Слепая Зона

Глава 23

Стоя на просторном каменном балконе второго этажа, я лихорадочно, жадно вдыхала прохладный ночной воздух, пытаясь унять бьющий меня озноб. Паника внутри всё ещё зашкаливала. Рейнер, бесшумно выросший рядом, тут же аккуратно повесил мне на подрагивающие плечи свой пиджак.

— Извини, — негромко проговорил он, привалившись спиной к кованым перилам. — Вообще-то, клянусь, я думал, мы просто цивилизованно поужинаем и разойдемся по машинам.

— Я не знаю, Торнтон, как именно ты теперь будешь из всего этого выкручиваться, — нервно, прерывисто проговорила я, неотрывно глядя на яркие декоративные фонарики большого сада внизу. — Но реши этот вопрос прямо сегодня. Или что, по твоему плану мне потом придется играть твою официальную невесту, затем жену, а под конец мы ещё и детей ради твоей игры нарожаем? Это, чёрт возьми, уже далеко не шутки, Рейн! — в открытую возмутилась я, резко разворачиваясь к нему и со злостью тыкая пальцем в сторону закрытых стеклянных дверей балкона. — Твоя мать мне предлагает, мать её, свадебное платье в Нью-Йорке выбирать! Рейнар, боже мой...

Я в полном отчаянии отвернулась от него, утыкаясь лицом в ладони.

— Нет. Это какой-то кошмар. Самая настоящая катастрофа, ясно тебе?

Меня моментально, лавиной засыпало удушающим страхом, и я до сих пор не могла поверить, что прямо сейчас переживаю весь этот абсурд в его семейном особняке. Да ещё и моя мать... Боже, что вообще с ней не так? Зачем устраивать войну на чужой территории?

— Знаешь... а ведь в какой-то степени она права, — горько, едва слышно прошептала я, комкая в пальцах края его пиджака. — Я как девушка по всем параметрам точно не гожусь в твой пафосный круг. Это и любому дураку в Оквуде ясно без лишних слов. Но зачем... зачем она с первой же секунды начала прилюдно поливать тебя грязью в твоём же собственном доме? Господи, мне казалось, нас сейчас отсюда просто пинком вышвырнут за её бестактные разговоры.

Рейнер, внимательно наблюдавший за моей истерикой и видя, как меня крупно, судорожно трясет от эмоционального перегруза, вдруг молча шагнул вперёд. Он без лишних слов крепко притянул меня к своей груди, полностью укутывая в объятия от ночной прохлады.

— Всё нормально, Зефирка, успокойся, — негромко, с лёгкой усмешкой проговорил он мне в макушку. — Мой отец и не с такими сумасшедшими людьми работает, поверь на слово. Её выпадами его точно не пронять.

Я, уже не в силах сопротивляться его опекающему теплу, робко обняла его в ответ за талию, до предела прижимаясь к нему и отчетливо чувствуя, как у него у самого под рёбрами бьётся сердце.

— Зря ты всё это затеял, Рейн, — измученно отозвалась я, вдыхая аромат его кожи. — Всё это закончится плохо, очень плохо для нас. Что я должна сказать твоей матери, когда мы вернемся? Что да, я согласна, давайте вместе весело погуляем по элитным бутикам Нью-Йорка и купим мне фату и свадебное платье? И пусть оно сиротливо полежит у меня в шкафу на съемной квартире, пока я действительно не найду себе какого-нибудь дурака в мужья? Так, что ли, по-твоему? Или, может, ты наконец наберешься смелости и скажешь:

«О нет, мама, прекрати, завтра она уже не будет моей девушкой»?

Рейнер поджал губы и негромко, хрипло рассмеялся, глядя сверху вниз на то, как я активно жестикулирую и пародирую его интонации.

— Может, тебе для храбрости лучше ещё вина налить? — шутливо поинтересовался он.

— Заткнись, — тут же беззлобно шикнула я, слабо пихнув его кулаком в бок. — Ну почему всё так сложно, Рейн? Они что, взрослые люди, не могут просто спокойно поужинать, спросить, как у нас дела на экономическом потоке, и всё? Зачем с первой же секунды всё так уродливо усложнять?

Мы постояли так в тишине балкона ещё с полминуты, крепко прижимаясь друг к другу и молча даря друг другу своё осязаемое, спасительное тепло. А затем, глубоко выдохнув, всё же решили вернуться обратно к столу. Мы снова нацепили на лица свои дежурные, безупречные светские улыбки, зашли в столовую и чинно сели на свои места.

