Мир клятв и королей
— Боялся, — просто ответил он.
— Того, что на нас нападут эти… чудовища?
— Что вы сойдёте с ума.
— Учитывая всё происходящее и то, как я себя чувствую, может, я уже сошла с ума, — пробубнила Пайпер себе под нос.
— Ты правда хочешь знать, почему я никогда не упоминал о Сигриде и всем, что с ним связано? — тихо уточнил дядя Джон, собрав руки на груди. Хороша знакомая Пайпер привычка: он волновался и не хотел, чтобы непроизвольные движения рук могли выдать его. — Хочешь знать, почему мы с твоим отцом в таких плохих отношениях?
Её отец объяснял это чёрствостью Джонатана, его зацикленностью на карьере и оторванности от семьи, которой он отличался всю жизнь. Её мать постоянно смягчала объяснения, добавляя, что у дяди Джона всего-навсего трудный характер. Он предпочитал одиночество и не привык к шумным компаниям, а семья с тремя детьми не могла не быть шумной. Но Пайпер всегда видела в дяде Джоне искру, которая восхищала их с братьями. Он не имел особо близких друзей, о которых они бы знали, и всё равно она бы не назвала его нелюдимым человеком, обладающим сложным характером. Он был лучшим во всём мире дядей, который всегда знал, как развлечь их. И при этом едва не грызся с братом, стоило ему переступить порог дома Сандерсонов.
— Конечно, я хочу это знать.
— Твой отец предал себя Забвению.
Он произнёс это слово особым тоном, словно надеялся, что Пайпер не будет копать глубже и поймёт всё из одного значения, которое и было ей известно.
Особым тоном, который ясно дал Пайпер понять, что слово «забвение» означало нечто большее, чем она уже понимала.
— Итак?
Дядя Джон поскрёб щетину и рассеянно заморгал.
— Семья Сандерсонов уже около века возглавляет Орден искателей. После нашего отца главой Ордена должен был стать Дэниел. У него было всё, что отличает приличного искателя — ум, способности, умение вести дела, связи, понимание, как и когда нужно следовать правилам. Он всегда выполнял поиски лучше всех, брал самые сложные. Он был… он был лучшим, — тихо, сдавленно произнёс дядя Джон. — Как-то нам поручили поиски демона, натравившегося на искателей стаю ноктисов. Пару раз нам даже удавалось предотвращать его нападения, но он постоянно сбегал. Через два месяца мы, казалось бы, почти поймали его. Нашли его новое логово в старом особняке в Северном Лондоне, но демон уже сбежал. Мы изучали особняк, искали его следы, хаос или магию, маги даже обнаружили наложенные на некоторые предметы чары, что само по себе странно…
— Чары? — недоверчиво переспросила Пайпер. — Наложенные на предметы?
— Да. — Дядя Джон на мгновение зажмурился, словно прогоняя неприятные воспоминания, и продолжил: — Над одним барьером маги возились дольше всего, а когда сняли его, выяснилось, что за ним прятали новенькую брешь. На нас напали демоны.
Дядя Джон чуть сильнее сжал пальцы на предплечье, унимая дрожь.
— Там были перевёртыши, которых мы не смогли распознать сразу. С одним из них и столкнулся твой отец. Я не видел, что происходит, не мог помочь, даже не понял сначала, чей облик принял перевёртыш и… В общем, маги кое-как успели спасти нас, да и получилось у них только из-за того, что брешь закрыли.
По спине Пайпер пробежал холодок. Гилберт говорил, что маги могут только ограждать бреши, мешая демонам проникать в этот мир, а закрыть их могут лишь сальваторы.
Но ведь она была первым сальватором, которого они нашли.
— Там был другой сальватор? — хриплым от удивления голосом пробормотала Пайпер, и не заметив этого. — Я думала, я — первая…
— Так и есть. Ты — первая из сальваторов. Тогда мы не знали, что произошло. Предполагали, что брешь могла закрыться и сама. Это редкое явление, но всё же. Мы хотели продолжить поиски, но старейшины запретили, а мы тогда не могли перечить их приказам.
Дядя Джон сместил взгляд в сторону, на одну из картин, возле которой сидела Пайпер — рассеянный, подёрнутый дымкой взгляд, от которого ей стало неуютно.
