Лиза сидела в маленькой комнатушке на койке со скомканным бельем и обнимала руками колени. Ее взгляд упирался в противоположную стену, где в причудливом танце извивалась тень далеких деревьев.
Лиза вспоминала Аньку.
«– Неужели ты действительно хочешь нацепить это говно? – возмутилась Анька и вырвала из рук Лизы ее любимую кофту.– Лизунь, это отстой пидарский!
Лиза лишь ухмылялась на подобные замечания. Девушки обе понимали, что она все равно наденет то, что уже выбрала. Но Ане нравилось играть роль заботливой и более разумной подруги.
– Пора становится девушкой, хватит быть чмырёнышем!
– Мне нравится быть чмырёнышем! – размерено отвечала Лиза.
Такие перепалки случались часто, и они нисколько не расстраивали подруг. Аня, несмотря на вечное ворчание, любила свою одноклассницу, а теперь и однокурсницу очень сильно, и это было взаимно.
– Я сегодня не настроена воспринимать искусство, – честно призналась Лиза в тот день.
– Ой, отвали! – Анька всплеснула руками. – Мы идем и точка. Я уже столько фоток в сети видела, на этой выставке были все, кроме нас. Надо это исправлять, – с этими словами она демонстративно вышла из комнаты и стала нарочно громко обуваться в прихожей.
Лиза не стала спорить. Мероприятие действительно обратило на себя внимание кучи людей в небольшом городе, и ей тоже хотелось посмотреть, из-за чего столько шума. Да и название «Сто граней безумия» звучало очень поэтично и заманчиво.
На протяжении всей дороги до студгородка медакадемии Лиза говорила о бесполезности их поездки. Анька рулила свою старенькую Нексию и не обращала на занудные бормотания никакого внимания.
– Лучше бы посмотрели какой-нибудь кинчик. И вообще я замерзла.
– Не нуди, – раздраженно отвечала Аня. – Не то высажу тебя сейчас.
Выставка разместилась в одном из просторных залов административного корпуса академии. Ее идейным вдохновителем стал заведующий кафедры психиатрии. Выставка представляла собой результат его трехлетнего исследовательского проекта. Будучи по совместительству одним из руководителей местного Института изучения эндогенных психических болезней, заведующий кафедры в течение многих месяцев просил разных пациентов нарисовать то, что придет им в голову. Некоторые работы поражали воображение здорового человека. Люди, выворачивающиеся наизнанку, вихрь из человеческих голов, цветущие деревья на фоне апокалиптических сюжетов… Вход на выставку был свободный. Организаторы хотели обнажить перед обычными людьми картины, являемые неспокойным разумом.
– Ты посмотри, какая красота! Да это ж заебись! – восхитилась Анька архитектурой в студгородке, когда они припарковались на небольшой стоянке. – А я и не была здесь никогда. Может, нафиг эту столицу, а то полтора часа на перекладных утром и вечером, давай в мед поступать!
– Лучше посмотри, какая толпа туда идет, – недовольно ответила Лиза, глядя на всех желающих именно «прямщас» увидеть «Сто граней безумия».
– Ничего страшного, не состаримся. – ответила Аня.
Лиза признала, что была не права, сразу на пороге нужного им зала. Людей было много, но картины все равно четкими большими полотнами проступали сквозь посетителей и намертво цепляли взгляд. Нормальный человек не смог бы нарисовать такого.
– Говорят, самый смак – это шизофреники, но давай оставим их на десерт. Они должны быть в конце зала, мы к ним пойдем медленно, ладно? – спросила через какое-то время Аня.
– Ты иди, а я забегу в санузел, – быстро сказала Лиза, ища глазами нужный указатель.
– Хорошо, встретимся где-нибудь здесь, – Анька улыбнулась и подмигнула Лизе, которая в последний раз видела ее такой красивой и радостной».
Лиза легла на бок на своей больничной койке, не переставая обнимать колени. Ей становилось страшно. Она с детства боялась темноты. За окном слышалось какое-то шуршание, то ли дождь, то ли ветки деревьев с редкой листвой. Лиза зажмурилась и забилась под одеяло. Чтобы отвлечься, она стала думать о порно. О чем-нибудь очень жестком – как одну девушку трахает сразу три мужика. Когда Лиза была маленькой, она случайно нашла диск с порнографией в родительском шкафу. С тех пор все ночные страхи она перебивала этими сюжетами. Выбирать другие мысли, вместо пугающих, оказалось хорошей стратегией. И вот в голове Лизы уже разыгрывалось жаркое порево. Трое взрослых мужчин драли девушку явно моложе, чем они сами. Она сидела верхом на одном из них, второй старался над ее задним проходом, третий держал за волосы и заставлял облизывать свой торчащий орган. Лиза задышала глубже. Ее рука забралась в трусы. Через несколько тихих стонов, девушка задрожала и размякла. Затуманенные мысли медленно вернулись к Ане…
В газетах писали, что случившееся на выставке – не более чем пиар-ход руководства для привлечения большего числа посетителей. Городские власти не стали заводить ни уголовного, ни даже административного дела, мотивируя это тем, что никто в момент происшествия не пострадал. Ходило много разных слухов: кто-то утверждал, что люди в тот вечер подверглись воздействию какого-то неизвестного газа, другие говорили, что имел место редкий случай массовой истерии. В общем, шумиха поднялась большая, но ненадолго. СМИ быстро переключились на другие душещипательные истории, которые каждый день дарила газетчикам и телевизионщикам большая столица. Ясно было только одно – никто из посетителей, обратившихся за помощью в больницу, не помнил, что же на самом деле произошло тогда в секции с картинами шизофреников. Сама Лиза не знала, какой версии верить. Она вроде бы слышала неясный сладковатый запах в момент разгара паники, но не обратила на него внимания. В тот вечер она так и не дошла до конца галереи и не увидела, что же именно испугало ее Аньку и других посетителей.
