Ритуал

Тени Нижнего города

Нижний Город встретил их запахом гниющей рыбы, дешевого пойла и отчаяния. Здесь не было неба — только нависающие друг над другом ржавые ярусы, по которым бесконечно стекала грязная вода. Узкие переулки освещались тусклыми магическими фонарями, мигающими, как предсмертный пульс.

Митлай шел впереди. Здесь он был в своей стихии. Его походка изменилась: стала мягкой, текучей, плечи ссутулились, скрывая высокий рост. Никкель и Миррен шли чуть позади, сканируя толпу. Для них эта людская клоака была чужой, но Митлай двигался сквозь неё, как рыба в мутной воде.

Хотя сам он родился вовсе не на Дне.

Пока его сапоги месили липкую грязь переулков, мысли контрабандиста невольно скользнули в прошлое. Никто из его нынешних друзей, даже проницательный Вьярен, не знал, что Митлай вырос в зажиточной семье в Верхних ярусах столицы.

Его отец был сильным магом касты Тверди. Он служил Щитом — личным телохранителем высокопоставленного военного лорда. Семья ни в чем не нуждалась, а сам Митлай, унаследовавший от отца магию Тверди, подавал огромные надежды. Он был смышленым, схватывал всё на лету, но главное — всегда мыслил нестандартно, превращая жесткую, неповоротливую магию камня во что-то гибкое и смертоносное.

Всё рухнуло в один день.

Во время покушения на лорда отец принял на себя страшный удар проклятия. Он выжил, спас своего господина, но магия выжгла его нервную систему. И лорд, ради которого отец пожертвовал здоровьем, просто вышвырнул его на улицу без выходного пособия и пенсии. Как сломанную, ненужную игрушку.

Митлаю пришлось бросить учебу. Все что семья успела скопить — таяло на глазах. Мать, безусловно любила отца, другого объяснения у Митлая Эндера не было. Женщина привыкшая к шелкам и достатку, часто запиралась на кухне и плакала над пустыми тарелками, но продолжала исправно ухаживать за отцом скупая всевозможные эликсиры. Ее ежедневные ритуалы растирания и массажа приносили свои плоды.

Отец, чьи руки теперь постоянно дрожали от последствий проклятия, не сдался. Он нашел себе новое применение — ушел работать к инани, простым землевладельцам и фермерам на окраинах. Своими дрожащими руками и остатками магии Тверди он помогал им вспахивать тяжелую землю. Но за свой каторжный труд он брал сущие копейки — то ли из-за уязвленной гордости, то ли из страха, что инани откажутся от услуг калеки, если он поднимет цену.

Митлай не мог смотреть, как его семья медленно тонет. Он начал браться за мелкие, грязные заказы по магии. То там кого-то припугнуть, то здесь вскрыть каменный тайник. Именно тогда он встретил Атолика.

Атолик был наемником. Одиночкой, который не служил Королю, плевал на законы Совета и жил по своим правилам. Он разглядел в нестандартном, обозленном на весь мир парне потенциал. Атолик научил его грязным секретам магии, показал, как двигаться в тенях, и, главное, — помог достать на черном рынке редкие и дешевые лекарства, которые сняли боли у отца.

Отец поправился настолько, насколько это было возможно, но Митлай назад в легальную жизнь уже не вернулся. Он понял, как работает черный рынок. Он знал, что всё, что они делают с Атоликом, — незаконно. Но это приносило достаточно денег, чтобы мать больше не плакала, а отец мог позволить себе отдыхать. Отец не одобрял путь сына. Они часто ссорились, но в глубине души старый Щит понимал, что живы они только благодаря Митлаю, и молча принимал эту горькую благодарность. Годы шли, Митлай стал лучшим в добыче самых недоступных вещей. Пока однажды Атолик не перешел черту.

Наемник взял заказ на убийство высокопоставленного лорда — того самого, что когда-то вышвырнул отца Митлая. Атолик бросил контракт на стол перед своим учеником, уверенный, что тот с радостью отомстит. Но Митлай отказался. Он был вором, контрабандистом, теневиком, но не наемным убийцей. Или убиваешь, или убираешься, поставил условие Атолик, приставив нож к горлу ученика.

