- Шанкар, ещё раз, я подумаю.
Панты довольно улыбнулись и взявшись за руки, направились к выходу. Я пошла провожать чету до крыльца. Спустившись по которому, панта вдруг поинтересовалась:
- В вашем саду ягоды необычные растут, что это за бадари такой?
- Малина называется. Очень вкусная и сладкая ягода, - ответила я и, тоже спустившись, подошла к кустам. Сорвав несколько ягодок, вернулась к пантам и протянула им горсть спелых ягод: - Попробуйте.
Панты посмотрели на меня с сомнением. И тогда я демонстративно съела пару малинок. Младший пант тут же взял с моей ладони ягоду и положил ее в рот.
- Мам! Это очень вкусно! Сладко.
Мама поверила сыну и тоже попробовала. Но не так быстро, как сын. Откусила, пожевала, посмаковала и только потом проглотила. На ее красивом лице застыло лёгкое удивление, и она с улыбкой спросила:
- А можно набрать немного?
Я кивнула в ответ и даже принесла из дома пластиковое ведёрко. Семья дружно заполнила ёмкость и, вежливо попрощавшись, ушла в сторону деревень.
А я, пока к дому ведьмы никто больше не спешил за помощью, зашла в комнату и принялась перебирать местные книжки в поисках определения неизвестного мне слова. И информацию я нашла. Дерга - Священный Великий пост, происходит раз в два пантерианский года и длится сорок дней. Во время поста строго-настрого запрещено употреблять в пищу все сладкое. Так же под запретом многое из того, что приносит удовольствие... Например, хм, интимная жизнь - некоторые панты старательно этого избегают, хотя это строго не запрещается, если оба партнёра не против...
Закрывая и убирая книгу, я с усмешкой задумалась. Ладно ещё интимная жизнь, но вот как определить все то, что приносит удовольствие? Допустим, тот же сон - мне он самое то, удовольствие, то есть. А пантам как?
В общем, хорошо, что я не пант. И мне совершенно не обязательно придерживаться этого поста. Сладкое для меня не столь важно. А вот "полусладким" согрешить я люблю... Нет, теперь без фанатизма, разумеется.
Кстати, насчёт приносящего удовольствия и не только. Надо составить список. А завтра отправить Аэлите сообщение с перечнем необходимого, а то мои запасы, не только гастрономические, но и фармакологические, уже заканчиваются.
Я сначала прошлась по кабинету, подмечая, что мне может потребоваться, потом вернулась в комнату и изучила свой холодильник. Список составляла не долго, но после этого моему организму захотелось подкрепиться. Я разогрела вчерашнюю курицу с рисом и с удовольствием отобедала.
Когда сытая и раскумаренная после еды я собралась немного подремать, в мою дверь громко постучали. Надевая на ходу маску, я тотчас поспешила на призыв.
На пороге дома, опираясь на косяк, стоял молодой пант. Довольно непотребного вида, в том плане - его лицо и руки покрывали глубокие ссадины.
- Ты ведьма-медик?
- Я, - отозвалась уже не реагируя на прицепившуюся ко мне кличку. Что ж теперь поделать?
- Помощь твоя нужна.
Спрашивать какая я не стала, итак, было вполне очевидно.
Я пригласила панта в дом, привела его в кабинет. Он тут же устроился на кушетке и даже стянул с себя рубашку.
- Лечи меня, - почти приказным тоном, заявил мужчина.
Я надела перчатки, приготовила перекись, зелёнку, вату и щипцы. Пока все это делала, приглядывались к царапинам панта. Почти месяц никто не приходил ко мне с подобным. Что ж... Видимо, бои на этот срок прекращались, а теперь опять возобновились. И причины и того и другого могут быть разные.
- Кто тебя так? - решила я поинтересоваться, выливая на плечо пострадавшего прозрачную жидкость.
- Ракшас один! Недомерок! - рявкнул пант.