Мама, разумеется, стоило нам опустить приборы, мгновенно перевела свой проницательный, суровый взгляд прямо на Рейнара. Было более чем очевидно, что она категорически не собиралась оставлять свой прошлый вопрос без ответа. Напряжение в зале снова возросло.

— Нет, миссис Теона, я ещё не делал вашей дочери официального предложения, — спокойно, ровным и на удивление весомым тоном отозвался Рейнер, уверенно принимая удар на себя и расслабленно откидываясь на спинку стула. — Мы только-только начали наши отношения, и я категорически не хочу торопить события или принуждать Айрис к чему-то, прикрываясь статусом, контрактами или чем-то ещё. Мы сейчас просто плавно плывем по течению. Я без понятия, что именно будет с нами завтра, но и торопить вашу дочь в таких серьёзных, поспешных решениях я не намерен. Это её банально напугает, и она просто сбежит от меня. А мне бы этого очень сильно не хотелось. Потому что я... я слишком сильно люблю вашу дочь, Теона.

Я от его последних слов прямо на стуле вся осязаемо напряглась, едва не выронив салфетку. Внутри всё буквально заледенело от шока. Вот же гад! Хладнокровный, расчётливый хоккеист. Как долго он вообще репетировал эту чертову речь перед зеркалом в своей раздевалке, чтобы она звучала настолько умопомрачительно искренне, чисто и правдоподобно?!

— И ты, мама, — Рейнер плавно обернулся к своей матери, гася её восторженный порыв упрямым взглядом. — Тоже, пожалуйста, не нужно пугать Айрис своими свадебными платьями и салонами раньше времени. Давайте сегодня просто спокойно поужинаем как одна нормальная семья.

Взрослые за столом после его тирады переглянулись и согласно, притихше кивнули.

— Ладно. Отложим эти разговоры на потом, — веско подытожил его отец, мистер Эйдис, возвращаясь к своей тарелке и закрывая эту тему.

Остаток вечера прошёл в каком-то странном, разделенном режиме. Мужчины после десерта на какое-то время ушли в закрытый кабинет отца, чтобы обсудить дела лиги и бизнеса, а мы, женщины, переместились в просторную, светлую гостиную особняка. Мы чинно сидели на дорогих диванах и неторопливо пили чай из тончайших фарфоровых чашек. И, конечно же, именно здесь мне пришлось в одиночку начинать свою собственную, сложную игру на выживание.

Мама, едва служанка прикрыла за собой дверь, моментально перешла в наступление и принялась засыпать меня дотошными вопросами: когда именно мы начали встречаться, для чего вообще заварили всю эту кашу и действительно ли между нами всё настолько серьёзно, как расписал её сын. Миссис Хелли, конечно, вежливо, по-светски пыталась немного приземлить её обратно на мягкое кресло своими тактичными репликами, но сама при этом тоже упрямо, затаив дыхание, ждала от меня четкого ответа. Ей явно до безумия не терпелось поехать и купить это долбаное свадебное платье.

— Я не могу сейчас сказать вам за нас двоих, — серьёзно, взвешенно ответила я, аккуратно отставляя фарфоровую чашку на стеклянный столик. — Вы ведь и сами прекрасно знаете, как это бывает по молодости. Вы и сами когда-то были точно такими же. А тем более, сейчас время совершенно другое. Сегодня мы встречаемся, а завтра из-за какой-то глупости поругались и окончательно расстались. На всё нужно время. Мы с Рейном хоть и знаем друг друга с самого детства, но эти новые отношения — это совершенно другое, понимаете? Здесь уже включается взрослая ответственность за сохранность чувств, боязнь обидеть близкого человека или сделать что-то не так. А раньше нам было абсолютно всё равно: поругались — помирились, подрались, — я забавно изобразила пальцами кавычки в воздухе, и обе женщины невольно улыбнулись, прекрасно помня, как мы с Торнтоном разносили их дома в школьные годы. — Поэтому... да, я бы очень хотела надеяться, что у нас всё сложится не так плохо, как вы думаете. Но и спешить я категорически не хочу. Я хочу сначала нормально доучиться, построить карьеру, о которой всегда мечтала, а уже потом думать о нарядах и обо всём остальном. Но поверьте мне, миссис Хелли... если всё же судьба сделает так, что я стану невестой именно вашего сына, то да, мы обязательно поедем в Нью-Йорк и выберем с вами самое лучшее платье. Ну а если нет... то мы просто можем купить это платье для какого-нибудь моего другого жениха.

