Идет Пепельный в подземелье подросший. Видит – то ли змеи, то ли роща. Подходит ближе – дурманящий аромат. Корни яблони манят к себе в объятья уставшего призрака Дуата.
– Где ты был, милый? – нежно спрашивает сквозь сон голос возлюбленный.
– Искал выход.
Она выдыхает:
– Нашел?
В ответ сыплет Кот пыль золотую на корни изъеденные, уязвленные ложью и ненавистью.
– Всё, довольно.
Тяжелеют веки. Секунды вьют из минут парсеки. Исцеляется дерево. Кот укладывается у корней в клубок и ждет.
Тридцать четыре унции пыли.
Разверзается в куполе Подземелья отверстие. Свет жемчужный – в конце тоннеля. К пепельному протягивается рука сильная.
Джей гласит:
– Ну, привет, СимБа!
Я просыпаюсь, потягиваюсь. Пора ловить мышей. Их что-то в доме нашествие. Хотя это всё так, суета.
– Смотри, Солнцеликий! – Барс Нежный кричит, подпрыгивает несется.
Джей выносит Пепельного. Тот вот-вот очнется и вспомнит значение своего имени.
Я улыбаюсь. И отныне приветствую тебя, СимБа.
Ибо то означает:
«Бога Душа».
НеСказ 4. «Жало за Жало»
Шепчу я во сне:
– Где ты сейчас, Одиссей?
Минуло тридцать четыре месяца с тех пор, как выпустил его в странствия. Разошлись мы в стороны разные. Он – на Север. Я – на? море. В заводи к местному Богу Ямы[13 - Народная поговорка гласит: Одесса – Мама, а Сочи – Яма] – Яме[14 - Бог Смерти и справедливости в индуизме].
Тихо здесь. Мертвое чрево Червонного озера, словно склеп для душ мирового потопа. Консервация времени. Хранилище для сокровищ дракона. Но какого?
– Чурчхелла, пиво, пахлава, – на жаре в тридцать четыре и два (34,2) захира[15 - Транслитерация арабского слова «ведьма»] местная призывает к сошествию в сахарную Вальгаллу[16 - Рай для падших воинов].
Солнечный удар. Виде?ние:
Орнитогалум – «Звезда Вифлеемская»[17 - Народное название цветка] взывает ко мне из мест не столь дальних. Полуостров Тамани, запад. Темрук – «сын железа»[18 - Интерпретация имени «Темрук»]. Из-под небес бьют в тамтамы[19 - Древнекитайский ударный инструмент, как гонг] ловцы древних птиц за жабры. Слева кто-то жалобно то ли поет, то ли стонет, причитая «помер».
И вдруг с истошным воплем «Жива!» – славянский знахарь врезает под дых мне. Воздух морской проникает в прорези век. Вот и привет, новый клиент.
Так и ходил к нему лечиться. После куницы, волчицы, ослицы – от звонка до звонка. Тот одним вправлял лапы, другим – ставил мозги на место. Так, говорят, одна и стала его невестой. А как бы не стать? Статен, будто сам Аполлон, как Черномор хитер. Да меж ног – конь двухколесный немецкий. Дивлюсь красоте его. Но Звезда Вифлеемская от Тамани взывает, манит.
– Живи, Джей! – так, смеясь, приветствовал знахарь меня после удара.
Я в ответ улыбался. Но словно падал в безвестную пустоту потери…
– Мы все атомы, Джей, пойми. Плывем в Океане темной материи. Теряем частицы, конечности, время. А нет ничего ведь, кроме любви.
На раз, два, три – выдох. Дергает знахарь за правую ногу. Я ору. Орлу Духа, летящего надо мной, вручаю весточку: «Привет, Единый мой Одиссей».
Знахарь чешет рыжую репу в надежде понять сию невидаль.
Дабы не слыть невеждой прищуривается, достает телефон:
– Вот тебе номер шамана. Он раны душевные исцеляет. Методы, конечно, странные, но, говорят, помогает. Мой привет передай, пусть зачтет. Ну все, бывай!
С тех пор о знахаре – ни слуху, ни вести. А невеста, говорят, спохватилась всех сбережений. А чего ожидать, когда в КриптоСтолице[20 - Крипта – это сокращенное наименование криптовалюты, электронное платежное средство без физического выражения формы. Также в средневековой архитектуре – «нижняя церковь», помещение для почитания мощей святых и мучеников.] растишь фикусы, фиги и финики[21 - Аллюзия к Finiko – финансовая пирамида].
Вернулся звон в ушах. Бьют тамтамы небесные. Как Тамерлан[22 - «Великий эмир, Железный Хромой» – тюрко – монгольский завоеватель, покоривший Среднюю Азию от Каспия до Индийского океана и от Китая до Египта.] хромаю к шаману чудесному. Кругом – голубиные трупы. Расширяются медные трубы, качают валюту. А отходы да плесень – галлонами льют в Червонное. Невыносимо. Повсеместно афалины выбрасываются на берег. Кто-то кричит: «Помогите». Прохожу мимо.
В отеле «Четыре звезды» на закате у моря в номере – ждет меня шаман. Стучусь.
– Проходите, – скрипит то ли дверь, то ли голос.
Хромая, снимаю предохранители с ног. Волочусь к кудеснику. Ожидаю увидеть чудо заморское – с бубном да в ожерелье с костями. Глядь! А то простой русский парень, меньше меня на два фунта.
Вот так круто знахарь развел меня.
– Вы шаман по ногам и душам?
Парень кивает. Резкий запах спирта. Ладонями растирает колено раздутое и мычит: «ОмммНамах». Сердце стучит нитевидно, будто я – покойный монах.
– Кто же вам, батенька, в ногу и душу кол-то вонзил? Да к тому же осиновый.
Парень в корень зрит.
– Это на что Вы сейчас намекаете? Кровососом обзываетесь?
– Не серчайте. Такое случается от проклятья неразделенной влюбленности ведьмы. Встречались ли вам они? Вы им отказывали?
Тут смотрю – силуэт шамана рябит. А над теменем восходит нимб, как свет прожектора. Превращается лик его в морду… Моего ушедшего Пса. Трясу щеками – развеять мираж. Шаман приникает ко лбу.
– Уу, да у вас агония. Ну, тогда в добрый путь! Готовы?
Чувствую – плохо мне. Бледно кивнул да лег на платформу.