто не хочу, чтобы тебе сейчас тоже было так.

За дверью послышался долгий, тяжелый вздох. Каз ничего не ответил, но эта тишина больше не казалась мне пугающей или враждебной. Наоборот, она стала какой-то спокойной. Пленник просто молчал, слушая мое тихое дыхание у окошка.

— Мне пора бежать, — тихо произнесла я, вспомнив про оставленную в постели Катарию. — Нужно вернуться, пока никто во дворце не заметил, что я пропала.

Я аккуратно прижала к груди синий книжный переплет.

— Но я попробую сегодня сбежать и прийти к тебе еще раз. Принесу еще что-нибудь вкусное из кухни.

В темноте камеры снова воцарилось молчание, но уже через пару секунд Каз ответил. В его голосе не осталось прежней отстраненности.