Мать Рейнара от моей пьянящей, смелой наглости тут же оглушительно, искренне рассмеялась на всю гостиную, со стуком отставляя свою чашку, а вот моя собственная мама в этот момент сделала глоток и шумно, панически поперхнулась.

— Что-то не так, Теона? — с легкой, торжествующей ухмылкой поинтересовалась у неё Хелли.

— Лив! — в полнейшем шоке выдавила из себя мама, лихорадочно промакивая губы салфеткой. — Ты что вообще такое несешь?! Ты только что на полном серьезно предложила ей выбрать наряд для другого мужчины! Что за бескультурье?

Я лишь беззаботно, флегматично пожала плечами, а миссис Торнтон от моей реакции рассмеялась ещё громче, и весь её пафосный аристократичный лоск окончательно сошёл на нет.

— Как бы там ни было в будущем, Айрис, я буду просто безумно, бесконечно счастлива помочь тебе в твоих свадебных сборах, — тепло, с какой-то удивительной, опекающей нежностью проговорила она, глядя мне прямо в душу. — Я слишком сильно тебя люблю, девочка. И даже если этот мой упрямый оболтус в какой-то момент жестко облажается и упустит тебя, для меня ты хуже ни разу не станешь. В этом доме тебе всегда искренне рады, помни об этом.

— Спасибо, — тихо, с осязаемым облегчением отозвалась я и почувствовала, как огромная, давившая на плечи гора страха наконец-то с грохотом сходит на нет.

Пожалуй, этот раунд переговоров дался мне легче легкого. Но вот родная мать всё еще продолжала недовольно сверлить меня своим упрямым, подозрительным взглядом. Вот же неугомонная, сложная женщина.

— Если вы не против, Хелли, — натянуто проговорила мама, поднимаясь с кресла. — Я бы хотела побыть наедине и немного поговорить со своей дочерью с глазу на глаз.

— Конечно, без проблем, — тут же понимающе отозвалась миссис Торнтон и, мягко, ободряюще улыбнувшись мне на прощание, поспешила скрыться в стороне кухонной зоны, оставляя нас в уединении.

— Я не рада, Айрис, очень сильно не рада всему этому спектаклю, — тут же ледяным, давящим тоном отозвалась она, усаживаясь на диван прямо рядом со мной.

Я мгновенно нахмурилась, чувствуя, как внутри снова начинает закипать защитная ярость.

— Я категорически не хочу видеть твоё имя в бесконечных грязных списках тех девиц, которых твой Торнтон меняет каждую неделю, — жестко проговорила она, буравя меня взглядом. — Ты будешь опозорена на весь этот город, Лив. Неужели ты действительно этого хочешь для себя? Найди себе другого спортсмена, если тебе так приспичило. Зачем тебе сдался именно Торнтон-младший? Что ты в него так слепо вцепилась?

— Мама, — хрипло, ломающимся голосом проговорила я, из последних сил сдерживая рыдания. — Просто прекрати. Прекрати сейчас же! Ты никогда, ни единого раза в жизни меня не слушаешь. У тебя вечно от Рейнара были какие-то мнимые проблемы, ты всегда его ненавидела. Он словно специально для тебя их создает, одним своим существованием! Я не хочу больше слушать этот бред, ясно тебе?!

Я резко, порывисто встала с дивана. Руки так сильно дрожали, что фарфоровая чашка на стеклянном столике жалобно звякнула и едва не разбилась.

— Ты приехала сюда спустя три долгих года разлуки исключительно для того, чтобы вылить на меня весь этот ушат помоев?! Чтобы сказать мне это?! Что за безумный бред! — я принялась лихорадочно, быстрыми шагами ходить из угла в угол по просторной гостиной, хватаясь пальцами за воротник платья.

— Я желаю тебе только добра и счастья, Айрис, — холодно отозвалась она, расправляя складки на своей юбке.