Ну, хорошо, что не сослался на свою самку, как делали это другие.
- Почему недомерок?
- Потому! Мельче меня в одну треть, но юркий и изворотливый!
Я тихо, чтобы пант не слышал, усмехнулась. А затем спросила:
- Что ж вы не поделили?
- Деньги, - бросил он, а потом дернувшись, как будто опомнившись, злобно спросил: - А тебе какая разница?
- Никакой, просто интересно... Ты ж не первый у меня такой. Много я подобных ран уже полечила.
- Делай свое дело, быстро и без лишних вопросов.
Ах, вот так, не много этот пант себе позволяет? Грубить ведьме-медику?
Я просушила обработанные раны и от всей души принялась прижигать тело панта зелёнкой. Естественно, тут же услышала местный мат, а вслед за ним:
- Уф... Увижу эту черную морду - убью!
Резко остановившись, я спросила:
- Тебя так уделал черный тендуа?
Пант так же резко обернулся, сузил глаза, за ними сузились зрачки:
- Знаешь его?
- Видела как-то на улице, редкий окрас... - слегка растерялась я. Ведь если это Кишан, то выдавать я его не собиралась.
- Врешь! Знаешь? - пант даже схватил меня за запястье и сильно сжал, так он был зол.
Я одернула руку и пригрозила щипцами:
- Да говорю же - просто видела. Ты про черную морду сказал, вот и предположила я.
- Точно? - уже спокойней спросил он, отворачиваясь от меня.
- Да точно, точно...
- Уф... - простонал пант, ведь я опять принялась тыкать в него щипцами с зелёнкой.
- Говорят он не местный, в простом обличье его никто не видел... - вдруг разоткровенничался мой пациент. - Ничего, завтра ещё один бой. Реванш. Должен прийти, недомерок, ведь судя по всему, деньги ему очень нужны. А мы то уж с братьями его встретим.
И вот тут я по-настоящему испугалась за черныша. Видела я его в обличье тендуа, довольно большая особь, а этот ободранный пант только что сказал, что он больше победившего будет. Его братья, я даже не сомневаюсь, не меньше. И здесь изворотливость и юркость Кишана на вряд ли ему помогут против нескольких таких озлобленных кошаков.
Ракшас! И что же делать?
Я закончила обрабатывать плечи и руки и переключилась на лицо. Быстро обработала не такие уж и глубокие четыре царапины на щеке. Подумала, что не помешает прививку от столбняка поставить, но тут же вспомнила, что использовала вчера последнюю ампулу на подростка, неудачно приземлившегося, качаясь на самодельных качелях.
- Если болеть будет или загноится, приходи ко мне дня через три, - сказала я панту, снимая перчатки. - Укол тебе поставлю.
- Что поставишь? - не понял пант. Я, решив не пугать иномирянина объяснениями, со вздохом сказала:
- Пролечу ещё раз.
Пант кивнул, достал из кармана несколько монет и оставил их на кушетке. Поднялся, прихватив с собой рубашку, и начал суетливо ее надевать. А я вот с тяжёлой душой наблюдала за действиями исцарапанного. И переживала отнюдь не из-за его ссадин.
- А на бои ваши посмотреть можно? - тормознула я панта уже на пороге. Он ответил, не оборачиваясь:
- Самок не пускаем, манахай, - и резво удалился.
Прибираясь после в кабинете, я все думала о Кишане. И о завтрашнем бое. При мысли о том, что его могут там убить, становится жутко, аж сердце сжимается...
О дне грядущем продолжала думать и вечером, сидя в саду на лавке и искренне надеясь, что раз уж Кишан здесь, то может он навестит ману?
Но не навестил.
Почему вот не заходит, вредный черныш? Опасается, наверно, бродить в округе в черном, мохнатом теле. Из-за того же он тогда не хотел возвращаться в хоталь... Но он же может и в человеческом?
Ну где ты, чёрная морда?