Митлай выбрал второе. Он ушел, оставшись один на один с жестоким миром Дна. Но у него были мозги. Вместо того чтобы махать кулаками, он начал нанимать беспризорников, шлюх, мелких воришек — всех, кого никто не замечал. Он платил им за слухи, за информацию о тайниках, маршрутах патрулей и редких артефактах.

Так, из сломанного мальчика-Тверди, он превратился в Паука Нижнего Города, опутавшего своей шпионской сетью всю столицу. Именно эта плотная, невидимая паутина однажды и привела к нему совершенно неожиданных клиентов.

Юная принцесса Найра тогда как раз загорелась идеей открыть собственный салон магических артефактов в Верхнем Городе. Она полагала, что пресыщенная столичная аристократия будет втридорога скупать у нее всякие экзотические безделушки. В сопровождении нелюдимого, но гениального инженера Александра — который, к слову, сам собирал в своей мастерской невероятно интересные штучки, — Найра спустилась на Дно в поисках надежного поставщика. Ей нужен был человек, способный быстро, тихо и без лишних вопросов доставать всё, на что она укажет пальцем.

Так её люди вышли на Митлая. В отличие от других высокомерных лордов, пытавшихся нелепо играть в инкогнито, Найра с порога представилась своим настоящим, полным титулом и выложила на стол отличный ценник. Митлай, обладая безошибочным чутьем на долгосрочную выгоду, сразу смекнул: иметь в деловых партнерах королевскую кровь — это абсолютный джекпот. Правда позже, этот джекпот едва не стоил ему жизни, при первой встрече с ее братом. Лишь отчаянное вмешательство Найры спасло Пауку жизнь. Она буквально повисла на руке брата, с яростью доказывая, что этот человек будет им стратегически полезен. Вьярен, скрепя сердце, разжал пальцы, но с тех пор не спускал с теневика глаз.

А позже их деловые отношения с принцессой вышли на совершенно новый, опасный уровень. Поняв, что легальный салон безделушек не приносит желаемого размаха и влияния, Митлай рискнул и предложил Найре безумную идею — открыть теневой аукцион для элиты. Продавать из-под полы то, что строго запрещено Высшим Советом. Он ожидал, что правильная девочка из Дворца придет в ужас, но Найра и здесь его удивила - дав согласие. Более того, она взялась за организацию подпольных торгов с таким пугающим энтузиазмом и жесткой аристократичной хваткой, что Митлай проникся к ней искренним, глубочайшим уважением.

С тех пор они перестали быть просто нанимателем и исполнителем. Они стали странной, изломанной семьей. И именно поэтому сейчас, когда эссенция была готова взорваться, а жизнь Командира висела на волоске, Митлай был готов рискнуть собственной шкурой.

Они нырнули в неприметный переулок и оказались под вывеской «Слепой Кракен».

Внутри было накурено так, что слезились глаза. Митлай прошел мимо барной стойки, кинул золотую монету вышибале с перебитым носом и протолкнулся в заднюю комнату, жестом приказав Миррен и Никкелю остаться у двери.

Барыга по имени Хорс сидел за столом, пересчитывая краденые перстни. Увидев Митлая, он побледнел, но контрабандист уже шагнул вперед, с глухим стуком вгоняя свой кинжал прямо в столешницу между пальцами барыги.

— Мне нужна Черная слюда. Грамм сто. Прямо сейчас, Хорс, — прошипел Митлай, не повышая голоса, но в его тоне была такая угроза, что у барыги затряслись губы.

— В-в сейфе... Под столом. Забирай. Т-только не режь.

Митлай швырнул на стол тяжелый мешочек с золотом — он не был простым грабителем, у него были свои принципы, да и время поджимало, не нужно чтоб его здесь видели. Схватив небольшой свинцовый контейнер со слюдой, он кивнул своим. Всё прошло слишком гладко.

Они вышли через черный ход в узкий, глухой переулок, заваленный гнилыми ящиками. До точки где можно было найти экипаж оставалось пройти несколько улиц.

И тут из тени шагнули шестеро.

