Ритуал

Шестерёнки судьбы

В подземельях лаборатории царила совершенно иная атмосфера. Здесь не было места сентиментальным признаниям и слезам. Здесь пахло сталью и горячими мужскими телами, которые решили устроить групповой спарринг, и теперь лежали распластавшись по полу, с чувством легкой пустоты.

Никкель и Митлай, проявив чудеса мужской солидарности и смекалки, где-то раздобыли пузатую, пыльную бутылку «Черного Кардинала» — контрабандного пойла многолетней выдержки, которое обжигало горло жидким огнем, но оставляло долгое, благородное послевкусие вишни и горького миндаля.

Они не делились историями из детства и не обсуждали свои страхи. Но в этом молчаливом распитии одной бутылки на четверых, в передаче ее из рук в руки, крылось свое, чисто мужское сближение. Они — принц, инженер, солдат и преступник — были связаны одной войной и одной целью. Пока Вьярен сверлил взглядом стену, Никкель развлекался тем, что донимал инженера.

— Инани, объясни мне одну вещь, — протянул маг Пепла, лениво крутя в руках стакан с «Кардиналом». — Зачем этой твоей мешалке столько лишних шестеренок? Она выглядит так, словно сейчас трансформируется в осадный требушет и начнет крушить дом. Ты не мог сделать что-то более... изящное?

Александр, сидевший на ящике с реактивами, снисходительно вздохнул.

— Это называется система противовесов и сброса избыточного давления, маг. Если бы я сделал её изящной, как ты просишь, она бы взорвалась на пятой минуте, и мы бы сейчас соскребали твои остатки с потолка. Инженерия — это наука, а не кружок лепки из глины.

Митлай, сидевший поодаль и точивший свой верный кинжал, усмехнулся.

— На что сдалась тебе мешалка, Ник. Меня интересует другое.

Контрабандист поднял глаза на инженера, и в его взгляде зажегся чисто профессиональный, коммерческий интерес.

— Наши кольца перемещения, Алекс. Можно ли сказать, что дело над которым мы так долго работали завершилось успехом?

Абсолютно точно можно было утверждать, что кольца справились со своей задачей, не просто переместив одного, а группу людей. Но оставалось еще много нерешенных вопросов и самый главный из них — как заставить кольца работать бесконечно или хотя бы пополнять заряды на перемещение. Александр чуть напрягся и потер переносицу обдумывая дальнейший ответ.

— Сложно давать прогнозы, но пока ясно одно — мы на верном пути и нам нужно продолжать. Мы сделаем революционный артефакт, который сможет помочь сотням бойцам погибающим в Пустоши. Я знаю к чему ты клонишь, но не рассчитывай что ты сможешь их хорошо продать. Это идея Найры, а она редко желает делиться чем-то своим. Тем более, ты же знаешь, что эта разработка ее личный вызов отцу, доказательство, что она может жить самостоятельно.

— А зря, — Митлай задумчиво прикинул что-то в уме, щелкнув языком. — Ты хоть понимаешь, сколько за них отвалили бы серьезные люди? Да мы бы озолотились, парень. Представь: мгновенная переброска грузов в обход любых таможенных барьеров Совета. Если надумаешь пустить их в серийное производство, я готов стать твоим эксклюзивным дистрибьютором. Пятьдесят на пятьдесят.

Александр слабо отшутился, нервно потирая шею:

— Спасибо, Митлай, кольца обязательно выйдут в свет, но только с согласия Найры, и мне не хотелось бы сидеть в имперской тюрьме за контрабанду.

Его взгляд снова скользнул к тяжелым дверям лаборатории. Инженер откровенно скучал по Найре. Ему хотелось быть там, наверху, рядом с ней, чувствовать запах её духов, а не сидеть в этом прокуренном подвале.

Никкель, чье внимание было острым, как бритва, перехватил этот тоскливый взгляд.

— Расслабься, инженер. Твоя принцесса никуда не денется, — хмыкнул маг Пепла, передавая бутылку Митлаю. — Девочки заслужили этот отдых больше нашего. Особенно Кристен. Она нас всех с того света по кускам собирала. Пусть выпьют и перемоют нам кости.

Никкель сделал паузу, а затем его губы растянулись в ехидной, хищной ухмылке. Он повернулся к Митлаю.

