– Вовсе нет, но до Эдора отсюда суток четверо, не меньше, сколько-то времени там, да еще обратная дорога…
В самом деле, взять с собой сухой паек несложно (часть можно спрятать в тот подпространственный карман, где маги могут хранить самое необходимое), но и только. Вьючную лошадь нагрузить не проблема, только ведь нужно везти еще и корм для нее и других коней: по дороге можно что-то купить, но вдруг в самом Эдоре придется обходиться собственными запасами? Они имеют обыкновение таять со сказочной быстротой, об этом Вера знала не понаслышке.
– Ничего, – утешил Керр. – Справимся. Господин Гайяри оставил пять железных коней. Он, сдается мне, хорошо представляет ход мыслей госпожи, а значит…
– А значит, нужно поблагодарить его за такой щедрый подарок! – перебила Вера и хищно улыбнулась. – Этак мы точно сойдем за особый отряд!
– Я думал, вы оскорбитесь, что он угадал ваш следующий ход, – сказал Ран.
– Еще не хватало… Пусть лучше гордится тем, что ему это удалось! – с достоинством ответила она.
Глава 5
Выезжать в самый ливень не хотелось, вдобавок нужно было дождаться Лио: он нагнал бы, конечно, но спасибо вряд ли сказал бы. Ну а где он застрял, оставалось только гадать: по такой омерзительной погоде даже железоконный всадник завязнет в грязи (да еще и скакун заржавеет чего доброго, если не следить за ним как полагается), а уж обычный – тем более. Вера и ему отправила вестника, передать, чтобы поторапливался, но ответить Лио не мог: такую птичку только с виду просто сотворить, на деле же это не всякому волшебнику по силам.
«И, кстати, это слабое место в легенде, – подумала она. – Зачем мне посылать к Шегарин Лио? Это дольше. Вдобавок человека, кем бы он ни был, можно поймать и допросить, а вестник дается в руки только адресату. Лови его, не лови – бесполезно. Ну да ладно, можно сказать, что Шегарин эта вещь была нужна, вот и пришлось нагонять, чтобы вручить ей… что-нибудь».
Кстати, о шиарли: вот они-то как раз умели посылать вестников. Что уж говорить о Шеганаи Шегарин, не менее родовитой, чем Соль Вэра, и умелой волшебнице!
У Веры мысли с делом не расходились: едва успев пообедать, она снова распахнула окна настежь и занялась голосовой перепиской – как еще это было назвать?
Просьба подтвердить в случае чего, что Ран действительно догонял группу шиарли, чтобы вернуть их предводительнице нечто важное, вопросов не вызвала – надо так надо. Когда они с Шегарин согласовали даты (глупо было бы проколоться, назвав днем встречи второй день месяца вместо четвертого!), та сказала: пусть забытой вещью будет шиа-тан, нечто вроде записной книжки, способной запечатлевать и воспроизводить мыслеобразы и даже сны. Вера давно мечтала разжиться такой же, но сотворить ее было намного сложнее, чем соорудить из подручных материалов вестника. Впрочем, она уже была близка к успеху – сил-то вполне хватает, нужно отточить умение, чем Вера и занималась в минуты редкого досуга.
Вот на вопросы о зеркальной магии Шегарин ответить затруднялась. Во всяком случае, с ходу не смогла припомнить способов убийства через зеркало. Заморочить голову – возможно, для сильного мага не так уж затруднительно, особенно если объекты намного слабее его, но это Вера знала и без нее. Другой вопрос, что делом это было непростым и долгим, а обмануть разум двоих людей одновременно не сумел бы и величайший волшебник! Просто потому, что в зеркальных миражах каждый видит свое, каждому нужны его собственные грезы и мечты…
Двое не могут мечтать одинаково, желать одного и того же, даже если это любящие супруги или близнецы, а значит, для каждого придется придумать отдельную иллюзию. Но и так непросто создать для кого-то волшебный мирок, куда он будет заглядывать через зеркало, отрешившись от забот. А сотворить такой сразу для двоих, да чтобы ни один из них не заметил неладного, чтобы чужие фантазии не вошли в диссонанс с его собственными… Чего доброго, посмотревшись в одно и то же зеркало, люди поспорят о том, чье видение лучше, и вся затея пойдет насмарку!