Двое спрыгнули с ржавого пожарного балкона, перекрывая выход. Еще четверо выросли сзади. Они были вооружены тяжелыми арбалетами, отравленными клинками и цепями с шипами. Местные головорезы их лица, до половины были скрыты масками треугольной формы с изображением оскала, что делало их похожими на безумных убийц. Из толпы вышел высокий, тощий мужчина с татуировкой змеи на шее.

— Митлай, — протянул он с мерзкой, гнилостной улыбочкой. — Какая встреча. А Атолик думал, ты давно сдох в канаве. Ты так и не отдал должок за тот сорванный контракт, мальчик.

Митлай медленно сунул маленький контейнер со слюдой во внутренний карман плаща. Его лицо превратилось в каменную маску.

— У меня нет времени на старые обиды, Кроу. Уйди с дороги, и сегодня никто не умрет.

Кроу рассмеялся, и его люди подняли арбалеты.

— Ты не в том положении, чтобы ставить услов...

Договорить он не успел.

Никкель щелкнул пальцами. Крохотный, едва заметный уголек сорвался с его руки и угодил прямо в арбалет ближайшего наемника. Оружие взорвалось с оглушительным грохотом, разорвав руки стрелка в клочья. Переулок взорвался хаосом. Это не была благородная дуэль магов на арене а самая настоящая была грязная уличная резня, где у них было всего лишь два выбора — жизнь или смерть.

Миррен двигалась, как смазанная молния. Девушка Пепла не стала тратить магию — она нырнула под удар цепи, перехватила руку нападавшего и с тошнотворным хрустом сломала ему локоть. Вторым движением она выхватила свой короткий клинок и вогнала его под ребра следующему бандиту, тут же отталкивая тело ногой.

Митлай работал в полной тишине. Его кинжалы мелькали в тусклом свете, как серебряные рыбьи перья. Он уклонился от арбалетного болта, скользнул по мокрой брусчатке и перерезал горло одному из наемников. Кровь брызнула на грязную стену.

Кроу с рычанием бросился на Митлая, размахивая тяжелым тесаком. Контрабандист парировал удар, но лезвие скользнуло по его плечу, распарывая плащ и оставляя глубокий, кровоточащий порез. Митлай даже не поморщился. Он перехватил кинжал обратным хватом и с силой всадил его в бедро Кроу, заставив того с воплем рухнуть на колени.

— Я сказал, у меня нет времени, — холодно процедил Митлай, вытирая лезвие об одежду главаря.

Последний оставшийся на ногах наемник попытался сбежать. Никкель, лениво привалившись к стене, дунул на раскрытую ладонь. Облако серого пепла окутало беглеца. Мужчина закричал, когда пепел, раскалившись добела, начал прожигать его кожаный доспех. Он рухнул без сознания. Бой занял меньше минуты. Миррен тяжело дышала, отряхивая ботинки от чужой крови а Никкель деловито поправлял манжеты, обы выглядели крайне довольными небольшим разнообразием серых будней.

Митлай поморщился, зажимая рану на плече, которая стремительно пропитывала рубашку кровью. Объективно он знал, что это не последняя такая встреча, Атолик не даст ему жить спокойно. Сегодняшняя драка, лишь приветственный жест — напоминание, что у Митлая не может быть нормальной жизни. А то что Митлай снова выжил, да и еще лишил Атолика почти целого десятка человек, приведет того в бешенство.

— Неплохо для тепличных солдат, — усмехнулся контрабандист, теперь уже не смотря на боль, он чувствовал удовлетворение.

— Неплохо для портовой крысы, — парировала Миррен, кивнув на его плечо. — Идти сможешь?

— Смогу, — Митлай вытащил контейнер со слюдой, проверяя, не разбился ли он. — Только об одном прошу. Ни слова Кристен, что меня снова порезали. Иначе она меня своими лечебными чарами до смерти замучает.

Никкель рассмеялся, перешагивая через стонущего наемника.

— Ну уж нет, каменная башка. Это твой шанс почувствовать на себе нежные руки целительницы. Скажи спасибо, что я сам тебя не пырнул ради такого повода.

Туман Дымных Кварталов остался позади, когда три человека шагнули из городского телепортационного кольца в сонной деревушке у подножия холма. Воздушные экипажи, которыми правили маги Разума,в такую бурю сюда не летали, поэтому до поместья им пришлось добираться пешком. Они бежали вверх по крутой, размытой дождем тропинке, скользя по мокрым камням и тяжело дыша.

