– Да, миссис Ньютон поехала в Сиэтл, вернется завтра. Так что дом Анны сегодня вроде нашей штаб-квартиры.
Опоздание Кэтрин, отсутствие какого-либо плана и намерение копаться в документах, предназначенных для шерифа, – все это сводило меня с ума, желудок скрутило от страха, руки немели в нежелании подчиняться. Вид спокойной до отвращения Кэтрин начинал бесить – ну нельзя так относиться к серьезным вещам! Не успела я озвучить свои мысли, как Кэтрин махнула кому-то рукой и, не дав мне опомниться, помчалась к служебному входу напротив.
– Привет, мам, здравствуйте, миссис Питерсон!
Мы поздоровались, и миссис Сандерс, копия Кэтрин лет через двадцать, протянула мне справку – освобождение от физкультуры, ради которой мы вроде как пришли.
– Спасибо!
– Мама, а моя где? – выпучила глаза в деланом удивлении Кэтрин.
– Ты о чем?
– Твое разрешение, что в этом году мне тоже будут делать прививки в школе, а не как в прошлом году в самой больнице.
– Ох, Кэтрин, какая ерунда, принесу сегодня вечером домой, – отмахнулась миссис Сандерс, и они уже собирались переходить дорогу к своей любимой закусочной на обед.
– Но, мама! – театрально заломив руки, взмолилась Кэтрин. – Ты как всегда забудешь и принесешь справку ближе к окончанию колледжа!
Я в недоумении смотрела на представление Кэтрин, вспоминая, как из года в год она бессовестно возмущается, что ее не берут в драмкружок.
На помощь пришла миссис Питерсон, высокая и худая женщина, по виду ровесница наших мам:
– Ну что ты, Эмилия, пусть Кэтрин сама возьмет, раз уж ей так надо, – она протянула нам заветную связку с ключами, – справка лежит на подоконнике. Сейчас там делает ксерокопии кое-каких бумаг медсестра из детского отделения, когда она закончит, будьте добры, закройте за ней двери, а ключи принесите назад.
– Отлично, спасибо! – Кэтрин поцеловала маму в щеку, и мы с ней быстрым шагом направились к центральному входу больницы.
– Проще простого, – выразительно позвякивая ключами в кармане ветровки, удовлетворенно кивнула Кэтрин, – теперь нужно как можно скорее найти и сфотографировать нужные документы, главное, чтобы медсестра там долго не копалась.
Я пессимистически сомневалась в нашем дальнейшем везении, но скромно промолчала – нечего говорить под руку.
Белые стены больницы как обычно не вызывали положительных чувств – сразу же захотелось оттуда уйти. Несмотря на стерильную чистоту и отсутствие как такового запаха медикаментов, отовсюду веяло унынием. Я была здесь исключительно редко, так как болею нечасто, но при этом каждый мой визит сопровождался непреодолимым желанием как можно скорее оказаться подальше отсюда.
Мы с непринужденным видом поднялись на второй этаж, Кэтрин мило здоровалась со всеми, кто встречался нам по пути. Двери нужного кабинета были настежь открыты – молоденькая девушка лет двадцати в белоснежном халате скрепляла только что отксеренные бумаги. Кэтрин выдала ей свою самую лучшую улыбку:
– Здравствуйте. А миссис Питерсон дала нам ключи, чтобы забрать одну справку…
– Привет, – дружелюбно отозвалась медсестра, – тогда закроете за собой двери, я спешу.
И была такова.
– Все складывается настолько просто, что становится подозрительно, – закрыв за девушкой дверь, обеспокоенно сказала Кэтрин. – Постой-ка тут, пока я буду копаться в бумагах.
– Кто-то из медсестер может прийти в любую минуту, надо поторапливаться. – Переминаясь с ноги на ногу, я прислушивалась к шуму в коридоре, в то время как Кэтрин воровато возилась с замком ящика, стоящего в левом углу у окна.
– Роуз, Роуз… Ага, вот, Роуз, Эмбер. Дай мне свой телефон, я быстро сфотографирую, мы и половину заключения не поймем, читая тут…
– Давай своим, у меня он вырубился, забыла зарядить.
Гробовая тишина была мне ответом – я обернулась и увидела виноватое лицо Кэтрин.
– Я свой вообще забыла…
Я не знала, на кого больше злиться – на Кэтрин с ее импровизациями или на себя, пришедшей для подстраховки, не позаботившись об элементарном.
– Ладно, ладно, не паникуем, – успокоительно махала руками она, пока ее взгляд не наткнулся на ксерокс, зеленые глаза тут же наполнились победоносным блеском.
Я обреченно прошептала:
– Мы в… сама знаешь где.
Кэтрин, не слушая моих причитаний, с видом маньяка, подкрадывающегося к жертве, подошла к ксероксу и, включив его, сказала:
– Машинка еще теплая, вопросов быть не должно… но ты, наверное, подежурь снаружи, мало ли что… а в случае чего, постучи три раза и задержи кого бы то ни было, чтобы я успела все вернуть на места.
– Хорошо, – только и сумела вымолвить я, на ватных ногах выходя в коридор.
В больнице было излишне тихо, в поле моего зрения не было ни одного человека – видно, для врачей обед воистину святое дело. Приняв вид невинного человека, смирно чего-то ждущего, я стояла у двери, готовая чуть ли не кричать Кэтрин «караул» в любую секунду. Из кабинета было мало что слышно, но это не успокаивало – попадись мы на горячем, объяснить наши действия, чтобы не выглядеть как минимум подозрительно, будет затруднительно.
– Привет, – услышала я, почувствовав колкий страх.
Низкий тембр Алекса я узнала сразу, поэтому, повернувшись, как в замедленной съемке, с глупым лицом сказала в ответ:
– Привет, – после чего нервно хихикнула.
Он стоял передо мной в белой флисовой толстовке и синих джинсах – конец лета в Эмброузе все равно что середина осени. Он походил на краша, на самого настоящего краша, которого в нашем маленьком городке я не видела ни до, ни после.
– А я смотрю, знакомая милашка стоит… Что ты здесь делаешь?
– Ммм, – протянула я, пытаясь сосредоточиться на ответе, а не на том, как меня назвал Алекс, – пришла забрать справку, вот… жду Кэтрин… а ты что здесь делаешь? – Я была готова пытать его вопросами, лишь бы он меньше задавал свои.
– О, я привел нашу принцессу на обследование.
– Лили заболела? – я старалась выглядеть как можно менее ревнивой, но, кажется, мои стиснутые зубы говорили сами за себя.
– А при чем тут Лили? – округлил глаза Алекс в самом что ни есть искреннем удивлении.
В эту же секунду к нам подошел Дэвид.
– Элисон, привет, – и пару раз пшикнул себе ингалятором в рот.
Мысленно чертыхнувшись, я спросила:
– Дэвид, ты в порядке?
Выглядел он, мягко говоря, не очень – и без того худой и бледный, сейчас Дэвид походил на тень человека – с синими, даже фиолетовыми кругами под глазами, бусинками пота на лбу и потрескавшимся губами, ему, казалось, даже стоять было сложно.
– Лучше, чем вчера, – как-то робко пожал он плечами и попытался объяснить: – Астма замучила. Такое бывает, от нервов становится хуже. Вот и сейчас пришлось обратиться к врачу, но его предположения касаемо моего здоровья достаточно обнадеживающие.