Нет, надо как-то его предупредить, ну хотя бы попытаться что-то сделать.
Вот хоть выбирайся завтра из дома, и ищи это Пардусово поле...
И тут меня осенило - а это мысль! Меня ж пригласили на праздник. И, пусть её ничтожно мало, но вероятность того, что я встречу на виджае Кишана, есть. Да, я его не узнаю, если он будет в человеческом облике, ведь в кошачьем на вряд ли решится, но меня он узнает точно. По маске. Может, подойдет...
А если встреча с Кишаном не состоится, то попробую поговорить с Ешаном, узнать что-то от него. Он ведь тоже участвовал в этих боях. Точно знает, где это поле, на котором он дрался.
Ну не могу я бросить черныша. Запала эта желтоглазая морда мне в душу.
Глава 9
С самого утра меня никто не беспокоил. Видимо, все население дружно готовится к празднику. Ну и я решила как следует подготовиться.
Для начала заплела тугую косу и закрепила ее шпильками на затылке. Потом достала из шкафа кападу. Ту самую, темно-синюю с голубыми пятнышками, в которой я встретила Кишана в своем саду. Обернулась одеянием, стараясь оставить большую ее часть для покрытия головы. Хоть это и считается традиционной женской одеждой, но, насколько я поняла, повидав много местных женщин, их разрешается носить как удобно. А в последнее время кападу носить вовсе необязательно - многие панты предпочитают надевать что-то более современное и похожее на привычную для меня одежду из человеческого мира. Главное - самка не должна быть в брюках и не должна сильно оголять ноги.
Оставшимся концом капады я покрыла голову, фиксируя ткань как платок, довольно плотно, закрывая уши и лоб. И закрепила все это булавкой и для надёжности ещё и брошкой на шее. Взглянула на себя в зеркало. Ну вот, теперь я похожа на исламскую женщину, прячущую свою красоту от посторонних глаз... Кстати, глаза... Я не удержалась, нашла на полке косметичку и подчеркнула глаза тоненькими стрелками. Бросив подводку обратно, моя рука потянулась за тональником, желая замазать пятна на щеках, уже похожие на светло-розовые следы от заживших прыщей... Но нет. Я надену хирургическую маску, а значит, тональник мне не нужен.
Вот с маской вышла проблема. Всё-таки сначала надо было нацепить ее, а не фиксировать край одеяния. Но я справилась.
Перед выходом собрала на всякий случай сумку, положив в нее рядовые составляющие обычной аптечки. Праздник праздником, но и на них случаются мелкие травмы, раны и прочие неприятности. Пригодится. Ещё, подумав, достала из копилки горсть монет и убрала их в карман сумки. Кто знает, может, тоже пригодится.
Повесив сумку через плечо под кападу, я шагнула к выходу.
Дом покидала с какими-то странными чувствами. Страх неизвестности и ожидание чего-то нового. На местных праздниках я ни разу не бывала. Впрочем, и в своем мире все последние праздники проходили мимо меня.
Ну а ещё одним чувством была надежда - встретить черныша. Если бы не он, то я бы точно осталась сегодня дома.
Спустившись с горы и прогулявшись по небольшой и пустынной улице, я свернула по выложенной камнями-валунами дороге и тут увидела резные ворота, обвязанные струящимся атласными золотыми ленточками. А за воротами ярко украшенный кшетр. В самом начале которого расположились музыканты, играющие на необычных инструментах - кто-то на барабанах, обтянутых розово-коричневыми шкурками, кто-то на бубенцах продолговатой формы, кто-то мелодию изображал голосом. Голосами они именно не пели, а создавали чарующую мелодию. Четверка самок, одетых в одинаковые одежды, плавно двигалась в такт. Я замерла на несколько минут, восторженно послушала музыкантов и полюбовались танцем.
