Говорящие улики
- А вот другой свидетель утверждает, что усы у незнакомца были пышные и рыжие, и что при ходьбе он заметно хромал.
- Какой свидетель? – спокойно поинтересовалась Зайка.
- Ваш приятель Вовчик.
- Он не мог так утверждать. В чем – в чем, а по части усов и походок он разбирается не хуже нас с вами.
- У нас есть протокол его допроса.
- Пригласите Вовчика сюда, и пусть он повторит это при мне.
Тут Макс остановился и с досадой махнул рукой:
- Скверно. Всё притянуто за уши. Зачем ты брякнула, что на шашлык у нас нет денег? Денежной темы вообще не нужно касаться. По легенде, мы ведь не знаем, что нас взяли в заложники ради выкупа.
- Почему? – возразила Зайка. – Об это совсем нетрудно догадаться. А вот если мы будем увиливать от темы денег, то это как раз и покажется подозрительным. Просто детский сад какой-то получается…
Не отвечая, Макс прокрался на веранду и выглянул в щелочку, слегка раздвинув плотные занавески. Тупичок был пуст. День выдался какой-то серый. Свинцовые тучи висели низко, и, несмотря на относительно ранний час, сумерки в комнате сгустились настолько, что приятели с трудом различали лица друг друга. Непогода давила на психику, но куда сильнее тревожило долгое отсутствие дяди Леши. Его ждали к двум, в крайнем случае, к трем, но шел уже шестой час вечера, а вдохновитель заговора по-прежнему отсутствовал. Конечно, могли отменить несколько дневных электричек подряд. А вдруг старик опростоволосился и угодил в ловушку?
Заметно нервничавший Макс вернулся в комнату.
- Хотите, покажу фокус? – добродушно улыбнулся Буня.
Он зажег спичку, широко открыл рот и глотнул пламя, тут же сомкнув губы.
- Здорово, а? Могу научить. Думаете, я ожегся? Ничуть! Это ни капельки не больно.
Никто даже не усмехнулся.
- Не надо зажигать огонь в пустом доме! – строго выговорил ему Макс. – Вдруг соседи заметят.
- Я больше не буду, честно слово! – смутился увалень.
- Вот что я вам скажу, - заявила вдруг Рыбка. – К черту эти репетиции! Толку от них – ноль и еще куча нолей. Старик всё равно нас обманет.
- Эй, золотая Рыбка! – оборвала ее Зайка. – Ты ныряй, да не заныривай! Мы с тобой уже обсуждали эту тему. И ты, вроде, согласилась, что в тот раз, на Лесном озере, просто немного перенервничала.
- Согласилась – прослезилась…
- Чего ты снова воду мутишь?! – насупился Макс. – Разве мы не проанализировали все возможные варианты? При твоем участии, кстати. И ты тоже присоединила свой голос к общему солидарному хору.
- Нет, ты объясни конкретно, что имеешь в виду, - потребовал Вовчик. – А то какой-то флюгер получается. Вчера – «да», сегодня – «нет».
- Ну, я не знаю! – Рыбка обвела своих товарищей покаянным взглядом.- Я очень старалась настроиться по-хорошему и к нему, и к этой гадкой собачонке. Я из кожи лезла вон! Вам же этого хотелось, да? Но больше я не могу.
- Чего ты не можешь, Рыбонька?
- Он что-то скрывает. Разве вы сами не заметили, как он переменился после нашего поселения в его доме? У него даже румянец появился.
- Ах, вот оно что! – коротко хохотнул Вовчик. – А ведь это так понятно. Из этих мрачных стен женский дух выветрился, думаю, лет двадцать назад. А тут сразу две аппетитные курочки. Вот кровь у ветерана и взыграла. Знаешь, седин в бороду…
- Дурак! – Рыбка в гневе сжала кулачки. – Он только притворяется ласковым, а сам что-то держит на уме. Что-то такое, о чем мы даже не догадываемся. И свои ужасные фиолетовые очи он носит только для того, чтобы по выражению его глаз мы не заподозрили его в дурных намерениях. Да еще эта тонконогая собака! Как чёртик из ночного кошмара!
- Рыбка, ты явно переусердствовала на своем посту, - сказал Макс с видом капитана, на корабле которого произошла попытка мятежа. – В принципе, я не против, чтобы ты бдила. Твердый глаз в этом рискованном деле не помеха. Но я говорю это к тому, чтобы ты сильнее нас напрягала, ясно? А ты нас расхолаживаешь, называя репетиции глупыми. Вот этого не надо, поняла?
- Истеричка, - недовольно пробурчал Вовчик. – Вечно ей что-то мерещится. То насильник за углом, то плохая погода в ясный день… А теперь собака ей не та!