— После собрания, на котором мы обо всём отчитались, твой отец словно слетел с катушек. Я никогда не видел, чтобы он так удирал от демонов, как он сбежал тогда из зала, — нервно усмехнулся дядя Джон. — Я нагнал его только в читальном зале, где занимались дети. Дэниел спрятался в дальнем углу, вжался в кресло и всё нёс какой-то бред. Я ничего не понимал. Это всего лишь перевёртыш, он не должен был напугать так сильно. Все знали, что перевёртыши не так опасны, как демоны, которые проникают в разум. А тот… Тот что-то сделал с ним, понимаешь, Пайпер? Не просто показал Предателя, но и забрался ему в голову.
Ей потребовалось немного времени, чтобы выяснить, кого они называли Предателем. Оказалось, что именно Третьего сальватора Сигрида, который, как сказал Кит, сгинул во время Вторжения. Подробностей ей никто не сообщал, да и Пайпер пока их не трясла, помня, как Кит уходил от вопросов, говоря, что ему «элементарно нельзя говорить о Третьем сальваторе».
По тому, как все называли этого чувака «Предателем», Пайпер догадалась, что ничего хорошего он не сделал и потому говорить о нём не хотели. Но она хотела, потому что была напугана, зла и сбита с толку, а ещё, вот так неудобство, оказалась сальватором.
— Я пытался успокоить Дэниела, — после небольшой паузы продолжил дядя Джон, — говорил, что ничего из того, что ему показалось или сказал перевёртыш, не было правдой, но он меня не слушал. Сказал, что перевёртыш всё твердил о возвращении Предателя, и что-то о том, что лабиринт пришёл в движение и проснулась какая-то цитадель.
— Очень… информативно, — сконфуженно пробормотала Пайпер, ощущая прошедший по телу холодок. Слова показались ей до странного знакомыми, но она никак не могла отыскать их в памяти. Шептал ли что-то подобное голос в её голове? Говорил ли об этом мужчина, утверждавший, что он является сальватором? Или это было в тех таинственных записях, которые ей перевёл Гилберт, а она просто забыла детали?..
— Я хотел успокоить Дэниела. Показать, что всегда помогу ему, позабочусь, защищу, а он… Он меня не слушал, Пайпер. Твердил, что хочет забыть увиденное. Заявил, что хочет предаться Забвению. Подготовка к этому обычно занимает несколько месяцев, и мы все пытались убедить Дэниела отказаться, но он и слушать нас не хотел. За это время наши родители погибли из-за демонов, — понизил голос дядя Джон. — По правилам, Дэниел должен был стать следующим главой, но упорно отказывался и требовал ускорить подготовку к Забвению. Я был раздавлен гибелью родителей и боялся потерять ещё и его, поэтому делал всё, чтобы удержать его рядом. Обращался ко всем магам и целителям, которые ещё не работали с Дэниелом, но они утверждали, что с ним всё в порядке. Ни следа хаоса. Он полностью владел собой, а его желание предаться Забвению было искренним. И когда всё было готово, именно это и сделал. Предал себя Забвению и навсегда забыл о Сигриде, магии и демонах, угрожа.ющих всем нам.
Дрожь его пальцев стала сильнее.
Отец всегда говорил Пайпер, что связь с семьёй особенная, а поддерживать хорошие отношения с родственниками крайне важно. Но он, если верить дяде Джону, предпочёл обо всём забыть, оставив своего брата одного в мире, полном демонов.
Голова Пайпер раскалывалась.
— У каждого реакция на Забвение разная. Дэниелу было сложно, но в конце концов он, как видишь, привык к обычной жизни. Я… знаешь, я следил за ним, несколько раз пытался наладить отношения и бросил бы это дело, ведь он считал меня каким-то психом, но… Что-то из его воспоминаний пробудилось. Или появились новые, заменившие старые, не знаю точно. Он считал, что я уехал учиться далеко от дома и перестал поддерживать с ним связь после того, как родители погибли в автокатастрофе. Я не стал его переубеждать. Просто согласился с этой ложью.
Распахнув глаза, Пайпер удивлённо вытаращилась на дядю Джона.
— То есть всё это время он думал, что ты бросил его? — возмутилась она. — Но это же он предал себя Забвению!
— И это навсегда отрезало его от нашего мира. Демоны перестали обращать на него внимания, ноктисы не чуяли в его крови ничего необычного и больше не нападали. Твой отец стал жить спокойно, и я решил, что так будет лучше. Что хоть один из нас будет в безопасности наслаждаться нормальной жизнью. Я связывался с ним лишь иногда, когда он сам того хотел. До рождения Лео мы не общались почти пять лет.
— Правда?..