— Кстати, о Кристен. Скажи-ка мне, каменный лорд, когда мне представится шанс подержать свечку над вашей парочкой? А то инженера с Её Высочеством я у стеночки уже ловил, зрелище, конечно, трогательное, но пресное. Когда уже ты перестанешь строить из себя сурового волка и поцелуешь нашего лекаря?

Митлай замер. Кинжал в его руке остановился. Он медленно поднял глаза на Никкеля, и в этом взгляде было обещание переломать шутнику пару ребер.

— Еще одно слово, маг Пепла, — ровным, угрожающе тихим голосом произнес контрабандист, — и я засуну эту бутылку тебе в глотку, не вынимая пробки. Не лезь не в свое дело.

— Ой-ой, какие мы грозные! — искренне рассмеялся Никкель, ничуть не испугавшись. — Да брось, мы же всё видим. Ты вокруг неё кружишься, как стервятник над добычей, только вот подойти боишься. Смотри, уведут твою Печеньку, пока ты тут ножики точишь.

Митлай ничего не ответил, лишь крепче сжал рукоять кинжала. В глубине души шутка Никкеля попала в самую цель. Он действительно не знал, как подступиться к Кристен. Она была слишком чистой, слишком правильной для такого, как он. Он привык брать то, что хочет, силой или хитростью. А с ней так было нельзя, она заслуживала чего-то большего, чем грязный контрабандист с кучей врагов. Но мысль о том, что рядом с ней окажется кто-то другой, вызывала в нем глухое, собственническое рычание. Его самоуничижительные мысли разорвал грохот — массивные дубовые двери с лязгом распахнулись, ударившись о каменные стены так, что с потолка посыпалась пыль. Мужчины мгновенно вскочили на ноги. Митлай перехватил кинжал обратным хватом, в руке Никкеля вспыхнул сгусток раскаленного пламени, а Вьярен рефлекторно потянулся к своей магии, готовый испепелить любого врага.

В лабораторию ввалилась толпа растрепанных, раскрасневшихся от вина девушек. Кристен тяжело дышала, Миррен выглядела так, словно увидела призрака, а впереди всех стояла Найра.

Принцесса сжимала в руках крохотную капсулу, её глаза были огромными и испуганными.

— Вьярен! — выкрикнула Найра, бросаясь к брату, игнорируя оторопевших мужчин. — Вьяр, посмотри!

Главнокомандующий замер, глядя на артефакт в её руках. Сердце пропустило болезненный удар. Он узнал этот предмет мгновенно.

— Мы нашли это в её шкатулке с украшениями! Под двойным дном! — затараторила Найра, впихивая цилиндр ему в грудь. — Это капсула памяти, Вьяр! Капсула Фреи! Она оставила что-то еще!

Вьярен замер, сердце пропустило болезненный удар.

— Дай сюда, — его голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо.

Найра вложила теплый артефакт в его большую ладонь. Пальцы Главнокомандующего дрогнули, когда он почувствовал пульсацию синего тумана внутри стекла. Это была частичка её души. Её голос из небытия. Вьярен инстинктивно сделал шаг назад, отворачиваясь к стене. Его первой мыслью было уйти. Спрятаться в кабинете, запереть дверь и пережить это в одиночестве. Он не привык истекать кровью на глазах у своих людей. Но путь ему преградила Миррен. Маг Пепла встала прямо перед Главнокомандующим, не опуская глаз. В её взгляде не было жалости, которую он так ненавидел. Подбородок был вздернут взгляд полный дерзкого неповиновения впился в своего командира, преградив ему путь. Она явно была недовольна, тем что командир снова хочет взвалить на себя новую информацию.

— Отойди, Миррен. Это личное, — процедил Вьярен, сжимая капсулу.

— К Бездне личное! — рявкнула она, делая шаг к нему вплотную. — Ты всегда тащишь всё на себе, всегда готов прикрыть любого из нас. Но сейчас ты словно сам сломан, Вьярен, и если ты попытаешься переварить то, что внутри этой стекляшки, в одиночку — боюсь ты можешь разочароваться в людях. Сейчас мы не просто твои подчиненные — мы твоя семья. И мы разделим этот удар с тобой.

