Рита коротко кивнула.
– Нда, – прогудел Василий Петрович, улыбнувшись. – Какие самодовольные нынче выпускники пошли.
– Я окончила медакадемию с отличием, – пояснила Рита свое «самодовольство».
– И поэтому ты считаешь, что уже готова практиковать?
– Ну, я же не случайно пришла к вам, уважаемый Василий Петрович. Я хочу пройти ординатуру под вашим руководством, чтобы за два года набрать опыт, достаточный для того, чтобы стать полностью квалифицированным специалистом.
Самойлов прищурившись смотрел на нее, словно пытаясь разгадать, говорит ли она правду или просто льстит. Рита выглядела невозмутимо. Через несколько секунд молчания она скромно улыбнулась главному врачу. Именно с этого момента Василий Петрович понял, что будет верить ей всегда, что бы она ему не говорила.
– Вот так вот значит, под моим руководством стать квалифицированным специалистом…
Рита опять кивнула, не переставая милейшим образом улыбаться.
– Ладно, давай оценим твой потенциал, отличница, – Самойлов окончательно сдался.
Своих пациентов у него не было – все время занимали общие дела больницы. Поэтому он старался выбрать наиболее яркий образец психического расстройства и направлял Риту к нужному лечащему врачу. Благо клиника имела самый высокий авторитет в стране и интересных пациентов хватало. Тренажерами для Ритиной практики становились люди, страдающие психическими заболеваниями различной степени тяжести. Она не особо контактировала с их врачами, ограничиваясь изучением документов, анамнезов и историй болезней. Да и сами врачи не питали к молодому ординатору симпатии, зная, что ее подослал к ним Самойлов. Тем не менее, Рите удалось многому научиться и даже ощутить на себе всю прелесть стрессовых ситуаций.
Однажды один из врачей оставил ее одну наедине с пациентом в течение получаса, чтобы дать возможность провести самостоятельный опрос. Пациентом был пожилой мужчина. Малого роста и очень худой, одетый в пижаму и махровый халат он был похож на ребенка, только очень морщинистого и жалкого. Мужчина страдал маниакально-депрессивным психозом. В периоды между обострениями он был вполне нормальным и адекватным человеком, не доставляющим беспокойства родственникам, которые, несмотря на это, все-таки отдали его в лечебницу. Возможно, им просто надоели его припадки, которые в пожилом возрасте случались все чаще.
Мужчину звали Валерий. Фамилию Рита уже не помнила. До этого момента она почти не общалась с пациентами лично, а только наблюдала за ними, пока они находятся со своим лечащим врачом. Валерий тихо сидел на опрятно застеленной койке в своей одиночной палате, за которую щедро платили его родственники, и смотрел в пол. Рита решила в полной мере воспользоваться появившейся возможностью сделать что-то самой.
– Валерий, вы не против, что я здесь с вами сижу? – мягко спросила она, бесшумно доставая из кармана халата блокнот и ручку.
Мужчина, не глядя на нее, мотнул головой в знак того, что он не против.
– Как вы себя сегодня чувствуете? – так же мягко задала она очередной вопрос, щелкнув ручкой.
– Мне, как обычно, грустно.
– Чем вызвана ваша грусть? – Рита искренне наслаждалась этой игрой в настоящего врача.
– Мне одиноко.
– Но с вами постоянно находятся люди. Например, ваш врач Ольга Игоревна. А в данный момент – я. Почему вам одиноко?
– Не нужно разговаривать со мной, как с умалишенным, заинька, – как и прежде, тихо и робко ответил Валерий.
Рита покраснела.
– Нет, – начала оправдываться она. – Я не намекала на вашу болезнь, я имела в виду то, что вы вполне можете общаться с врачом и другим медперсоналом так же свободно, как и с другими людьми.
Валерий поднял на нее взгляд. Рите стало неуютно от его напряженного выражения лица. Она вдруг подумала, как нужно себя вести, если этот человек решит набросится на нее. Можно ли будет в этом случае обороняться?
Старик медленно облизнул верхнюю губу. Рите стало совсем нехорошо.
– Ты думаешь, что мне хочется с вами со всеми общаться, девочка? – тихо говорил Валерий. – Вы держите в психушке нормального человека, а я должен вести с вами светскую беседу, по-твоему?
– Я к тому, что в отсутствии иного общения, вы могли бы воспользоваться хотя бы имеющимися возможностями.
– Ты не представляешь, как здесь паршиво, особенно по ночам. После всего того, что я здесь испытываю, у меня нет желания разговаривать с крысами в белых халатах.