Троица ворвалась в подвал дома в самую критическую секунду. Ситуация усугубилась до предела — лабораторию заволокло густым, едким фиолетовым паром. Кристен, бледная как полотно, с растрепавшимися волосами, стояла у самого края вибрирующего чугунного котла. Александр и остальные могли лишь наблюдать со стороны, пока лекарь, стиснув зубы, отчаянно вливала свою сдерживающую магию в бушующее варево, пытаясь не дать лунному свету разорвать основу. Серебристая жидкость уже начала зловеще чернеть по краям — верный признак необратимого распада.

— Бездна, надеюсь вы не с пустыми руками! — крикнула Кристен сорванным от напряжения голосом, даже не оборачиваясь на звук открывшейся двери.

Митлай не стал тратить время на слова. Он сдернул крышку со свинцового контейнера и швырнул черный, переливающийся кристалл прямо в руки девушке. Кристен поймала его на лету и бросила в самый центр кипящей воронки.

Секунду ничего не происходило. А затем котел издал звук, похожий на глубокий, облегченный выдох. Фиолетовый пар мгновенно втянулся обратно. Бурление стихло, жидкость перестала плеваться искрами и плавно приобрела глубокий, спокойный цвет ночного неба.

Кристен обессиленно осела на каменный пол, прижавшись спиной к холодной стене лаборатории. Она уперлась лбом в колени и закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в перенапряженных магией руках.

Вьярен, напряженно стоявший в стороне, медленно выдохнул, перевел взгляд на трех членов своей команды так и застывших в проходе, медленно склонив голову в знак благодарности. Говорить что-то смысла не было, каждый понимал, что они только что избежали нового похода к Химере.

Митлай криво усмехнулся, оставаясь стоять в тени дверного проема. Его плечо горело огнем, кровь уже пропитала рубашку, но он плотнее запахнул свой длинный плащ. Кристен была слишком вымотана и увлечена спасением эссенции, чтобы заметить темные пятна на темной ткани. А сам контрабандист не собирался отвлекать её своими проблемами, когда она только что предотвратила катастрофу.

Ночь опустилась тяжелым, свинцовым покрывалом. Сегодня была очередь Митлая дежурить у котла. Все отправились спать, пытаясь урвать хоть пару часов отдыха перед финальным днем. В подвале стояла уютная тишина, нарушаемая лишь мерным, успокаивающим бульканьем стабилизированной эссенции и тихим скрипом механического черпака.

Из-за духоты в лаборатории Митлай снял свой плащ, оставшись в одной рубашке. Он сидел на табурете, вытянув длинные ноги, и хмуро разглядывал свое левое плечо. Ткань намертво присохла к глубокому порезу. Придется отдирать с кожей. Он как раз потянулся к кинжалу, чтобы разрезать рукав, когда на лестнице послышались легкие шаги. Митлай замер, лишь один человек мог просто так прийти сюда ночью. Кристен.

Она переоделась в простую домашнюю одежду — мягкий широкий свитер и обтягивающие черные штаны. В мягком теплом освещении, по темным распущенным волосам пробегали искорки отбрасываемые светом лампы. Выглядела она при этом по домашнему уютной и мягкой, сбросив с себя весь профессионализм. В руках держала две дымящиеся кружки с крепким травяным отваром.

Митлай не мог отвести взгляд, от столь мягкого образа целительницы, сердце щемило от желания усадить ее на колени, обнять и раствориться в мягких прикосновениях к ней. Ее внезапное появление, отвлекло контрабандиста от исследования его раны и он напрочь забыл, о том что рану нужно прикрыть.

— Подумала, что тебе не помешает что-нибудь бодрящее на дежурстве, — тихо сказала она, подходя ближе.

И тут её взгляд целителя безошибочно упал на его разодранное, окровавленное плечо. Кружки с тихим стуком опустились на ближайший ящик. Сонливость слетела с неё мгновенно.

— Безднова мать, Митлай! — ахнула Кристен, бросаясь к нему. — Ты ранен! И молчал всё это время?!