Дальше, по периметру кшетра, тянулись ряды цветных ларьков. Цвета радовали глаз, в воздухе витали атмосфера, звуки, даже запахи праздника. А людей... то есть пантов-то сколько! Все женщины в цветных одеждах, руки их обвешаны золотыми браслетами, а шеи толстыми цепочками, тоже из золота. Пантерия богата этим металлом, но в нашем мире это золото приравнивается к самой низшей пробе, хотя на вид не отличить. Мужчины выглядят скромней, они ограничились лишь цветными шарфами, повязанным у кого на шее, у кого на талии. Я сделала шаг и словно влилась в эту яркую толпу, двигающуюся плотно, но совсем не мешая друг другу. Шла, как плыла в потоке хорошего настроения и приглушенной музыки, по пути то и дело отвечая на очень радушные приветствия. От меня никто не шарахался, даже незнакомые мне жители. Они улыбались, веселились и заряжали своим позитивом. И я зарядилась, хоть и двигалась, ища глазами фонтан, напротив которого вроде как должна находиться лавка сладостей вчерашних пантов.
Фонтан я нашла, сменила траекторию своего движения и буквально перед фонтаном как будто вынырнула из потока людей. Огляделась. Выискивая лавку со сладостями. Ее я заметила одновременно с хозяйкой, которая, увидев меня, махнула рукой, приглашая подойти.
- Джохар! - радостно поздоровались панта ещё издалека. - С праздником! Пусть этот день подарит много сладких моментов, да так, чтоб их хватило на все дни Великого Поста!
- Шанкар, - поблагодарила я, поравнявшись с женщиной.
- Очень хорошо, что вы пришли! - услышала я голос мужа панты, который выглянул из лавки, опершись на столик прилавка. - Джохар и шанкар! Ваша ма... ма... марина просто объденье! Добавили ее в мед - разлетается в миг!
- Малина, - поправила я панта.
- Малина, - повторил мужчина с улыбкой. - Могу я... сходить и собрать ещё?
- Конечно! Приходите и собирайте в любое время.
- Справишься? - спросил муж у жены, кивая на ассортимент сладостей. Панта кивнула в ответ, и мужчина тут же нас покинул.
Панта зашла за прилавок. Я обвела взглядом изобилие сладкого товара. Здесь и прозрачные баночки с разноцветными наполнителями, видимо, мед, перемешанный с ягодами или фруктами, конфеты и пирожные различных форм. Каришма! И ведь это все делается вручную. Нет в этом мире фабрик и заводов. Экочистота. Естество.
- Очень красиво, - похвалила я хозяйку. Панта в ответ улыбнулась, открыла прозрачную баночку, в которой была кремообразная паста с малиновым оттенком и предложила:
- Хотите попробовать?
- Нет, шанкар, - замотала я головой. Попробовать, конечно, хотелось, но вот снимать маску не очень.
Женщина печально вздохнула, а потом обернулась, поискала что-то сзади и повернулась обратно с небольшой коробочкой в руках, перевязанной золотистой лентой.
- Это вам. Сладкий дар в знак благодарности.
Дары не принимать нельзя. Тем более этот - панта явно хотела рассчитаться со мной за ягоду. И я взяла подаренное.
- Как сын? - поинтересовалась я.
- Отлично. Катается по кшетру на новом самокате.
Я произвольно огляделась, замечая группу детей, как раз катающихся на самокатах.
- Хотела вас спросить, - начала я, возвращая взгляд на панту. - Вы не знаете случайно Ешана и Суниту, кападельщиков...
- Знаю, - кивнула панта. - Их лавка чуть дальше, возле лавки с украшениями, - ответила она, указывая рукой налево.
- Тогда я пойду. Мне надо с ними поговорить, - ласково произнесла я и перед уходом попрощалась:
- Яш, с праздником вас!
- И вас. Яш! - отозвалась панта, и я плавно зашагала в указанном направлении.
