Другая рука Святой сжимала горсть вырванных из ангельских крыльев перьев. Ангелы, маленькие и жалкие, с искаженными в агонии лицами, ползли к ногам ее белой кобылы, умоляя о пощаде.
Вокруг ее головы сверкало безупречно отполированное золотое кольцо, изображающее солнечное сияние.
Святая Кейтелл, повелительница солнечного света – а позже королева Кейтелл Великолепная. Объединившая Селдарию. Любимая ангелом Ариавой, но достаточно сильная, чтобы противостоять искушению.
И в течение тысячи лет, прошедших с тех пор, потомки ее рода один за другим всходили на трон Селдарии.
Остальные шесть Святых со своими артефактами в руках выстроились по бокам огромного зала, по трое с каждой стороны. Это были огромные величественные изваяния из камня и бронзы. Их окружали стихии, которыми они повелевали: святая Нерида, повелительница воды и покровительница Меридиана, держала в руке трезубец, морские волны вздымались за ее спиной, а Кракен свернулся у ее босых ног. Святой Гримвальд, мастер металла и покровитель Борсвалла, летел на драконе сквозь вихрь железных обломков, сжимая в руке молот.
Риэль отвела взгляд от таких знакомых ей с детства статуй и огляделась. Двадцать вооруженных охранников в доспехах стояли у возвышения, лицом к Риэль. Это все были люди ее отца, лорда-командующего, мужчины и женщины, которых она знала по именам. Она чувствовала на себе их взгляды – обеспокоенные, любопытные. Испуганные.
«Они совершенно правильно боятся, – неожиданно раздался в ее голове голос. – Но тебе бояться не стоит».
Риэль напряглась. В этом зале, услышав в голове голос среди изваяний Святых, невозможно было не вспомнить истину: умением мысленно общаться друг с другом и людьми когда-то владели только ангелы.
От этой мысли по ее коже поползли мурашки. Она едва могла стоять спокойно под пристальными взглядами такого количества людей. Ее отца и окружающих его вооруженных охранников. Королевы Женевьевы, короля Бастьена, Людивин. Невозмутимого Архонта в своей мантии главы Церкви. Служителей храмов – среди которых не было Тала, что весьма ее встревожило.
Одрик сидел рядом с родителями, на краешке кресла, словно приготовившись спрыгнуть вниз в случае опасности. Когда глаза Риэль встретились с его, он послал ей чуть заметную улыбку, но взгляд его был полон беспокойства.
Риэль слегка расслабилась.
Одрик здесь, – сказала она себе. – Он не позволит им навредить мне.
Она нашла взглядом короля. Выражение его лица свидетельствовало о том, что он сильно встревожен, больше, чем когда-либо на ее памяти. Король Бастьен был человеком весьма добродушного нрава. Риэль выросла, слушая его смех, разносящийся по залам Бейнгарда, когда он гонялся за детьми – радостно визжащими Риэль, Одриком и Людивин – по детской в бесконечных играх в «кошки-мышки».
Сегодня король не был похож на того человека.
Риэль подавила желание вытереть пот, выступивший на лбу. Она присела в низком реверансе, ее юбки волнами сложились на безупречно чистом полу.
– Ваше величество.
– Леди Риэль Дарденн, – начал король Бастьен, – вас привели сюда сегодня, чтобы вы ответили на вопросы о происшествии, имевшем место во время Королевских скачек два дня назад. Я задам вам несколько вопросов, а вы потрудитесь ответить на них правдиво перед лицом всех Святых.
– Я понимаю, мой король. – Голос Риэль потонул в огромном зале.
Король Бастьен кивнул и замолчал. Седина, пробивавшаяся в его черной бороде, и морщинки от смеха на смуглом лице делали его старше, чем всегда представлялось Риэль.
Затем его взгляд стал жестким, и Риэль с трудом подавила желание шагнуть назад, ощущая внезапно разлившуюся в воздухе опасность.
– Как давно, – спросил он холодным деловым тоном, – вам известно, что вы владеете магией стихий?