У неё в мыслях не укладывалось, что это возможно. Просто смириться, что из-за какой-то там таинственной магии настоящие воспоминания были заменены ложными, и согласиться с тем, как они исказили самого дядю Джона? Он никогда никого из них не бросал. Мчался на помощь по первому же зову. Всегда, стоило её отцу или матери даже в шутку бросить, какими шумными и надоедливыми стали дети, как они мешают, он предлагал принять весь удар на себя. Совместный отдых, хобби, тайное обучение стрельбе из пистолета, совсем не тайное — самообороне, «их» суббота.
Он же всегда был рядом.
— Правда, — повторил дядя Джон, и его улыбка, до этого немного натянутая, словно стала теплее, искреннее, когда Пайпер, уже не скрывая растерянности, с печалью уставилась на него. — Я приезжал иногда, защищённый и магией, и чарами, но надолго остаться не мог. Да и сложно было, честно говоря. Дэниел обвинял меня в чёрствости, что я не хотел налаживать с ним отношения. А я всего лишь пытался защитить его от мира, от которого он отказался. Делал всё, чтобы тот вновь не затянул его, терпел упрёки, обвинения. Всё, что угодно. Когда родилась ты, я стал навещать его чаще. После рождения Эйса Шерая убедилась, что демоны по прежнему не обращают на вас внимания, да и магия, которой она защищала мою кровь, помогала не привлекать их.
Пайпер сжала губы и спрятала ладони между коленями, опустив плечи. Неужели он и вправду делал всё возможное, чтобы защитить их от демонов?.. Ей казалось, что они проводят вместе достаточно времени, — ровно столько, чтобы считаться вполне нормальной семьёй, — но по его словам выходило, что это не так. Дядя Джон боялся, что из-за него на них нападут, и держал допустимую дистанцию.
Он мог быть ещё ближе, если бы не сигридский мир со своими идиотскими демонами.
— Что было бы, если бы ты нам обо всём рассказал?
— Эриам. «Открыть глаза». Кровь первых могла пробудиться, и вы бы могли видеть и ощущать сигридский мир. В лучшем случае. В худшем — сумасшествие. Я не хотел рисковать.
— Тогда почему я не сошла с ума?
«Или всё же сошла», — мысленно добавила Пайпер.
— Ты — исключение. В тебе живёт Лерайе, дарующая тебе свою Силу, которая и защищает. В сущности, это сильнейшая магия, доступная смертным. Не думаешь же ты, что она бы не справилась с худшими последствиями эриама? Хотя сальваторы не то чтобы считаются смертными… — задумчиво добавил дядя Джон себе под нос.
— То есть? — Пайпер мгновенно напряглась. Что-то такое, кажется, говорит Кит. Или Гилберт? Она и впрямь не могла вспомнить. Ей вообще говорили об этом прямо или она разгадала намёки, которые проскользнули в словах навестившего её сакри?..
Пайпер помассировала виски, надеясь унять нарастающую головную боль.
— Сальваторы выше смертных, но ниже богов, — пояснил дядя Джон. — Живут дольше всех, но не бессмертны по-настоящему. Честно, не знаю, сколько они вообще могут прожить. Трое из них погибли ещё в Сигриде…
— Кстати, о последнем, — подхватила Пайпер, не обратив внимания на то, как дядя Джон свёл брови, будто был недоволен её интересом. — Третий, да? Что о нём известно?
— Тут его зовут Предателем.
— Почему не Третьим?
— Потому что в конце концов появится новый сальватор, который станет Третьим, и сигридцы не очень хотят плохих ассоциаций. Имя Предателя для многих связано с крайне неприятными воспоминаниями и было вычеркнуто из истории.
— Почему? — не унималась Пайпер. Даже резкая боль, прострелившая виски, не помешала ей слегка наклониться вперёд, показывая, что она не собиралась отступать. — Что он сделал? Кого именно предал и как?
— Пайпс, не спрашивай меня об этом. В Коалиции есть люди, которые расскажут тебе гораздо больше и со всеми подробностями, но не я. Я о Предателе знаю только то, что говорят другие, потому что родился в этом мире.
— Просто… было бы неплохо узнать об этом всём, чтобы не совершать тех же ошибок.
— Узнаешь, но не прямо сейчас. Ты же не отстанешь, будешь цепляться и надоедать, пока не получишь ответов, а у меня их просто нет. — Он словно заставил себя рассмеяться, чтобы сгладить ситуацию и уменьшить напряжение между ними, но не вышло: Пайпер смотрела всё так же испытующе, не мигая. Дядя Джон вздохнул. — Лучше ответь мне на один вопрос.