Лавку с тканями я заметила почти сразу, ускорила ход. Но, дойдя, никого в ней не обнаружила. Рядом, действительно, был прилавок с украшениями. Золотыми. Форма которых преимущественно была круглая: браслеты, цепочки, серьги... Круг, насколько я помню, сакральный символ пантов. Он олицетворяет собой их теплое солнце.
Я вежливо поздоровалась с крупным пантом, продавцом украшений, и поинтересовалась про его соседей. На что получила такой ответ:
- Суниту не видел сегодня, а Ешан отошёл. Скоро вернётся.
Поблагодарив панта, я помотала головой и увидела длинную пустующую лавку. Подошла к ней, с удобством устроилась и в ожидании Ешана решила посмотреть, что мне только что преподнесли в дар в лавке сладостей. Потянула за ленточку, развязала и открыла коробочку. В ней лежали ярко-желтые фигурки. Я взяла в руки одну, в форме кошки, и внимательно рассмотрела это чудо. Фигурка сладко пахла медом, но к рукам совсем не липла. В своём мире подобных штучек из мёда я не видела. Навряд ли у нас делают нечто подобное. Погладив ушастого медового кошака по мордочке, я улыбнулась... Приятно получать подарочки. Особенно такие, необычные...
И тут меня словно током ударило, я отчетливо почувствовала на себе чей-то пронизывающий взгляд. Резко подняла глаза и посмотрела в ту сторону, откуда, как мне чудилось, на меня пристально смотрели. Напротив столпились молодые ребята, они что-то громко обсуждали, смеялись и, игриво толкаясь, задирали друг друга. Но никто из них не смотрел в мою сторону. Однако чей-то взгляд на себе ощущать я продолжала. И я присмотрелась повнимательней.
Сквозь задиристо мелькавшую толпу я увидела черноволосого панта. Он стоял, сложив руки на груди, у лавки с фруктами и смотрел в мою сторону. Мы встретились взглядом, буквально на секунду, по моему телу вдруг пробежали колючие мурашки, а сердце резко ухнуло в груди, как при тахикардии. Я даже приложила руку к груди, ощущая теперь бешеное биение под ребрами... Черноволосый неожиданно повторил мой жест, а я, не желая показывать, что заметила его взгляд, повернула голову в другую сторону, но глазами из вида панта не теряла... Эх, высокий какой! Стройный, широкоплечий. Длинные волосы собраны в высокий хвост на затылке, а виски выбриты. Чёрные, густые брови, а под ними большие, миндалевидные темные глаза... Хм, этот пант странно меня взволновал, руку от груди я не убирала, боясь, что сердце буквально вырвется наружу... Какой интересный экземпляр этот черноволосый, похожих пантов я до этого не встречала. Одет он тоже немного нестандартно, на всех местных пантах широкие брюки и свободные рубашки без пуговиц, а на нем брючки в обтяг и рубаха с пуговицами, расстегнутыми до середины торса. А на широкой груди блестит медальон. Какой именно - разглядеть сложно, что-то округлой формы...
Черноволосый вдруг дернулся, я от неожиданности моргнула, а открыв глаза, не обнаружила заинтересовавшего меня панта на прежнем месте. Уже не стесняясь, нервно поводила головой, но его словно след простыл.
И сердце тут же забилось в обычном ритме.
- Ведьма-медик? - услышала я над ухом и подняла голову. Возле меня стояла Сунита с дочкой на руках. Малышка за эти две недели, что я их не видела с момента последнего осмотра, заметно подросла. Детишки-панты растут быстрей наших, за пантерианский год пантята развиваются как за наш, человеческий. А потом развитие постепенно выравнивается.
- Джохар! - поздоровалась Сунита с улыбкой. - Вы про нас спрашивали?
- Да, - с кивком ответил я. - Мне нужен твой муж.
Панта вдруг нахмурилась. Меня предупреждали, что местные женщины очень ревнивы. Достаточно небольшого повода, и ревность пант превращается в агрессию. Поэтому я, вкладывая в свою интонацию как можно больше радушия, пояснила:
- Мне поговорить с ним нужно. Об одном знакомом.