— Это просто царапина, Печенька, — Митлай попытался отстраниться, чувствуя себя глупо под её строгим взглядом. — Какой-то портовый идиот зацепился тесаком. Я бы сам перевязал...

— Сиди смирно, портовый идиот, — приказала она тоном, не терпящим возражений.

Митлай покорно замер, как провинившийся мальчишка. В тишине ночной лаборатории они остались совершенно одни.

Кристен придвинула второй табурет, достала из поясной сумки чистую ткань и флакон с антисептиком. Она действовала уверенно и быстро. Аккуратно срезав края прилипшей рубашки, стала отваром размягчать глубоко присохшую ткань и пинцетом убирать кусочки. Порез был глубоким, края воспалились от грязи Дымных Кварталов.

— Терпи, — тихо предупредила она.

Митлай стиснул зубы, когда жидкость обожгла рану. Но затем её пальцы, окутанные мягким, золотистым светом исцеляющей магии, легли на его кожу. От этого прикосновения он вздрогнул — не от боли, а от того теплого, забытого чувства чистой заботы, которое он не испытывал со времен, когда жил с отцом и матерью. Её магия проникала в мышцы, мягко стягивая края раны. Он смотрел на её сосредоточенное лицо, на выбившуюся темную прядь, которую она то и дело смахивала свободной рукой. В этом тихом подвале она казалась ему единственным светлым пятном в его темной, изломанной жизни.

— Спасибо, — тихо, почти неслышно произнес Митлай. И это было спасибо не только за перевязку.

Кристен подняла глаза. Их лица оказались так близко, что он почувствовал запах трав, исходивший от её кожи. На долю секунды он снова увидел в ее чертах мягкость, а в её взгляде нежную уязвимость и тот же страх потери, что грыз его самого.

— Просто постарайся больше не подставляться под чужие ножи, — прошептала она, её руки задержались на его плече чуть дольше, чем требовало лечение. — Пожалуйста. У нас и так слишком мало тех, кого мы боимся потерять.

Митлай медленно кивнул, глядя прямо ей в глаза, и впервые не нашел слов для саркастичного ответа. Но тишина между ними стала слишком плотной, слишком искрящейся. Он смотрел на её лицо, так близко склонившееся к его раненому плечу, и чувствовал, как внутри рушатся бастионы, которые он возводил годами. Эндер тяжело, судорожно выдохнул, словно боясь, что вместе с воздухом растеряет всю свою отчаянную, не свойственную ему храбрость.

— А ты боишься потерять меня, Печенька? — хрипло спросил он.

В этом вопросе не было ни капли его фирменной усмешки. Только голая, пугающая даже его самого уязвимость человека, который готов был услышать приговор.

Кристен замерла. Её руки, всё еще окутанные золотистым светом магии, дрогнули и опустились. Сердце в груди забилось так сильно, что стало больно дышать.

Она ждала. Она, правильная девочка, светлый лекарь, всё это время ждала, что этот непрошибаемый контрабандист сделает первый шаг. Придет с цветами, скажет красивые слова, преодолеет черту. Но сейчас, заглянув в глаза этого взрослого, смертельно опасного мужчины, который боялся её ответа больше, чем клинков наемников в Нижнем Городе, Кристен вдруг всё поняла. Этот неуклюжий, отчаянный вопрос и был его шагом. Шагом над пропастью его собственных страхов. Он искренне верил, что недостоин её. И если она сейчас промолчит, если опустит глаза или отшутится — он закроется навсегда. Сейчас она уже понимала, что хочет просто любить и быть любимой, без клейма и шаблонов.

Кристен не стала отвечать словами. Она просто подалась вперед, решительно сокращая те жалкие миллиметры, что их разделяли. Она чувствовала тепло его тела, его дыхание щекочущее чувствительные губы, и ей хотелось ощутить больше. Когда она мягко коснулась его губ, Митлай глухо, потрясенно выдохнул ей в рот. На долю секунды он оцепенел, словно его ударило молнией, не веря в происходящее. А затем инстинкты взяли верх. Его здоровая рука собственнически скользнула на её талию, с силой притягивая Кристен к себе, так крепко, словно она была его единственным спасательным кругом в этом летящем в Бездну мире.