Пайпер чуть сильнее наклонилась вперёд, показывая, что слушает.
— Ты ненавидишь меня?
Вопрос застал её врасплох. Не то чтобы она не задумывалась об этом, но давать отвечать сейчас… Она не знала, что сказать.
Её злость за молчание дяди Джона немного погасла после того, что он рассказал. Если он лгал раньше, то вынужденно, ради их защиты. И совсем не лгал сейчас, объясняясь, Пайпер это знала. И пусть они оба по горло увязли в проблемах, масштабов которых она ещё не понимала, ей казалось, что дядя Джон больше на «их» стороне, — Гилберта, Шераи, Кита и прочих сигридцев, — чем на её.
Пайпер хотелось, чтобы он был с ней. Только с ней.
Но ненавидеть его за то, что он вынужден разрываться между двумя мирами?..
— Я не знаю, — честно ответила Пайпер, опустив взгляд. — Я злюсь, что ты скрывал всё это, но понимаю, из-за чего. И я рада, что ты рядом, хочешь помочь и всё такое, но… Я не знаю. Я запуталась и хочу во всём разобраться. Можно?..
Ей, каким-то образом, который она всё ещё не поняла, закрывшей брешь и говорившей с сакрификиумом, всё равно никуда не деться. И вряд ли Забвение, звучавшее настолько же соблазнительно, насколько и пугающе, поможет сбежать от того, кем она стала. Кем являлась, может, всегда, просто не знала об этом.
Что бы ни происходило дальше, Пайпер, которой хотелось лишь сжаться в комок и вопить во весь голос, знала одно: как раньше уже не будет.
— Я… Я — сальватор, — повторила она, нервно рассмеявшись. — И я не одна такая, да?
— Ты не можешь быть одной.
Это не было нормальным ответом, который успокоил бы её. Либо есть ещё кто-то, в котором так же, как в ней, живёт дарующий особую магию сакри, либо она единственная. Со Вторжения прошло двести лет — неужели другие сакрификиумы не могли найти свободной минутки, чтобы сообщить о себе Коалиции или выбрать себе сальваторов? Пайпер сомневалась, что это настолько уж сложно. Её же, идиотку, Лерайе выбрала. Даже если слепо ткнула пальцев в первого попавшегося человека в этом мире.
— Ты сказал, что в том доме, где были вы с папой, брешь закрыли силой. Но на это способен только сальватор. Значит, там точно был один.
— Тогда мы не знали, что произошло, — терпеливо напомнил дядя Джон. — Но недавно Шерая подтвердила, кому принадлежал тот магический след.
— Сальватор, — упрямо повторила Пайпер. — Значит, один точно есть!
— Ещё неизвестно. Шерая сказала, что это общий след, определить, кто именно его оставил, практически невозможно. Магию сакри пока никто не задействовал, так что…
— Но это всё равно значит, что я не одна!
Перспектива оказаться в одной лодке с ещё одним незнакомцем не радовала Пайпер, но, по крайней мере, если найдётся другой сальватор, она не окажется единственной. Будет тот, кто действительно поймёт её страхи и сомнения, кто не будет осуждать за нежелание признавать очевидные факты.
— Давай мы не будем радоваться этому раньше времени, хорошо? — с надеждой попросил дядя Джон, на что Пайпер упрямо заулыбалась ещё шире. Не от искренней радости, конечно, но из почти детского желания хоть в чём-то оказаться правой. — Ещё неизвестно, сальватор это или только сакри, который скрывается ото всех. Может, спустя время, когда ты освоишься с Силой, сможешь почувствовать его…
Пайпер мгновенно перестала улыбаться.
— Это возможно?
— Говорят, что да. Маги расскажут об этом подробнее, ещё кое-что наверняка найдётся в старых текстах.
— Ага, то есть теперь ты официально передаёшь меня в руки магов?
Происходило бы всё это в обычном, привычном ей мире, она бы не возразила. Не так уж и сильно она боялась новых людей, к тому же родители, когда она была младше, заставили её опробовать едва не каждую секцию и дополнительные занятия в школе, чтобы выяснить, что ей нравится.
Но что Пайпер точно не нравилось, как проходить то же самое уже с какими-то магами, учёными или кто там ещё положил на неё глаз.