Сунита убрала хмурость с лица и ответила:
- Сейчас позову, - направилась к своей лавке.
Я убрала медовую фигурку обратно в коробку, коробку - в сумку и осталась сидеть на лавке, наблюдая за тем, как ко мне приближается Ешан.
- Джохар, ведьма-медик! Рад видеть!
- Взаимно, Ешан, - кивнула я. - Я сразу к делу. У меня к тебе разговор.
Пант слегка нахмурил лоб и присел рядом, оставляя между нами приличную дистанцию. Причина этого, скорее всего, Сунита, так пристально за нами сейчас наблюдающая.
- Я хочу поговорить про ваши бои на Пардусовом поле...
- Зачем? - резко перебил меня Ешан.
- В них участвует один мой знакомый, и я подозреваю, что сегодня ему может угрожать опасность, - серьезным тоном заявила я. - Хочу предупредить его.
- Бои проходят только по субботам, - заявил Ешан.
- Сегодня ему назначили реванш.
Пант сосредоточенно на меня посмотрел:
- Кто твой знакомый?
- Черный тендуа, - ответила я, ощущая, как Ешан резко напрягся. - Ты его знаешь?
- Как знаю... Тогда, когда в первый раз к тебе пришел, я дрался с ним. В первый и в последний раз. Этот тендуа силен и изворотлив. Думаю, ты зря за него переживаешь...
- Это когда драка один на один. А сегодня несколько пантов, скажем так, планируют устроить неравный по количеству противников бой.
- Это бесчестно, - согласился мой собеседник.
- Вот поэтому я и хочу предупредить его.
Ешан задумался. Качнул головой и с искренним сожалением ответил:
- Я его не знаю. И никто не знает. Даже имени. Он всегда приходил в теле тендуа.
Что ж, этого стоило ожидать. Видимо, черныш изо всех сил старался остаться инкогнито, а Кишаном он представился только мне. Значит, и я не стану называть его имя. Мало ли этим наврежу.
- Мне нужно знать, где находится Пардусово поле, на котором проходят бои, - посмотрев в глаза собеседника, умоляюще произнесла я. - Схожу сама, попробую...
- Тебя туда не пустят. Манахай! - рявкнул вдруг самец.
- Но как тогда быть?
Ешан опять задумался.
- Ты знаешь, во сколько бой? - спросил он. Я качнула головой. - Ракшас! Я не знаю, чем помочь. Ранбиров предупреждать нельзя, если узнают, то бои прекратятся, не думаю, что многие этому обрадуются, ведь они лишатся лёгкого заработка, а на меня ещё злиться будут... Сам сходить тоже не могу, как я Суните это объясню?
- Я... Я могу заплатить за услугу, - аккуратно предложила я, вспоминая, что прихватила с собой, собираясь на виджай. - Может, ты найдешь кого-то?
Ешан уставился в мои глаза. Смотрел с минуту, при этом о чем-то думая.
- Попробую поговорить с братом. Он тоже участвовал в боях, но давно.
- Попробуй, Ешан, очень тебя прошу.
- Жди здесь, - бросил он, резко поднялся и направился к своей лавке. Что-то быстро сказал жене и поспешил в сторону начала кшетра. А я принялась делать то, что мне велели, - ждать.
Но ждать долго не пришлось, вскоре Ешан вернулся. Не один, с братом. Этот пант на вид чуть моложе своего брата и очень на него похож.
- Юшан согласен помочь, - сходу сообщил Ешан. Его брат же в этот момент пристально меня рассматривал с лёгким недоумением на лице. - Он понаблюдает за Пардусовым полем и в случае чего предупредит кого надо.
- Шанкар, большой шанкар! - обрадовалась я. - Сколько я должна за услугу?