И еще – это слишком сложный способ убийства супругов Эдор, мелкопоместных дворян (если выражаться в привычных Вере терминах), которые и при дворе-то бывали только по большим праздникам или какой-то серьезной надобности. И тем более не объясняло смерти их сыновей.
«Не представляю, как такое возможно, – ответила Шегарин на последнее эмоциональное послание Веры. – У нас есть легенды о зеркалах, способных понемногу отбирать жизненную силу у того, кто слишком часто смотрится в них. Если он не бросит эту привычку, то рано или поздно поменяется местами со своим отражением: оно шагнет из зазеркалья в реальный мир, заменив оригинал. Этот несчастный навеки останется за стеклом, если не найдется кто-то, способный не просто распознать подмену, но и совершить обратный обмен, а таких умельцев в нынешние времена и не сыщешь…»
– А это бы объяснило исчезновение духов, – сказал Керр, дослушав сообщение вместе с госпожой.
– Пожалуй, вот только взамен никто не явился, – покачала головой Вера. – Если бы Сатт и Камиста остались живы-здоровы, но принялись вести себя иначе, чем прежде, тогда был бы резон заподозрить подобное, пусть это всего лишь сказки, но…
– Но они умерли, – пробормотал он. – Уж прости, Ран, что вспоминаем об этом то и дело, только иначе никак.
– Я не чувствительная девица, – отозвался тот. – И с родителями не разговаривал с тех самых пор, как ушел из дома и стал Гайя. Виделся – это да: господин Гайяри должен был убедиться, что у меня не осталось невыполненных обязательств перед семьей, а потому свел нас лицом к лицу…
– Выслушал их упреки и махнул рукой?
– Нет, это отец махнул на меня рукой, – сказал Ран. – По-моему, он даже рад был, что не придется устраивать мою судьбу. Тем более я сам ее уже устроил, благодаря господину Гайяри.
– И госпоже! – напомнил Керр.
– Госпожа – это уже потом, – не согласился тот, – сперва-то я был обычным Гайя, как и ты. Нам ведь не сразу поручили это самоубийственное занятие!
– Что-что ты сказал? – поинтересовалась Вера.
Мужчины притихли, как нашкодившие мальчишки. Физиономии, во всяком случае, были очень похожими. Вера бы не удивилась, узнав, что они напропалую сплетничают о хозяйке промеж собой. Может, даже делятся эротическими фантазиями, несчастные…
– Ладно… Ясно, что ничего не ясно, – сказала она, выдержав паузу. – Пока мы не увидим те зеркала, судить рано. Жаль, что Шегарин не может поехать с нами!
– Так пригласите ее, госпожа, – предложил Керр.
– Смеешься? В смысле пригласить я могу, она не откажет, уверена… Но вот отцу и господину Мирайни вряд ли придется по вкусу вмешательство шиарли в наши дела, – ответила Вера.
– И правда что, – подумав, кивнул он. – Примирение примирением, но до открытого взаимодействия нам еще далеко.
– Именно. Посоветоваться с ней я могу, но привезти шиарли с собой – не в гости, а по такому делу, – уже перебор. Да и ждать, пока она вернется, слишком долго. Мы Лио-то дождаться не можем!
Она помолчала, потом добавила:
– Идемте спать, вот что. Время уже позднее, ничего нового мы не надумаем, а переливать из пустого в порожнее я смысла не вижу.