— Нет! — в полный голос, наплевав на приличия особняка, прикрикнула я на неё. — Ты не делаешь этого, ясно тебе?! Нормальные матери так себя не ведут! Так не поступают! Ты сначала прилюдно за столом попрекаешь меня тем, какая я бездарная и как неправильно держу вилку с ножом. Потом зачем-то выплескиваешь грязь про Рейнера в его же собственном доме перед его родителями. А теперь ты снова тыкаешь мне тем, что я абсолютно всё делаю в этой жизни не так! Не так живу, не так учусь, не там работаю, и парня я себе, видите ли, выбрала не того круга! Это моя жизнь, ясно тебе?! Моя! И я сама буду решать, как мне быть и с кем спать! Сколько можно, мама? Сколько?! Я уехала учиться в Оквуд, наивно думала, что наконец-то буду жить так, как сама хочу, без твоего вечного контроля! И нет же... Ты снова прилетаешь и пытаешься меня сломать, подчинить своей воле! Сколько можно, мам?! Что, твою мать, со мной не так?! — сорвавшись на оглушительный, истошный крик, закричала я, и первая горячая, обжигающая слеза бессилия покатилась по моей щеке. — Меня это всё просто дико бесит, ясно тебе?! Всё вокруг раздражает! И ты... ты меня тоже сейчас невыносимо раздражаешь!

Я в полном беспамятстве выплюнула эти слова ей прямо в лицо. И именно в эту секунду двери гостиной со стуком распахнулись, и в проеме одновременно появились вернувшиеся из кабинета мужчины. Рейнер, его отец и мой папа замерли на пороге, застигнутые моим криком.

Мама медленно посмотрела на меня. В её глазах вспыхнуло столько холодной, оскорбленной ярости, что воздух вокруг стал осязаемо тяжелым. Она резко, одним слитным движением поднялась со своего кресла и с размаху, с оглушительным, хлестким свистом влепила мне пощёчину.

Моя голова от удара резко мотнулась в сторону, а щёку мгновенно обожгло пульсирующим жаром.

— Как только этот кобель выставит тебя очередной шлюхой на глазах у всего кампуса, вот тогда ты наконец поймешь, о чём я тебе всё это время говорила, — ледяным, змеиным шёпотом проговорила она мне прямо в лицо.

Рейнер тут же сократил разделяющее нас расстояние, с силой отталкивая мою мать в сторону, и прижал моё дрожащее тело к своей груди.

— Какого чёрта ты творишь, Теона?! — бешено зашипел он на неё сверху вниз, и на его скулах с новой силой заходили жесткие, каменно-напряженные желваки.

Он бережно, но крепко перехватил моё лицо, заставляя поднять голову и заглянуть в его потемневшие глаза. Его пальцы слегка подрагивали от клокочущей ярости и провели по моей щеке.

— Пошла вон из этого дома, — угрожающе низко, едва сдерживая звериный рык, проговорил он моей матери, нависая над ней всей своей монументальной фигурой защитника.

— Рейн... Не надо, — испуганно, судорожно зашептала я, в панике хватая его ладонь своей рукой и пытаясь остановить этот кошмар. — Пожалуйста...

— Пошла нахрен отсюда! — во всё горло, оглушительно заорал Рейнер прямо на Теону, полностью теряя всякий контроль над собой. Его яростный крик эхом разнесся по огромным сводам особняка.

Самое странное и страшное было в том, что никто из стоявших в дверях взрослых почему-то даже не попытался вмешаться в эту вывернутую наизнанку семейную драму. Мой собственный отец лишь молча, каменно стоял у косяка, тяжело дыша и полностью разделяя ярость хоккеиста, а Эйдис Торнтон сурово хмурился, одобряя действия сына. Мама лишь злобно, с неприкрытой ненавистью посмотрела на нас двоих, упрямо вздернула подбородок и молча, быстрым шагом удалилась из гостиной, со звучным стуком закрывая за собой двери прихожей.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Рейнер медленно перевел дыхание, бережно прижимая меня к себе и чувствуя, как меня всю лихорадочно трясет от пережитого шока.

— Я сейчас отвезу Лив домой, а потом вернусь и договорим про контракты, — твёрдо, не терпящим возражений тоном проговорил он, поворачиваясь к своему отцу.

— Вы... вы можете остаться у нас на ночь, — робко, извиняюще проговорила выбежавшая на шум миссис Хелли, с сочувствием глядя на мою пылающую щёку.

— Нет, — безапелляционно, жёстко отрезал Рейнер, напрочь отметая любые возражения матери. — Я просто прямо сейчас отвезу её домой.

