– Госпожа, но неужели у нас так много магов, способных призвать и заточить чей-то дух? Да не один, ведь получается, сперва были родители, – Ран вздохнул, – а затем и мои братья, один за другим. У кого же достанет могущества на подобное? Вас я не считаю по понятным причинам, но…
– Но это мог быть любой, у кого имеется поддержка таких, как вы трое, – перебила она. – А отец, подозреваю, мог обойтись и собственными силами, да вот только ему-то это зачем? Я бы скорее поставила на старого Мирайни с его прокисшими тайнами.
– Очевидно, они не просто скисли, а забродили, да так, что пробка из бутылки может вылететь в любой момент, – фыркнул Ран. – Но мне кажется, госпожа, если бы ему понадобилось избавиться от моей родни, он поступил бы намного проще и надежнее. И вряд ли стал бы приплетать к этому меня: конструкция получается слишком замысловатая, не находите?
– Еще как нахожу… Но ты прав, уж у старика нашлись бы умельцы, и твой отец мирно скончался бы в собственной постели, а матушка через какое-то время угасла от горя. Или наоборот. А братья… один свалился с лошади, другой отравился рыбой, да мало ли! Подстроить все это таким образом, чтобы не возбудить подозрений, вовсе не сложно…
Вера помолчала, потом спросила:
– Ран, а дети у твоих братьев есть?
– Конечно, – ответил он, – они ведь давно женаты. Старшие племянники, наверно, сейчас сами уже за девицами ухлестывают.
– Но никто из них не пострадал… во всяком случае, пока. – Вера потерла переносицу. – А ведь именно они должны наследовать, если ты не решишь вернуть отцовскую фамилию. Может, кто-то из них и организовал убийство?
– Госпожа, я готов поверить в то, что кто-то из этих мальчишек – исчадие зла, но в то, что в таком возрасте они владеют магией на должном уровне, – уже нет. Равно как и в то, что у них хватило денег заплатить специалисту… А прежде – связей и соображения, чтобы найти такого человека и не нарваться на шарлатана!
– Тоже верно, но и этой возможности исключить нельзя… А больше всего, Ран, – сказала она, – меня удивляет роль зеркал в этой истории.
– Вы не верите, что кого-то можно убить посредством связного зеркала?
– Если я не знаю, как такое делается, это вовсе не означает, будто кто-то другой не придумал способа, – ответила Вера. – И, полагаю, держит его в секрете: за такие изобретения можно получить награду от Научного собрания, а то и от самого Императора… И пожизненное заключение в каком-нибудь отдаленном замке без единого зеркала и даже оконного стекла.
– И с глиняными тарелками.
– И без умывальни – при должном умении и терпении даже лужу можно заколдовать для связи… – усмехнулась она. – Могу допустить, что такой человек существовал или по сию пору существует и что он вырвался на волю. Но чем ему помешали твои родители?
– Вероятно, дело в той самой тайне, которой владела бабушка? Он ведь не мог знать, была ли матушка в курсе или нет. Господин Мирайни ведь не знал… Или притворялся, как по-вашему, госпожа?
– По-моему, не притворялся. И еще, вспомни: он обмолвился – дескать, даже не был в курсе того, что клятва перешла с Риалы на ее дочь – твою мать, но понятно это стало лишь после смерти Риалы! Выходит, до того он и не интересовался, как там поживает его Мири…
– То есть он почувствовал, что клятва бабушки разорвана, но в то же время… м-м-м… существует? В ее продолжении? – попытался сформулировать Ран.
– Вроде того. Это сложно описать, если сам не чувствовал, – сказала Вера. – Я вот не представляю, как ощущается унаследованная клятва: никто из моих Гайя не наплодил детей, пока был при мне, а потом уж нас ничто не связывало.
– Да при вас поди успей… – пробормотал он и сделал вид, будто закашлялся.
Вера в свою очередь притворилась, будто не обратила внимания на его слова.
– И снова все упирается в тайну, – сказала она. – Судя по всему, бабушка твоя не служила Мирайни, как ты мне. То есть зваться Мири она могла, но это не главное… Скорее всего, кровная клятва нужна была для того, чтобы заставить ее молчать о чем-то. Она и молчала до самой смерти… Но вот что странно – почему Мирайни полагает, будто она могла передать это знание дочери или тебе? Не выйдет этого сделать, пока ты связан клятвой! Не после смерти же Риала явилась наследнику и поведала обо всем?