Почему-то Риэль считала, что допрос начнется с менее прямых вопросов. Одного, двух или даже пяти вопросов об обстоятельствах нападения на Одрика, которые дадут ей время собраться с духом.
Но, по крайней мере, они думали, что она всего лишь маг, а не… кем бы она ни была на самом деле. Может быть, тогда ее наказание – и Тала, и ее отца – будет не таким суровым, как она опасалась.
Слова Пророчества пронеслись у нее в голове: «Они будут нести в себе силу Семи».
– С пяти лет, – честно ответила она.
– И что же привело вас к такому заключению?
Он спросил это как бы между делом, словно еще не знал ответа.
Кто-то заскрипел креслом. Ариэль посмотрела вверх и увидела сестру Тала, Слоан Белоуннон, сидевшую вместе с другими членами Совета Магистров возле Архонта. Она словно застыла, ее темные волосы до подбородка и блеклая кожа придавали ей суровый вид. Она выглядела так, словно не спала несколько ночей.
Что должна чувствовать Слоан, узнав, что все эти годы брат хранил от нее такой секрет?
– Когда… – неуверенно начала Риэль, – когда мне было пять, я устроила пожар в нашем доме.
– Каким образом?
– Я разозлилась. У нас с матерью была ссора.
– Из-за чего?
Нелепая, ужасающе ничтожная причина. Как и прозвучавший ответ:
– Я не хотела ложиться спать. Мне хотелось сидеть с отцом и читать книгу.
– Итак, – спокойно сказал король, – вы устроили пожар.
– Это был несчастный случай. Я разозлилась, мой гнев нарастал, пока я больше не могла его сдерживать. Я выбежала на улицу, потому что это чувство очень напугало меня. Мне казалось, что внутри меня что-то горит. А потом… – она на мгновение запнулась, воспоминания словно впивались в нее когтями, – когда я обернулась, то увидела огонь, пожирающий наш дом. Только что ничего не было, а в следующее мгновение все пылало.
– И причиной этого были вы?
– Да.
– Каким образом вы это узнали?
Каким образом человек понимает, что у него есть рука и он может что-то делать ею, еще до того, как узнает о том, что внутри есть кости, мышцы, кровь?
– Я знала, потому что это выглядело и ощущалось так, как будто это сделала я, – попыталась объяснить она. – Это ощущалось так же, как ощущается мой гнев. Тот же запах, тот же вкус. Я чувствовала, что это пламя – часть меня. – Она поколебалась, но все же добавила: – Великий Магистр Белоуннон помог мне понять, что в тот момент я ощущала присутствие эмпириума. Связь между мной и огнем была обусловлена силой, которая все соединяет, и у меня есть к ней доступ.
Риэль осмелилась взглянуть на Архонта, окруженного членами Совета. Он, не мигая, смотрел на нее своими маленькими сверкающими глазками. В свете факелов его бледная кожа и гладкая лысая голова блестели.
– Твоей матери удалось спастись? – продолжал расспрашивать король.
У Риэль перехватило горло, и на мгновение она лишилась дара речи.
– Нет. Она оказалась внутри, в ловушке огня. Отец вбежал в дом и вынес ее. Она была жива, но потом…
«Произнеси это, дитя. – Голос вернулся, в нем звучало сострадание. – Скажи им. Они не могут причинить тебе вреда».
Каменные Святые смотрели на нее сверху вниз, их бесчувственные глаза были холодны и мрачны, и в таком окружении странный голос, звучавший в ее голове, не должен был ее утешить. И все же, услышав его, она внезапно успокоилась.
– Я испугалась, – продолжала она, – когда увидела свою мать. Я никогда раньше не видела ожогов. Она пронзительно кричала, а я просила ее замолчать, но она продолжала кричать, а потом… все, что я в тот момент хотела, это чтобы она перестала вопить. – Риэль говорила быстро, словно торопилась все рассказать до того, как невыносимое воспоминание о том убийственном огне полностью поглотит ее. – И она замолчала. Отец положил ее на землю и умолял, чтобы она очнулась. Но она была мертва.
По залу прошел изумленный ропот.