«Аня сидела за письменным столом и рассматривала в альбоме фотографии двухлетней давности. В то время они с Лизой учились в средней школе и летом ездили отдыхать в сосновый бор, в лагерь для подростков. Тогда они особенно сдружились. Аня томилась по одному парню из старшей группы, имя которого она позже и вспомнить не могла, а Лизка с энтузиазмом помогала ей добиваться взаимности. В один момент, когда парень попытался воспользоваться влюбленностью Аньки на полную катушку, именно Лиза привела подругу в чувство и доходчиво объяснила, что не стоит растрачивать себя так бездумно. Лиза тогда сильно перепугалась за подругу, Аня быстро все поняла и потом была искренне благодарна ей за такую преданность. С тех пор как-то повелось, что подруги всегда и везде были вместе.
Лиза стояла рядом со столом и не сводила настороженных глаз с напряженного бледного лица Ани.
– Ты сегодня опять плохо спала? – спросила Лиза.
– Да.
– Таблеточки не помогают?
– Нет. Нихуя не помогают.
Лиза больно закусила губу. Она присела рядом с Аней на корточки и взяла ее за руку.
– Котенок, я очень переживаю. Я думаю, если ты все-таки расскажешь, что случилось, тебе станет легче. Пойми, ты мучаешь меня. Я так больше не могу. Что произошло, что ты видела или что с тобой сделали? Расскажи, пожалуйста! Ты все время молчишь… Твои родители тоже не понимают, что происходит, а я не могу им подсказать, потому что сама не знаю! – Лиза почти плакала и не могла больше говорить.
Аня молча повернулась к ней. На лице не было ни сочувствия, ни раздражения. Только странная сосредоточенность в чуть прищуренных глазах и плотно сжатых губах. После некоторого молчания она прошептала:
– Ты все равно мне не поверишь. И никто не поверит. Я сама себе не верю…
– Поверю, обещаю! – ответила Лиза со слезами.
Аня опустила взгляд в колени и сразу стала говорить, будто только и ждала, когда же наконец кто-нибудь расплачется перед ней и будет требовать все рассказать:
– Картина. Там была одна картина. Странная. Человек-кит, он лежал в зеленых морских волнах с запрокинутой назад головой. Видно только его подбородок, белесые волосы и огромный черный хвост, начинающийся от пояса. Картина очень большая и какая-то другая, понимаешь, будто фактурная, то есть изображение словно рельефное. Так краски интересно подобраны… Я смотрела на нее долго, а потом…
Рука Ани, которую держала Лиза, стала совсем холодной. Лиза разволновалась еще больше.
– Что? Что произошло?
– Мужчина с хвостом. Он поднял запрокинутую голову и посмотрел на меня в упор.
– То есть? Я не понимаю…
– Сначала я видела только его подбородок, а когда он выпрямился, то я могла смотреть прям в его черные, пустые, без зрачков и белков глаза…
Внутри Лизы все похолодело, она отпустила руку подруги и отстранилась от нее.
– Ты уверена? Как такое возможно? Может, это был какой-то экран? Видео? Сейчас во всех музеях плазменные панели…
– Нет, холст и краска. Я видела его лицо полностью, видела, как он повернулся. Так же, как сейчас вижу тебя.
Лиза не знала, что ответить.
– Может, оптический обман? Игра света? – она пыталась придумать любые возможные объяснения, чтобы не верить в сумасшествие подруги.
– Он повернулся, Лизунь. А потом резко оскалился. Теперь я не могу спать, стоит закрыть глаза, как он появляется снова… – Аня задрожала всем телом. – Он разговаривает со мной… Это невыносимо, невыносимо… – веки Ани плотно сомкнулись, но слезы все равно покатились на щеки – Он говорит, что никогда не оставит меня в покое…»
Лиза забралась под одеяло с головой. В палате было душно, но так она чувствовала себя в безопасности. Главное, что бы ни случилось, ни при каких обстоятельствах не закрывать глаза. Иначе не спастись.
– Ты права, Анют, – прошептала Лиза темноте, – это невыносимо…
– Ночью у тебя был очередной приступ, – скорее утвердительно произнесла Рита.