– Вообще-то, именно так она и поступила, – после долгой паузы произнес Ран, и Вера выронила папку с бумагами.
Глава 4
– Так ты что… солгал Мирайни?
– Конечно, – ничтоже сумняшеся ответил он и принялся собирать разлетевшиеся по комнате листы. – Я принес кровную клятву только вам, госпожа, а не ему. И от бабушки я унаследовал не эту связь, а только несколько слов.
– Оставь бумажки! – Вера перехватила его руку. – Расскажи лучше, что ты узнал? И как? Только не говори, что Риала явилась тебе в зеркале!
– Вот уж нет. – Ран выпрямился и посмотрел ей в лицо. – Зеркала по обычаю завешивают после чьей-то смерти. Или этот обычай не везде соблюдают?
«Надо же, у нас ведь тоже есть похожее поверье», – мелькнуло в голове, вслух же она спросила:
– Ты же сказал, что бабушка жила отдельно, значит, занавешивали их в ее доме, а не в вашем, разве нет?
– Мало ли что я сказал, госпожа.
– То есть снова солгал? Надо думать, и помнишь ты бабушку превосходно?
– Ну да, – он едва заметно усмехнулся. – Я проводил с ней почти все время с тех пор, как вышел из младенческого возраста. Так было лучше для всех, а если бы отец еще позволил бабушке забрать меня, вышло бы совсем хорошо. Но нет, какое там…
– Понятно, ты был в его власти, как же можно выпустить тебя из рук? – Вера поморщилась. – Знаю таких людей. Но ты снова отвлекся: как тебе удалось повидать Риалу после ее смерти?
– На самом деле, – помолчав, ответил Ран, – я даже не уверен, будто мне это не померещилось. Помню, бабушка давно уже недомогала, ей делалось то лучше, то хуже…
– А позвать хорошего целителя нельзя было? Или снова вмешался твой отец? Лекари ему тоже были не по нраву?
– Госпожа, не нужно делать из него чудовище. Приглашали целителей, я помню двоих или троих. И помню также, как матушка жаловалась – плату они берут большую, а не то что вылечить бабушку, но даже и определить, что с ней такое, не могут.
– Так и не выяснили?
Ран покачал головой.
– Может, позже взрослые что-то обсуждали между собой, но меня на такие беседы не приглашали, а спрашивать было бесполезно. Да и что я мог понять в том возрасте?
– Верно… Так, мы ушли куда-то в сторону. – Вера запустила пальцы в кудрявые волосы. – Риала болела, значит, ты не мог быть рядом с ней?
– Она звала меня, когда ей становилось получше, – ответил он, – но если чувствовала ухудшение, сама выгоняла прочь. Должно быть, не хотела, чтобы я видел ее в моменты слабости.
– Это у вас точно семейное, – пробормотала она. – И что дальше?
– Одним дождливым вечером… – Ран бросил взгляд за окно и уточнил: – Не настолько дождливым, конечно. Тогда всю неделю моросило, и это было невыносимо: я совершенно никуда не мог деться. К бабушке нельзя, наружу тоже, там грязи по колено…
– Неужели ты еще не умел читать?
– Умел, конечно же. Но, во-первых, книг в доме не так много, и те взрослые, а во-вторых, читать несколько дней кряду я и теперь не смогу, не то что в детстве.
– Плохо тренируешься, – сказала Вера. – Нужно будет заглянуть к Реннису и составить для вас троих списки литературы, а то вы совсем обленились! В смысле мускулы упражняете, – она ткнула Рана кулаком в твердокаменное плечо, – а вот мозги ваши, похоже, изрядно закостенели. Ничего, я это живо исправлю!
– Только не говорите, что заставите нас пересказывать прочитанное, госпожа! Это слишком жестоко…
– Захочется мне – прикажу по ролям сцены разыгрывать, – заверила она. – Тебе пойдет роль неприступной принцессы, имей в виду.
– У принцесс обычно роли без слов, – не остался он в долгу, – так что я переживу.
– Специально для тебя я найду какую-нибудь историю с деятельной героиней, – сказала Вера, решив, что при необходимости и сама сможет сочинить что-то в этом роде.