В лаборатории повисла звенящая тишина. Никкель напрягся, готовый в случае чего оттаскивать подругу, но Вьярен лишь тяжело, надломлено выдохнул. Он посмотрел на Миррен, на Александра, на взволнованную Найру, на Кристен и Митлая. Они не отвели взглядов, сверля командира и давая понять, что не уступят.

Главнокомандующий медленно кивнул, он перехватил капсулу обеими руками и с силой надавил на стеклянные грани. Раздался хруст. Матовое стекло осыпалось на каменный пол серебристой пылью, а синий туман, вырвавшись на свободу, мгновенно заполнил всё пространство лаборатории, отрезая их от реальности.

Воздух закрутился в спираль. Туман рассеялся, и перед ними предстала, ожившее видение. Они стояли рядом с роскошным, подавляющем своим величием кабинете Королевы Хельги во Дворце Лореллиума.

Пять лет назад.

Снаружи бушевал ливень. Двери кабинета с грохотом распахнулись, и на пороге появилась Фрея.

Кристен тихо ахнула, прижав руки к губам. Подруга выглядела ужасно. Промокшая до нитки, в грязном плаще лекаря, с разбитыми в кровь коленями после падений на черных рынках. Она тяжело дышала, оставляя на идеальном паркете грязные лужи.

Хельга сидела за массивным столом из черного дерева. Королева была безупречна, как мраморная статуя. В её позе не было растерянности — только стальная, пугающая расчетливость генерала, готового пожертвовать пешкой.

— Вы должны мне помочь, Ваше Величество, — выдохнула Фрея, бросаясь к столу. — Высшие целители сдались. У него три дня до того, как стазис спадет. Я обошла все рынки, я искала любые экстракты... У королевского рода должны быть древние секреты. Умоляю вас!

Хельга замерла. Её взгляд скользнул по грязной, отчаявшейся девушке. В её голубых глазах за долю секунды промелькнул калейдоскоп эмоций: шок, гнев, брезгливость... и, наконец, холодный, расчетливый блеск.

— Значит, ты любишь его? — тихо, с ледяным спокойствием спросила Королева.

— Больше жизни, — всхлипнула Фрея, не понимая, что сама подписывает себе приговор.

— Прекрасно, — кивнула Хельга. В её голосе не было тепла, только лязг затвора. — Тогда у тебя есть шанс доказать это. Целители — идиоты, связанные законами. Но есть магия, которая сильнее их диагнозов.

Хельга медленно поднялась. Она подошла к массивному секретеру. Произнесла короткое заклинание, коснулась кончиками пальцев, и тайная секция выдвинулась вперед. Королева достала оттуда тяжелый, обтянутый черным бархатом фолиант с брутальной еще целой застежкой из обсидиана.

Она положила книгу на стол. От артефакта повеяло могильным холодом, от которого даже фантомным наблюдателям в лаборатории стало не по себе. Воздух сгустился, стал вязким.

— Это древняя магия, — произнесла Хельга. — Она способна вытянуть любую скверну, вылечить любую рану и даже избавить от смерти. Эта книга и есть сама смерть, каждый живущий ныне может найти в ней свою дату, но благодаря этому артефакту можно договориться со смертью. Если ты готова встать на весы вместо него — забирай её.

Фрея потянулась к фолианту, но Хельга жестко накрыла его ладонью.

— Но есть условие, лекарь. Это запрещенный, темный артефакт, люди ищут его с самого основания Лоррелиума. Если Высший Совет узнает, нас казнят за государственную измену. И Вьярена тоже. К тому же, если ты хорошо изучила моего сына, то наверняка успела понять, что он невыносимо горд, но вместе с тем имеет мягкое сердце. Если Вьярен узнает, что ты пожертвовала своей магией и жизнью ради него... он не примет этот дар. Он избавиться от артефакта и предпочтет умереть. Хельга заглянула прямо в глаза Фреи.

— Если ты действительно хочешь, чтобы он жил — ты возьмешь этот грех на себя. Ты станешь его опорой и поддержкой. Ты будешь молчать до самого конца. Пусть он верит в чудо.