В самом деле: уже не только пообедали, а и поужинали, но дело с мертвой точки не сдвинулось. Кто-то сказал бы, что госпожа Гайяри со своими телохранителями очень много ест, но что поделаешь – непрестанные занятия волшбой отнимают не меньше, а то и больше сил, чем физические упражнения. Учитывая же, что Гайя сочетали оба занятия, можно сказать – они сидели на голодном пайке.
– Вы правы, госпожа, – кивнул Ран. – С вашего разрешения…
За ним откланялся и Керр, а Вера закрыла окно и перебралась в спальню, тоже просторную и скудно обставленную (и никаких балдахинов!).
«Это дело – само как зеркало, – подумала она, расчесываясь. Можно было привести волосы в порядок мановением руки, а то и усилием мысли, но Вере нравилось перебирать собственные густые вьющиеся пряди. Это успокаивало. – Не за что зацепиться. Ни единой ниточки! Но, может быть, мы найдем что-нибудь в Эдоре? Ханна Соль ведь тоже проскакал по верхам, не вникая в суть… А там может оказаться что угодно! Взять историю Риалы: как связан с ней Мирайни на самом деле? Не скажет ведь, старый пень… Ну да ничего, я сама докопаюсь!»
Она больно дернула волосы расческой и шумно выдохнула. Положительно, нужно снять напряжение. А что в таких случаях помогало лучше всего? Правильно, телохранители!
Вот только кто? Ран взвинчен, ему самому не помешало бы успокоиться… а умиротворенности Керра хватит на обоих. Гайя – это не просто телохранители, линии силы связывают их с госпожой прочнее, чем даже супругов, так что…
«В прошлой жизни ты не была такой любвеобильной, – попеняла себе Вера и сама же ответила: – Можно подумать, тогда у тебя был выбор! То есть выбор, конечно, был, но к нему всегда прилагалось столько «но», что проще было обойтись».
Действительно: один женат, другой постоянно занят на работе и потому с трудом может выкроить время, ну а если явится – толку от него, уставшего? А о встречах без обязательств можно было только мечтать! На словах это всех устраивает, а на деле глазом моргнуть не успеешь, как в твоей прихожей поселятся мужские тапочки, в ванной – зубная щетка и бритва… а их обладатель требует завтрак, обед и ужин. Что характерно, если предложить съездить вместе за продуктами, то ему окажется некогда. Бывали, конечно, исключения, но такие редкие… И поди убеди, что тебе это все даром не сдалось. Пробовала уже, не понравилось!
«Пуганые у нас мужики, – заключила она. – Один опасается, что ты его на себе женишь, другой – что начнешь деньги тянуть. Еще и наследником осчастливишь чего доброго… А те, у которых этой дури в голове нет, давно и надежно заняты. Или собирают сливки с девиц посвежее…»
Что до обязательств, именно они и связывали госпожу с телохранителями. Четко обозначенные, не допускающие двоякого толкования, нерушимые во время всего срока действия. И это Вере очень нравилось.
«А по сравнению с Соль Вэрой ты вообще ведешь себя пуритански, – добавила она мысленно. – Хорошо, что здесь не знают таких слов!»
Надо сказать, план удался. Дело даже не столько в удовольствии тела, нет: истинным наслаждением было подбирать линии силы обоих любовников таким образом, чтобы они звучали в унисон, чтобы бурное нетерпение Рана наталкивалось на неизменное спокойствие Керра и рассыпалось пенными брызгами… Не хватало только Лио – он поддал бы жару!
Впрочем, и так неплохо вышло…
Вера сама не заметила, как заснула, а очнулась от тихого панического вопля.
– Ты что орешь? – мрачно спросила она у Керра, проморгавшись. В темноте видны были только его круглые, как у напуганной кошки, и вроде бы светящиеся зеленоватые глаза. – Ночь на дворе, весь замок перебудишь!
– Я не сплю, – заверил Ран с другой стороны, и Вера зашипела.
Ну надо же так проколоться! Всегда звала к себе Гайя, когда те были в полусне, выпроваживала точно так же, а тут… Взяла и сама уснула!