Поцелуй не был нежным и робким как в любовных романов. В нем смешались вкус терпкого травяного отвара, горечь пепла Дымных Кварталов, солоноватый привкус крови и то дикое, всепоглощающее чувство, которое они оба так долго прятали за сарказмом и уставами.

Кристен ахнула, когда он углубил поцелуй, и сама зарылась пальцами в его жесткие, спутанные волосы, отвечая с такой же отчаянной жадностью. На несколько долгих минут они забыли обо всем на свете — о кипящем в шаге от них зелье, о Главнокомандующем, о грядущем ритуале и о Смерти, поджидающей их за порогом завтрашнего дня. В эту ночь, в пропахшем травами и эликсирами подвале, существовали только они двое.

Изменения в Ритуале

Гостиная изменилась. Мебель была сдвинута к стенам и накрыта чехлами, паркет расчищен. Все приказы которое отдавал командир выполнялись четко, никто из них не спрашивал для чего им нужна пустая площадь, но внутри разгоралось предчувствие неизбежности. Воздух был плотным, казалось что искры летают вокруг. Никто не разговаривал, но шум отражающийся от стен казался громче боя барабанов. Все находились в нетерпиливом ожидание и просто просили вселенную сделать все возможное, чтобы исход их мероприятия был удачным.

Звук точильного камня нагнетал раздражения, Митлай посчитал, что в этой комнате его недостаточно, принес сюда неотъемлемую часть своей жизни — клинок, и сел его точить. Но нарушать его ритуал никто не посмел потому что каждый пытался занять свои руки, тем что способно отвлечь от навязчивых мыслей. Никкель все время крутил колесико своей штуки которая вызывала искры, на лице больше не осталось хитрой улыбки. Тонкие губы были плотно сжаты а морщин на лбу с каждой высеченной искрой становилось все больше. При этом рука его покоилась на плече Миррен которая, в несвойственной ей манере не отходила от него ни на шаг, и даже расслабленно оперлась спиной о подрывника. Но этот вид был обманчивым стоило лишь обратить внимание с какой частотой она ерошит и без того растрепанные волосы.

Найра сидела ссутулившись на одном из кресел которые сдвинули к дальней стене и бесконечно отбивала каблуками какой-то ритм известный лишь ей одной, необращая никакого внимание на остальных. Рядом на подлокотнике пристроился Александр, который крепко сжимал плечо Найры, словно боялся что сам потеряет баланс и упадет, другой же рукой наигрывал на колене свою мелодию словно они с принцессой играли дуэтом.

Вьярен стоял в центре, держа в руках лист пергамента с перерисованной схемой. Он активно жестикулировал, пытаясь что-то объяснить Кристен. Та, же в свою очередь отчаянно мотала головой и хмурилась все сильней.

— Это безумие Вьярен! — закричала она на всю комнату, звук отразился от стен, заставляя всех обратить внимание на целительницу.

Никкель посмотрел на командира и приподнял бровь в знак вопроса. Вьярен покачал головой, выдохнул словно понимая что разговор с Кристен ничего не даст и принялся объяснять.

— В после нашего чудесного возвращения от химеры, я много часов просидел в библиотеке. Я немного изменил ритуал, — его голос звучал ровно, отражаясь от стен просторной гостиной. — Теперь все немного проще и одновременно сложней.

Остальные тоже уставились на Вьярена, со смесью тревоги во взгляде.

— Зачем тебе пришлось, менять ритал, Вьярен, — тревога сестры была осязаемой, плечи тряслись словно она готова была заплакать, в голосе слышались истеричные нотки. — Что еще пошло не по плану? Что ты забыл нам рассказать?

Главнокомандующий действительно не поделился ни с кем своими мыслями, он не искал советов, его уверенность в том что он делает была непоколебима. Он развернул схему, предлагая своей команде подойти и посмотреть на плотную вязь расчетов и одновременно сверху положил сгоревшее экспериментальное кольцо Эхо. Громкий шумный выдох вперемешку с проклятиями вырвался у каждого. Они все знали, что кольцо играло главную роль в их ритуале. На командир ни кому не дал заговорить, принимаясь детально излагать новые нюансы в их плане.