- Пять монет хватит, - сходу ответил Юшан.
Я полезла в сумку и достала шесть монет. Чтоб наверняка и не передумал. Вот, всё-таки пригодились, не зря брала.
Брат Ешана принял плату и, попрощавшись, быстрым шагом удалился.
- Не переживай, ведьма-медик, все будет хорошо. Если Юшан обещает - сделает, - заверил меня пант.
Глава 10
Уходить с виджая я не стала. Праздник здесь, а значит, почти все население тоже. И, стало быть, дома сегодня мне делать нечего.
Солнце не просто пекло, она практически жарило. Даже как-то чересчур для Пантерии. Мне безумно хотелось сбросить с себя лишнюю ткань, снять маску и насладиться солнцем... Но каждый раз, ловя себя на этих мыслях, я останавливала движение руки от попыток раскрыться. Как в прямом, так и в переносном смыслах слова.
Я медленно прогулялась по праздничному кшетру, прячась в тени палаток и рассматривая диковинный товар на прилавках. Среди торговцев мне встретилось много моих пациентов, которые, узнав меня, буквально задарили ведьму-медика различными подарками.
Все происходящее вокруг мне нравилось. Да, это не мой мир. И я его мало и плохо знаю. Но Пантерия пока добра ко мне, благодаря ей я преображаюсь. Точнее, возвращаю свое. Да и так комфортно, свободно и спокойно я не чувствовала себя давно. Даже несмотря на жару, уходить не хотелось. Хотелось остаться на этом чужом празднике как можно дольше. А ещё хотелось дождаться брата Ешана и желательно с хорошими новостями. Поэтому я оттягивала свой уход как могла...
А также я все ещё надеялась, что Кишан где-то здесь, среди этой беззаботно отдыхающей толпы. И, возможно, он решится ко мне подойти.
Нагруженная шуршащими пакетами, я присела на скамейку, стоящую под большим деревом напротив палатки, напоминающей маленькую закусочную. У нее выстроилась самая большая очередь. По соседству - своеобразный тир, в котором панты за призы метали по мишеням пушистые на концах дротики. А ещё здесь была хорошо слышна мелодия, ведь эта часть кшетра находилась ближе всего к входу.
Метание дротиками меня неожиданно завлекло. Я с интересом наблюдала за играющими, пару раз угадывая победителей. Мне вдруг тоже захотелось поучаствовать. Помнится, мы с коллегами развлекались подобным на подстанции, в перерывах между вызовами. У меня получалось.
Когда очередной пант выиграл в тире тряпичную куклу и отдал ее маленькой девочке, я опять ощутила на себе пронзительный взгляд. Не спеша всмотрелась в лица, смотрящие в мою сторону, и тут же встретилась глазами все с тем же темноволосым пантом. Его кулон играл на солнце золотистыми бликами, а сам пант странно на меня смотрел. Очень странно. Даже как будто не на меня, а в меня. Его взгляд пугал, а особенно то, что я этот взгляд чувствовала: кожей и сердцем, которое опять бешено забилось.
Вот что это такое? О чем говорит его взгляд?
Может, мне следует опасаться этого панта? Или же просто подойти к нему и спросить, чем я так его заинтересовала.
Задумавшись, я не сразу заметила, что музыка прекратилась. Отвела взгляд от чернявого и огляделась по сторонам. В этот момент на кшетре с шумом появилась группа мужчин в одинаковой одежде: серые брюки, похожие на голифе, с черными лампасами и кожаные жилетки, надетые поверх таких же серых рубах. На их головах забавные головные уборы, напоминающие папахи, а на поясных ремнях висят мечи. Все веселящиеся панты как-то резко перестали веселиться и с опаской и настороженностью косились на этих, явно не званых гостей. Я сразу подумала, что это те самые ранбиры, о которых сегодня упомянул Ешан. Этакие солдаты и представители правоохранительных органов в одном лице, если проводить аналогию с моим миром.