Глава 24

Дорогу обратно я помнила смутно, словно сквозь плотную толщу воды. Салон внедорожника всю поездку душил нас гробовым, каменно-напряженным молчанием, а Рейнер так сильно сжимал руль, что кожа на его руках побелела. Оставив машину у подъезда, он молча проводил меня до квартиры, запер замок и ушел обратно в ночь.

Теперь я лежала в своей постели и безучастно, опустошенно смотрела в тёмное окно напротив. Погода за стеклом окончательно испортилась, в точности повторяя моё разорванное в клочья настроение — ледяные капли осеннего ливня с глухим, ритмичным стуком безжалостно бились о стекло. Я лежала, беззвучно пуская горькие слёзы в подушку от давящей изнутри обиды, и до боли в груди винила во всем исключительно себя. Я была уверена, что прямо сейчас Рейнару приходится выслушивать от разгневанного мистера Эйдиса, какая я непутевая девчонка из кофейни, и что я вместе со своей сумасшедшей, ненормальной семьей окончательно, с позором испортила им званый ужин.

Мама... Господи, мама никогда в жизни до этого дня не поднимала на меня руку. Да, мы ругались с ней часто, до хрипоты и обоюдных слёз. Порой в запале срыва я кричала ей в лицо ужасные, несправедливые вещи, а она в ответ просто устало качала головой и говорила, что я ещё слишком глупа и наивна для этого мира. Но что, чёрт возьми, случилось с ней сейчас? Почему она с первой же секунды так отчаянно, свирепо его возненавидела? За что устроила эту показательную казнь?

Я не знаю, сколько именно часов я так пролежала в темноте, запертая в лабиринте собственных невеселых мыслей, пока внезапно не почувствовала, как матрас кровати плавно, тяжело прогнулся.

— Ты не спишь, Зефирка! — негромко, с усталой хрипотцой в голосе проговорил Рейнер.

Я почему-то в своём лихорадочном оцепенении совершенно не услышала, как хлопнула входная дверь и как он бесшумно вошёл в мою спальню.

— Всё плохо, да, Рейн? — едва слышно, разбитым шепотом проговорила я, упрямо продолжая гипнотизировать каплями залитое стекло и боясь повернуться. — Твой отец в бешенстве?

— Смотря в чём, Зефир, — тихо, как-то непривычно мягко отозвался он.

Торнтон без лишних слов плавно лёг на покрывало прямо рядом со мной, одним привычным движением притягивая моё хрупкое тело со спины к своей теплой, широкой груди. Он полностью замуровал меня в свои охапки, делясь спасительным мужским теплом.

— Отец, как и ожидалось, снова завёл свою излюбленную шарманку про крупный бизнес, контракты и репутацию семьи, — ровно проговорил он, выдыхая мне в шею. — Ну и, конечно, благодаря сегодняшним громким высказываниям твоей многоуважаемой матери, старик поставил мне ультиматум. Заявил, что если за этот сезон в прессе или студенческих блогах всплывет хоть одна грязная новость про меня и какую-нибудь очередную девку с кампуса, то профессионального хоккея и Национальной лиги мне в этой жизни не видать как своих ушей. Контракт аннулируют. Так что, Миллер... тебе теперь по уговору в любом случае придётся мне помочь.

— Это ещё чем это я должна тебе помогать? — тут же возмутилась я, упрямо разворачиваясь в его тисках лицом к нему и утыкаясь ладонями в его грудь.

— Ну как чем? — в полумраке спальни, освещаемой лишь блеклым, косым светом луны из-за туч, я отчетливо почувствовала, как его разбитых губ коснулась знакомая нахальная, дерзкая улыбка. — Придётся теперь везде фоткаться и появляться исключительно с тобой. Мы же с сегодняшнего дня официально перед всеми и перед родителями встречаемся, помнишь? Обратного пути нет.

— Чёрт, Рейн... Нет, хватит! Прекрати! — моментально, панически завыла я, подскакивая на матрасе и резким движением скидывая его руку со своей талии. — Я больше не хочу играть в этот твой безумный, фальшивый спектакль, ясно тебе?! Видишь, к чему всё это привело?

Я в полном отчаянии развела руками в воздухе, едва не задевая подушку.

— Я всё испортила! Окончательно разрушила ужин, наговорила матери кучу гадостей, сорвалась на крик...

