Я всегда замечала, что Дэвид не отличался отменным здоровьем, но сейчас, глядя на него, в недоумении хмурила брови:
– Как же ты занимаешься руфингом, с твоими… недомоганиями?
– О, именно руфинг меня и спасает. Я раньше страдал от панических атак, а от этого один из приступов астмы мог закончиться летальным исходом. Руфинг стал моим самым действенным лекарством, и я его выписал себе сам, – тут его губы растянулись в теплой улыбке, а глаза увлажнились и заискрились. Он говорил вполголоса, глядя куда-то мимо меня. – Когда ты взбираешься на вершину, твое сердце бьется от предвкушения адреналина в крови, и кажется, что ты со всем миром один на один… и этот пик величия высоты, где только ты сам и небо, что как будто стало ближе…
К концу его речи я слушала Дэвида как завороженная: с таким благоговением он говорил о любимом занятии.
– Возможно, в прошлой жизни ты был птицей, – предположила я, – ястребом, например.
– Ага, или голубем, – мечтательно протянул Алекс, передавая мне только что купленную банку с колой.
Она уже была открыта и надпита, немного напитка осталось по краям жестяной банки. Чувствуя странное напряжение внизу живота, я сделала пару глотков. Было в этом жесте что-то почти интимное. Алекс смотрел на меня с прищуром, и я, смутившись, вернула ему колу.
Тут я услышала необычный звук из кабинета – намек от человека, делающего что-то не совсем правильное, и пришла в себя, вспомнив, для чего здесь нахожусь. Пора выпускать Кэтрин, люди начинают понемногу возвращаться с обеда.
Еще не решив, что делать, я мысленно простонала, потому что увидела, как к нам оживленно телепается высокий и широкоплечий Фред.
– О, Элисон, какими судьбами? Хотя нет, не говори, все, что связано с теориями заговоров и гинекологами, меня не касается. – Тут он посмотрел не так подозрительно, добавив: – Кстати, завтра приходите ко мне в шесть вечера. Адрес, думаю, знаете.
Мне представилось выражение лица мамы, когда я ей скажу, что иду вечером в гости к другу Алекса. Не радужно. Нужно как-то этот вопрос решать. Моя мама все-таки не миссис Джонс, значит, наверняка проблему можно уладить полюбовно.
Когда пауза, выдержанная мною, стала казаться уже неприличной, я бодро сказала:
– Конечно, мы придем!
Ребята одобрительно закивали.
– Что ж, нам пора, малютке Дэвиду надо кушать, – потрепав друга по голове, засюсюкал Фред. – До завтра, Элисон!
– Не болей! – помахал мне Дэвид.
Они пошли вперед, а Алекс, дотронувшись до моего локтя, улыбнулся карими глазами:
– Мы будем очень вас ждать… я тебя, так точно, – и по привычке подмигнув, побежал догонять друзей.
Я погладила локоть, к которому притронулся Алекс: его словно ударило током, но ощущения были приятными.
Через секунду дверь кабинета приоткрылась и выглянула светловолосая голова Кэтрин.
– Ушли?
– Выходи, – почему-то шепотом сказала я.
Ветровка на ее животе топорщилась от отксеренных бумаг, Кэтрин хитро сложила руки, будто ей было прохладно.
– Прости, не могла же я их просто послать… ты все успела?
– Да, только боялась, что кто-то неожиданно придет…
– Слава богу, обошлось. Теперь осталось только вернуть миссис Питерсон ключи.
– Ага… а как ты Дэвида ястребом назвала, мне он больше чайку напоминает.
– Ох, Кэтрин…
С миссис Сандерс и миссис Питерсон мы встретились прямо у выхода – вернее, мы в них врезались. Пролепетав что-то нечленораздельное, мы вернули ключи и направились к остановке, чтобы выиграть немного времени.
– Почитаем сейчас или уже с девочками? – заплатив за проезд и плюхнувшись на сиденье в конце автобуса, Кэтрин, все еще нервно оглядываясь, погладила себя по животу.
– Моника сказала, если прочитаем без них, будем распяты у Анны в гостиной.
– И почему я ей верю…
* * *
День был в самом разгаре: дети катались на велосипедах, запускали воздушных змеев, купленных на апрельской ярмарке, группа каких-то парней с колонками пронеслись мимо нас на скейтах – ребята пытались выжать тот максимум из последних дней лета, который удовлетворит их перед началом скучных уроков в школе.
Мы с Кэтрин с ускорением пересекли перекресток у остановки и побежали к дому Анны – та открыла нам после первого же звонка, будто ждала за дверью.
– Вы почему трубки не берете?!
– Мой разрядился, а Кэтрин свой забыла.
– Как же вы тогда?..
– Это стоит отдельного рассказа.
– Давайте ко мне в комнату.
Пока Кэтрин возилась с документами, я в двух словах рассказала, как все прошло, вот только девочек больше волновал результат.
– Ну что там?
– Подождите, здесь столько терминов.
– Но ведь твои родители врачи!
– Это ты правильно подметила, они, а не я, дайте мне минутку.
– Значит, завтра мы идем в гости к «французам»? – решила перевести на время тему Моника. – Можно только представить, сколько девчонок об этом мечтают. Да что там гадать, наверняка каждая. Я столько хотела спросить у них по поводу подъема во Франции…
– Спроси у Фреда, у него талант рассказчика, – невинно захлопала я ресницами.
Моника погрозила мне пальцем:
– Я понимаю, куда ты клонишь.
– Надеюсь… только не говори, что тебе это неинтересно.