В призрачной лаборатории раздался коллективный судорожный вдох. Миррен сжала кулаки так, что хрустнули суставы. Александр инстинктивно притянул к себе Найру, которая в ужасе прикрыла рот ладонями и громко всхлипнула. До них всех одновременно дошел весь чудовищный масштаб манипуляции. Фрея не просто не доверяла им. Королева заперла её в клетке из молчания, повесив замок из любви к Вьярену и страха за его гордость.

Фрея в воспоминании глубоко, судорожно вздохнула. Слезы на её лице высохли, в глазах загорелся уверенный огонь, она смотрела на фолиант не моргая, расправив плечи.

Хельга усмехнулась — коротко, безжизненно, ответ ей был не нужен. Она уловила изменения произошедшие с девушкой мгновенно. На прощание она положила обе руки поверх дрожащих ладоней Фреи, сжимающих Книгу, и её голос зазвучал не как голос матери, а как приговор:

— Отрекаюсь во имя Фреи Вонвильд.

Обсидиановый замок щелкнул, признавая нового владельца.

Сцена сменилась. Пространство моргнуло, и перед наблюдателями появилась скромная комната Фреи при академии Целительства.

Фрея только что вернулась. Её трясло. Первым делом она бросилась к умывальнику, с остервенением смывая с себя грязь улиц. Дверь распахнулась без стука. В комнату влетела Кристен — на пять лет моложе, растрепанная и уставшая после смены. Её взгляд мгновенно упал на черный фолиант, лежащий на полу. По телу пробежали мурашки а внутрь вонзились ледяные иглы сковывающие дыхание, магия хаоса всегда вызывала ощущение беспомощного страха.

— Фрея, во имя Бездны, что это? — голос Кристен в воспоминании дрогнул и звук получился выше.

— Единственный выход, — глухо ответила Фрея, опускаясь на пол и подтягивая Книгу к себе.

— Ты сошла с ума?! — Кристен бросилась к ней, пытаясь вырвать артефакт. — Это неизвестная нам магия! Магия Хаоса всегда имеет последствия! Я не позволю...

Но Фрея оттолкнула подругу с такой дикой, нечеловеческой силой, что та отлетела к стене.

— У него три дня, Крис! Три! — сорвалась на крик Фрея, и по её щекам наконец-то градом хлынули слезы. — Я не дам ему умереть! Мне плевать, что она со мной сделает!

— Фрея, умоляю... — Кристен осела на пол, рыдая. — Вьярен никогда бы не хотел этого. Он не простит...

— Он не узнает, — жестко отрезала Фрея, открывая обложку и беря перо. — Поклянись мне, Кристен. Поклянись своим светом, что будешь молчать. Иначе всё это будет зря.

Настоящая Кристен в лаборатории тихо завыла, уткнувшись лицом в плечо Митлая. Ей пришлось снова смотреть на то, как она, парализованная клятвой и отчаянием подруги, не смогла её остановить.

В воспоминании Фрея коснулась пером шершавого пергамента. Чернила зашипели. Вьярен Квинлэнд. Имя проступило багровыми, пульсирующими буквами, похожими на свежие порезы. Фрея зажмурилась на секунду, а затем, резко выдохнув, занесла перо для второй строки. Фрея Вонвильд.

Книга задрожала. Комната наполнилась низким, утробным гулом. Буквы её имени вспыхнули ослепительным светом, переплетаясь с багровыми буквами имени Вьярена. На странице проступил приговор:

«РАВНОЦЕННЫЙ ОБМЕН СОВЕРШЕН. ЖЕРТВУЮЩЕМУ ДАРУЕТСЯ 5 ЛЕТ ЖИЗНИ. ПО ИСТЕЧЕНИИ СРОКА — ДУША ОСТАЕТСЯ В МОЕЙ ВЛАСТИ».

Тяжелая обложка захлопнулась с оглушительным треском. Натянутая внутри Фреи струна лопнула. Она ссутулилась, безвольно роняя голову на колени, и её плечи судорожно дернулись. Из горла вырвался рваный, болезненный звук — нечто среднее между отчаянным скулежом загнанного зверя и жадным глотком воздуха после долгого удушья. Пальцы намертво вцепились в собственные волосы, пока тело сотрясала крупная, неконтролируемая дрожь, а по щекам безостановочно катились горячие капли.

— Я успею... Мы успеем пожить.

Воспоминание лопнуло, осыпавшись синими искрами. Лаборатория снова обрела реальные очертания. Тишина была оглушающей.