Рейнер на мою панику не ответил злостью. Он лишь медленно, плавно привстал на локте, сокращая между нами расстояние, и его большая, прохладная ладонь бережно, невесомо коснулась моей щеки. Пальцы аккуратно очертили контур кожи, которая до сих пор хранила в себе отголоски пульсирующей боли от маминого удара.

— Она стерва, Лив, — тихо, угрожающе низко проговорил он, заставляя меня замереть на месте под его рукой. В его взгляде, устремленном на моё лицо в лунном полумраке, плясали опасные, защитные черти. — Уж прости за прямоту, но какая есть. Так поступать со своим ребёнком нельзя.

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как от его трепетного прикосновения к пострадавшей щеке бабочки в животе снова начинают испуганно, сладко оживать, нарушая все законы дружбы.

— Извини, — вдруг совсем тихо, искренне добавил он, заглядывая мне прямо в душу.

А в следующую секунду, не дав мне опомниться и вставить хоть одно возражение, Рейн уверенно, сильно дёрнул меня за плечи обратно на себя, увлекая вниз на мягкие подушки и прижимая к своему горячему телу.

— Давай просто спать, Зефирка. На сегодня с нас точно хватит драмы.

— Ты же... ты же сейчас не хочешь мне серьёзно сказать, что ты собираешься снова дрыхнуть в моей постели? — хрипло, в полном шоке возмутилась я, пытаясь упереться ладонями в его грудь.

— Именно это я прямо сейчас уже и делаю, Миллер, — нагло, абсолютно невозмутимо отозвался он, утыкаясь носом мне в затылок.

— Нет, а ну-ка вали давай отсюда на свой диван! — яростно зашептала я в темноту, снова пытаясь завозиться. — Вообще, какого хрена ты приехал обратно? У тебя что, своего огромного дома нет? И охота же тебе было тащиться посреди ночи через весь этот проливной дождь и город...

Но Рейнер нагло проигнорировал мой праведный спич и подчеркнуто, демонстративно притворился, словно уже окончательно уснул. Из его груди донеслось мерное, фальшивое сопение.

— Рейн, я сказала нет! — вспыхнула я, резко развернулась и со всей силы, наотмашь стукнула его кулаком прямо по твердому животу.

Торнтон от неожиданного удара мгновенно и очень натурально изобразил нечеловеческую боль, шумно выдохнув и комично свернулся на матрасе в калач, хватаясь руками за рёбра.

— Черт, Лив... За что?! — страдальчески прохрипел он. — Я же только что у родителей мамин фирменный пирог ел! Ты мне сейчас всё пищеварение испортишь.

— Пирог?! — я от такой новости аж удивленно вскинула брови, застывая на подушке. — Пирог он, значит, там преспокойно ел, пока я тут с ума сходила?! Ну вот тебе за пирог, получай!

Я снова с азартом принялась вовсю колотить его кулаками по широкой спине, вымещая всю скопившуюся за этот безумный вечер панику. Рейн лишь смешно отбивался от меня подушкой.

— Я, кстати, тебе его тоже привёз, в пакете на кухне лежит! — отбиваясь, громко проворчал он. — Мама безумно расстроилась, что мне пришлось так резко тебя увезти из-за Теоны, поэтому завернула половину с собой и сказала, чтобы ты обязательно нормально покушала дома в тепле.

— А я, между прочим, твоей маме сказала, что пойдем когда-нибудь выбирать это дурацкое свадебное платье... — я язвительно, победно прищурилась в полумраке.

Рейнер от такой моей ответной шпильки прямо на матрасе резко, шумно поперхнулся воздухом.

— Не мечтай, Торнтон! Это будет платье исключительно для моего какого-нибудь другого, нормального жениха. — в открытую злорадствовала я, чувствуя, как густое тепло заливает грудь. — И знаешь, что мне твоя миссис Хелли на это ответила? Она сказала:

«С радостью, Айрис, я всё равно буду тебе помогать».

Вот так-то! Из нее получился отличный союзник. Поэтому давай, капитан, вали-ка ты на свой законный диван, а я буду спокойно лежать здесь в темноте и в деталях представлять, как мы с твоей мамой весело гуляем по шопингу в Нью-Йорке, а где-то дома меня ждёт мой идеальный, любящий жених.

Не дав ему вставить ни единого слова, я упрямо, со всей силы резко пнула его ногой под бедро. Рейнер, совершенно не ожидавший от меня такой прыти, не удержал равновесия и со звучным, оглушительным грохотом полетел с матраса прямо на пол, увлекая за собой край покрывала.