— Тебя будут направлять, — лаконично исправил дядя Джон. — Старейшины решат, кто обучит истории Сигрида, маги помогут разобраться в собственных силах. Рыцари научат обращаться с оружием и покажут, как защитить себя и без магии. Без поддержки ты точно не останешься.
— Рыцари? — Пайпер скептически выгнула бровь, усмехнувшись. — У вас тут что, есть местный Дон Кихот?..
— Зря смеёшься, наши рыцари отличные воины и крайне важны Коалиции. Защищают, помогают в поисках, проверяют оружие фей, сопровождают в Зачарованный Тайрес, если нужно, и…
— Так они как Дон Кихот или нет?
Дядя Джон закатил глаза. Пайпер снова позволила себе широкую улыбку.
Легко было забыть про ужас, съедавший изнутри, если через каждый пару фраз вбрасывать неуместные шутки.
— Гилберт наверняка приведёт Эрнандесов, так что на собрании посмотришь.
— Ну хорошо, допустим. Куда там, говоришь, эти Дон Кихоты сопровождают?..
— В Зачарованный Тайрес. Это, грубо говоря, особое пространство, связанное с миром фей и частично — эльфов. Согласно одной из древних легенд, именно там боги трудились над созданием мира.
— Параллельный мир? — не поняла Пайпер.
— Особое пространство, — настойчиво повторил дядя Джон. — Одновременно часть Файрона и Хантсора, которая была связана с Сигридом. Феям и эльфам первое время было трудно ужиться здесь, рядом с людьми, так что они поселились в Тайресе. Точнее, феи. Их дворец стоит в самом центре Зачарованного Тайреса, а дворец эльфов — на границе.
Пайпер прикрыла глаза и потёрла переносицу.
— Дай-ка уточню: феи и эльфы живут в своём особом магическом мирке, который граничил с Сигридом и при этом является частью этого мира?
На этот раз улыбнулся дядя Джон, причём совершенно точно издеваясь.
— Основную суть ты уловила.
— Застрелите меня, — проворчала Пайпер себе под нос, — это слишком сложно…
— Скоро станет легче, поверь. Королева Ариадна или король Джевел не упустят возможности познакомиться с тобой поближе, так что пригласят тебя к себе.
— Знаешь, это вообще не обнадёживает. Скорее пугает ещё сильнее.
— Ну, соглашаться не обязательно. С твоей-то изобретательностью выкрутишься быстрее, чем я успею вмешаться.
— Идеи будут?
— Скажешь, что не готова появляться там, где чар слишком много, пока ощущаешь себя скорее обычной смертной, чем сальватором. Путь в Зачарованный Тайрес закрыт для простых смертных.
— Но ты сказал, что сальваторы не совсем смертные.
— И это помешает тебе придумать отмазку?
— Нет. Наверное.
— Отлично. К тому же Тайрес — сложное место, неподготовленному человеку там лучше не появляться, мало ли что случится.
— Если это такое крутое место, почему сигридцы не поселились там? — выпалила Пайпер, не сумев удержать мысль. — Обязательно было тут оставаться?
— Тайрес загадочен и опасен. Есть легенда, в которой говорится, что Тайрес — это часть настоящего Файрона, из которого феи могли спасти Сердце. Боги смиловались над ними и позволили им остаться в этой части, но закрыли вход для остальных. Эльфы живут на границе, потому что они также способны к чарам от природы, а вот людям, вампирам и великанам туда просто так не попасть.
— Боги что, не могли быть чуть более дружелюбными? — пробубнила себе под нос Пайпер. Может, если бы они проявили больше участия и заботы, она бы не стала сальватором и всё было как раньше.
— Кто их знает? Я даже не до конца верю в них, — усмехнулся дядя Джон, покачав головой. — Сальваторы, несомненно, их творения, но сами боги? Теперь никто точно не знает, существуют ли они на самом деле. Возможно, в своё время люди просто научились подчинять себе хаос, которым раньше были заполнены миры, или нашли способ открыть магию. Не знаю, Пайпс. Я не маг, не исследователь тайного, я обычный искатель.
Пайпер скрестила руки на груди, уставившись на него во все глаза.
— И глава Ордена. Какой ты скромный, раз забыл напомнить об этом.
— Тебе глава Ордена нужен или дядя?
— Дядя, который объяснит, как в итоге-то стал главой Ордена. Говорил же, что…
— В другой раз, ладно? — дядя Джон вымученно улыбнулся. — Хочу, чтобы ты пока сосредоточилась на своей магии. Если научишься управлять Силой, этого будет достаточно, чтобы выжить.