Вьярен стоял посреди комнаты, его тело вибрировало, руки были сжаты в кулаки. Это была ярость вселенского масштаба, разъедающая кости. Все карты были вскрыты, его мать сделала его соучастником пытки. Его жизнь, его дыхание — всё было куплено ценой слез и смерти единственной женщины, которую он любил. И Хельга хладнокровно наблюдала за этим пять лет. На кончиках пальцев разрастаясь скапливался фиолетовый сгусток чистой энергии разрушения. Сжечь дворец и избавить людей от короля и королевы выглядело так привлекательно, что Вьярен резкими шагами направился к выходу, продолжая концентрировать энергию, готовый прямо сейчас прорвать пространство и обрушить весь свой гнев на столицу. Никкель и Митлай шагнули было наперерез, но их опередили. Наперерез шагнула Найра.

Она бросилась к брату и изо всех сил вцепилась в лацканы его камзола, повиснув на нем.

— Нет! Вьяр, нет! — в отчаянии закричала принцесса, глядя прямо в его обезумевшие, полыхающие глаза.

А Кронпринц словно не замечая ее, шел таранным шагом, в груди лишь гулко урчало, но девушка держалась мертвой хваткой.

— Я не пущу тебя! — Найра всхлипнула, но её голос внезапно наполнился сталью истинного Лореллиума. — Ты не сделаешь этого! Не дай ей превратить тебя в монстра! Фрея отдала свою жизнь, чтобы ты жил, а не для того, чтобы ты сжег мир и себя вместе с ним!

Вьярен замер. Пламя на его руках яростно затрещало, но не тронуло сестру. Найра отпустила его камзол и обхватила его лицо обеими ладонями, заставляя смотреть только на неё. По её щекам текли слезы, но в глазах горела непоколебимая вера.

— Хельга ответит за всё, братик, я клянусь тебе! Но не сейчас. Сейчас ты должен быть Главнокомандующим, а не палачом. Мы вырвем Фрею из этого ада. И когда она откроет глаза, она должна увидеть своего мужа, а не убийцу. Сохрани свой огонь для Книги, Вьярен. Ей сейчас нужен твой свет, а не твоя месть. Лиловое пламя на руках Вьярена дрогнуло и медленно, нехотя погасло, растворившись в воздухе. Он тяжело, прерывисто выдохнул и прижался лбом к лбу Найры, закрыв глаза.

— Ты права, — едва слышно, прошептал он. — Сначала — она.

Вьярен глубоко вдохнул, отошел от сестры и оперся обеими руками о край тяжелого дубового стола. Его плечи тяжело вздымались. Пламя на его пальцах погасло, уступив место судорожной дрожи, которую он изо всех сил пытался унять. Остальные замерли, чувствуя себя так, словно с размаху влетели в глухую бетонную стену. Они настояли на том, чтобы разделить эту боль с Командиром, они хотели разделить с ним бремя. Но то, что вылилось из капсулы, явно не предназначалось для их ушей. Это была настолько грязная, личная, изуверская тайна правящего рода, что от неё становилось физически тошно.

Кристен кусала губы, по её щекам беззвучно катились слезы — теперь она понимала, почему Фрея тогда взяла с нее клятву о молчании. У неё просто не было выхода. Митлай обнимая Кристен баюкал ее, нашептывая в растрепанные волосы слова утешения. Даже Миррен, видевшая расчлененные трупы в Пустоши, казалась сейчас пришибленной. Одно дело — монстры, которые убивают ради пропитания. И совсем другое — мать, хладнокровно убивающая невестку ради спасения сына и собственной репутации. Принцесса была бледной как полотно, она судорожно выдохнула, прижав ледяные пальцы к вискам. Её мир, и без того шаткий, только что окончательно рухнул. Как? Как женщина, которая читала ей сказки, которая учила её держать спину прямо, могла оказаться таким чудовищем? Сможет ли Найра хоть когда-нибудь снова посмотреть ей в глаза? Назвать её матерью? Принцесса почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

Внезапно тишину разрезал хриплый, но твердый голос Вьярена.