Рита возмутилась.
– Я бы вас попросила воздержаться от оскорблений. Вам пытаются помочь, между прочим.
– Помочь? Да ты хоть знаешь, что они со мной делают? – глаза старика нездорово заблестели. – Они вкалывают мне лекарства, от которых я все забываю и хожу по-маленькому прямо в постель, как годовалый ребенок. Я не чувствую вкуса пищи от ваших гадских таблеток. Вы лишили меня всех маленьких радостей. И знаешь, что еще?
Рита старалась не показывать своего волнения, которое нарастало с каждой минутой. Мысленно она пыталась оценить, сколько уже прошло времени и через минут вернется Ольга Игоревна.
– Они издеваются надо мной, – начал отвечать мужчина, не дождавшись ответа. – Мой лечащий врач, она приходит ко мне ночью. Она вкалывает мне что-то, чтобы я не двигался, а потом всю ночь насилует меня шваброй.
До Риты плохо доходил смысл его слов. Страх уже звенел в ушах, ей не хотелось слышать никаких рассказов этого человека.
– Ты не веришь мне, – спокойно заключил Валерий. – И никто не верит. Ни медсестра, ни мои родственники… Но я могу тебе доказать! – старик оживился. – Ты сама сейчас все увидишь, – он поднялся и прежде, чем Рита успела понять его намерения, снял с себя штаны и повернулся к ней оголенной частью. Рита задохнулась от возмущения.
– Немедленно оденьтесь!
– Смотри! Смотри, какая у меня там дыра!
Рита поддалась настоящей панике. Она вскочила со стула и выбежала из палаты, плотно закрыв ее за собой. По коридору к ней быстро шел Василий Петрович.
– Что там происходит? Кто это кричит? – громыхал он.
Самойлов окинул Риту оценивающим взглядом и понял, что с ней все в порядке. В этот момент пациент Валерий за дверью закричал громче:
– Смотри! Смотри же!
Главврач распахнул дверь в палату и остановился на пороге. Рита не видела, что там происходило.
– Где ключи? – спросил Самойлов, закрыв дверь обратно.
– Ольга Игоревна унесла их с собой, – пролепетала Рита.
– А где она сама? – взбесился Василий Петрович.
– Не знаю, она предложила мне самостоятельно пообщаться с пациентом и ушла.
Главврач рявкнул что-то непонятное и пошел в сторону двух медсестер, стоящих в коридоре. Спустя пару минут пациента Валерия благополучно заперли в его палате. Как потом оказалось, Ольга Игоревна специально подсунула Рите такой «экземпляр», чтобы посмеяться над ней. Самойлов отчитал врача так, что с Ритой еще долго не разговаривала большая часть работников отделения. А Рита была только рада избавиться от ненужных бесед с посторонними людьми. Это, пожалуй, был единственный неприятный эпизод в ординатуре. Совестливый главврач извинился перед Ритой за Ольгу Игоревну и впредь строго следил, чтобы ее практика проходила в самом мягком режиме. Так как Василий Петрович был прочно женат и, судя по многочисленным фотографиям на его рабочем столе, обожал свою многочисленную семью, Рита была уверена, что его отношение к ней вызвано лишь гипертрофированным чувством отцовства».
Рита отвлеклась от воспоминаний, связанных с ее бывшим начальником. Она сидела за круглым столом в маленькой кухне съемной квартиры и мешала ложкой остывший чай с медом. В голове Риты возникла Лиза. Почему-то обычно вечером, в одиночестве приходили дурацкие, неприятные мысли. Это могли быть старые, но незабытые страхи, прошлые неудачи, которые так и просились на бессмысленный анализ. Время от времени Рита думала о матери, которая после ее отъезда в другой город осталась совсем одна. Сама того не желая, Рита представляла, что вот мама умерла. А потом долго воображала, что она будет чувствовать в этот момент. Доходило до того, что Рита могла разреветься из-за еще не случившегося несчастья, а потом долго стыдится своей больной фантазии. Что-то нездоровее в этом есть – считала Рита, оценивая собственное поведение. И как всегда, полагала, что дурные мысли могут прийти в голову исключительно от безделья, поэтому надо всегда держать для себя наготове пару-тройку хотя бы бытовых занятий.
Сегодня как раз был вечер плохих и глупых мыслей, а дел по дому не нашлось. Пришлось долго и упорно вспоминать Лизу.
«– Как он выглядит?
– Вам действительно это интересно?