— Выжить, — медленно повторила Пайпер, а дядя Джон, раскрыв глаза чуть шире, будто осознал, что именно он сказал. — А если я не хочу выживать?
— Жить, — исправился он. — Я просто оговорился. Естественно, речь идёт о том, чтобы жить в гармонии с этой силой.
Пайпер кивнула, дядя Джон повторил за ней, и несколько мгновений они просто смотрели друг на друга, ничего не говоря, позволяя тяжести этого ужасного слова повиснуть между ними. Пайпер стало до жути неуютно: захотелось укутаться во что-то тёплое, большое, что скрыло бы её от глаз всего мира и позволило и дальше притворяться, что происходящее — бредовый сон.
Конечно, ни сном, ни галлюцинацией это не было. Не помогали ни щипки в тайне от всех, ни удары по собственным щекам перед зеркалом в отведённой ей комнате.
Теперь именно жизнь, которая была для неё всем ещё несколько дней назад, стала напоминать сон.
— Я не хочу выживать, — тихо призналась Пайпер, нагло поставив пятки на банкетку и обняв себя за колени. В едва слышном шорохе одежды и своём шумном дыхании ей послышался неразборчивый шёпот, доносящийся из-за спины.
— Я знаю, — мягко ответил дядя Джон. — Прости, что сказал это. Я не хотел тебя пугать.
— Но это, по крайней мере, честно?
— Честно, — подтвердил он. — Пока существуют демоны, спокойной жизни ни у кого не будет.
— Но победить их хотят сигридцы. А ты? Ты же землянин с пробудившейся кровью первых. Чего хочешь ты?
— Чтобы наследие, хранимое нашей семьёй, не исчезло. Чтобы всё, что делали наши предки, не было бессмысленным. Да, я землянин, но по-настоящему моё место среди сигридцев, как и каждого Сандерсона, в котором проснулась кровь первых. В этом мире нас примут. А в том, — он сказал это так осторожно, со странным чувством тоски, что Пайпер сразу поняла: речь идёт о земном мире, простом, несложном, в котором нет ни магии, ни хаоса с демонами, — меня удерживаешь только ты.
Пайпер и не думала, что из-за его слов ощутит жгучий стыд.
Она хотела вернуть всё обратно. Хотела всем сердцем. Но шёпот, уже проникший под кожу, как паразит, твердил, что это невозможно. Пайпер ничего не могла вернуть, потому что Лерайе выбрала её не несколько дней назад, а раньше, просто скрывала это ото всех.
И «вернуть всё» теперь означало принять Лерайе, её магию и факт того, что с земной жизнью в её привычном смысле покончено.
Всё равно ей было сложно удержаться и не спросить:
— Но если бы ты захотел, если бы мог, ты бы вернулся к обычной жизни?
— У меня никогда не было жизни, о которой ты говоришь. Я с самого рождения был связан с сигридским миром.
— Но у тебя никогда не появлялось желания послать всё к чертям? Забыть о магии, демонах?
— Конечно, такое было, — он сдержанно улыбнулся, будто не хотел даже мысленно возвращаться к моментам, когда у него возникало подобное желание. — Я люблю всю нашу семью, и ради вас я бы оставил сигридский мир, но… Теперь это уже невозможно. Ты — самое главное, что всегда будет держать меня рядом с Коалицией.
Навязчивый шёпот добрался до черепа.
Пайпер поморщилась, а дядя Джон всё говорил, объяснял, будто бы даже начал оправдываться, словно воспринял её молчание как осуждение. Но Пайпер уже ничего не слышала.
Ей показалось, будто движение дяди Джона немного замедлились: головой он качнул уже плавнее, чем минутой ранее, говорил с паузами и моргал реже нужного. Пайпер списала бы это на обычное помутнение зрения, неспособность сосредоточиться на одном, но попавшая в её поле зрения картина двигалась в том же темпе. И что-то тёмное, бывшее в самом её центре, стремительно приближалось.
«Всего лишь чары», — повторила она себе, желая успокоиться. Для её ещё вполне земного восприятия — странность, конечно, но для всех остальных — абсолютная норма. Лишь маленькое чудо, которому она удивилась в первое мгновение, а после привыкла.
Понять, где начало, а где конец всех этих движений она не могла, просто приняла, что они будут повторятся, пока действуют чары. Тёмное пятно, которое, как ей казалось, приближалось, на самом деле не станет больше. Так и будет нестись вперёд, вороша собой белый снег и перепрыгивая через поваленные стволы деревьев.