— Вы не должны были этого видеть, — произнес он, медленно выпрямляясь. Он провел рукой по лицу, словно стирая остатки слабости. Главнокомандующий Лореллиума возвращался. Изломанный, истекающий кровью изнутри, но не сломленный. Он обвел взглядом свою притихшую команду. — Но я рад, что вы были здесь. Теперь между нами нет секретов. Теперь вы точно знаете, с каким дерьмом мы имеем дело, и какова была настоящая цена моей жизни.

— Вьяр... — хрипло начала Найра, делая шаг к нему. — Мне так жаль. Я... я не знала.

— Я знаю, что не знала, Найра, — Вьярен горько усмехнулся и мягко, но уверенно сжал её плечо. — Это, — он кивнул на осколки капсулы на полу, — ничего не отменяет. Моя мать сделала свой ход пять лет назад. Фрея сделала свой. Теперь моя очередь.

Он подошел к столу, где были разложены чертежи Александра и медицинские карты Кристен. Его голос зазвучал с той самой командирской сталью, которая заставляла солдат идти за ним в огонь. Он не позволял себе раскисать. К тому же у него теперь тоже была своя маленькая тайна, которую он раскроет только в самом конце.

— Собирайтесь. У нас мало времени, — скомандовал он. — Давайте еще раз пройдемся по плану. Буквально, только что, цена ошибки выросла в сотни раз. Я не позволю Фрее остаться там, после того, через что она прошла.

Команда, благодарная за возможность переключиться с шока на действие, обступила стол, склонившись над чертежами Александра и медицинскими чертежами. Вьярен оперся костяшками пальцев о столешницу, и его голос зазвучал сухо и по-военному четко:

— Слушайте внимательно. Эссенция варится еще двое суток. В ночь на третий день она достигнет пика, и я её выпиваю. Первый этап — погружение. База зелья погрузит мое тело в глубокий контролируемый стазис, а Жидкий лунный свет в комбинации с моей магией вышибет сознание прямо в Книгу Духов. Моя единственная задача там — отсечь все иллюзии артефакта, который попытается меня сожрать, и найти Фрею. Я уже был в книге и знаю что должен делать.

— В этот момент начинается второй этап — удержание, — жестко подхватила Кристен, глядя на Командира так, словно уже готовилась вытаскивать его с того света. — Твое тело остается здесь. Я буду непрерывно контролировать твой пульс и удерживать физическую оболочку от клинической смерти. Но одного физического якоря мало. Найра станет вторым, ментальным якорем.

Лекарь перевела взгляд на принцессу.

— Через кровную связь ты будешь непрерывно подавать сигнал его разуму, Найра. Ты будешь его маяком, чтобы он не заблудился во тьме Книги навсегда и смог выбраться.

— И третий этап — эвакуация, — Вьярен посмотрел на инженера и мага Пепла. — Как только я доберусь до Фреи, я подам вам импульс через магию крови. Вы его почувствуете.

— И по этому сигналу, — кивнула Кристен, завершая мысль, — Александр и Никкель активируют руны похожие на цепи они будут тянуть душу Вьярена назад.

— План звучит как самоубийство с вероятностью успеха процентов в десять, — мрачно подытожил Митлай, скрестив руки на груди. — Внутри артефакта нет времени и пространства. Если Книга поймет, что ты пытаешься забрать её пищу, она наденет лицо твоей матери или самой Фреи и будет сводить тебя с ума.

— Пусть попробует, — процедил Вьярен с такой холодной, убийственной уверенностью, что у всех по спинам пробежали мурашки. — После того, что я сегодня увидел, никакая иллюзия меня не остановит.

Они стояли над столом, сплоченные, готовые бросить вызов самой Смерти. Вьярен чувствовал, как присутствие этих людей рядом держит его рассудок на плаву. Но внезапно их слаженный настрой прервал резкий, агрессивный звук похожий звук потушенного водой огня. Александр резко обернулся. Из механического черпака, мирно помешивающего эссенцию, с оглушительным свистом вырвался клуб едкого, фиолетового пара.

Инженер метнулся к котлу, судорожно подкручивая вентили на своем механизме. Зелье, которое еще минуту назад мирно пело, начало вести себя как загнанный зверь. Серебристая жидкость плевалась раскаленными искрами, а толстые стенки чугунного котла угрожающе завибрировали, издавая низкий, гудящий звук.