- Дамы и господа, я понимаю, что нервы у всех на пределе, но давайте будем реалистами, - воззвал к своим товарищам Макс. – Хочу напомнить всем и каждому по отдельности, что мы с вами абсолютно ничем не рискуем при любом раскладе событий. Мы гости дяди Леши, только и всего. Даже если предположить, что где-то здесь спрятан жучок, который пишет все наши разговоры, в том числе и этот, то мы можем смело заявить в случае облавы, что коллективно сочиняем пьесу на тему похищения заложников. Мы чисты перед законом, поняла, Рыбка?
- Жучок! – усмехнулся Вовчик. – У него телевизор восемьдесят третьего года, а приемник вообще пятьдесят четвертого. Представляете, какая древность!
Макс по-дружески привлек Рыбку к себе:
- Ну, успокоилась, паникерша?
Вовчик согнул правую руку в локте и приблизил к ее лицу каменный бицепс:
- Ты только потрогай! Сила! Не сомневайся, детка. Любого супостата сотру в порошок!
Рыбка вдруг улыбнулась, нон как-то нехорошо:
- Дядя Леша идет.
Они прислушались, но впечатление деревенской тишины нарушалось лишь барабанной дробью дождя по крыше.
Тем не менее, Макс снова проскользнул на веранду и выглянул в щелочку. Тут же раздался его удивленный голос:
- Шел дождь и два студента… Хм! И вправду, дедушка Леша поспешает. Собственной персоной. А видок у него неважный…
Через минуту с крыльца послышался условно-предупреждающий стук в дверь, и следом в комнату быстрой походкой вошел хозяин в своих круглых фиолетовых очках, сопровождаемый неугомонным Гектором. Рубашка на старике была мокрой. А вот песик почему-то оставался сухим. Надо полагать, дядя Леша нес его на руках, предварительно завернув в полиэтиленовый пакет.
10.
ГОВОРЯЩИЕ УЛИКИ - 2
ЗАЛОЖНИКИ
1.
В этот знойный июльский день на широкой песчаной полосе, окаймлявшей берега живописного загородного озера и усеянной кое-где крупными валунами, негде было яблоку упасть. Но чем дальше от воды, тем легче отыскался бы свободный клочок лужайки. Одна из молодежных компаний – две девушки и трое парней – и вовсе расположились высоко на зеленом косогоре, почти под самым лесом, хотя устроиться не без комфорта можно было бы и чуточку ниже. Возможно, девушкам просто захотелось позагорать topless, не привлекая назойливых посторонних взглядов, но, скорее всего, у компании имелась более веская причина для уединения, пускай и относительного.
Отсюда, где они расстелили свое линялое, потертое до дыр покрывало, хорошо просматривались сбегавшие вниз, местами поросшие мелким кустарником, шелковистые откосы: два-три десятка замшелых валунов, похожих на заготовки пьедесталов для каких-то причудливых памятников; разнежившаяся водная гладь, казавшаяся недвижной, несмотря даже на мириады брызг, поднимаемых резвящейся детворой. Наконец, сотни, если не тысячи, человеческих экземпляров всех возрастов, комплекций и оттенков загара, а также множество их четвероногих питомцев различных пород и мастей, весело носившихся по свободным участкам косогора и совершавших почти акробатические кульбиты.
Уединившаяся пятерка, по первому впечатлению, не выделялась ничем примечательным.
Одна из девушек – высокая нескладная блондинка с плоской грудью и худыми ногами – была откровенно некрасива. Тяжелая нижняя челюсть и крупные зубы вносили в выражение ее лица что-то лошадиное. Даже ее прекрасные, струившиеся по щекам и ниспадавшие на плечи светлые волнистые волосы, лишь подчеркивали это сходство, вызывая аналогию с конской гривой. Впрочем, ясный взгляд ее умных серых глаз, как и их ироничный прищур, доказывали, что девушка не страдает комплексами по поводу своей внешности, умеет постоять за себя и за словом в карман не полезет.
А вот ее подружка, натуральная яркая брюнетка, определенно относилась к категории привлекательных особ. Ее скуластое лицо с чуть раскосыми зелеными глазами и припухлыми, красиво очерченными губами, как и ее невысокая, но ладная и гибкая фигурка, наводили на мысль о зажигательной натуре. Но каждый, кто заглянул бы поглубже в ее колдовские зрачки, обнаружил бы там холод и отчужденность. Девушка явно имела склонность к эпатажным выходкам. Вызывающе выглядел даже ее купальник – бикини темно-синего цвета, сконструированное из узеньких лент и крошечных лоскутков ткани. Вдобавок, сейчас она беззастенчиво избавилась от верхней части этого символического наряда. По ее ровному загару не составляло труда догадаться, что девушка склонна к нудизму. Кроме узеньких трусиков, на ее бедрах красовался черный ремешок, который она не снимала, даже входя в воду.
Определенно не страдал отсутствием самоуверенности третий член компании – русоволосый атлет с аккуратной стрижкой и ухоженными пшеничными усиками. Если бы не кривоватые, непропорционально короткие ноги, молодец хоть сейчас сгодился бы для рекламы, зазывающей на конкурс по бодиболдингу. Торс у него был классический, и, похоже, парень весьма гордился этим. Время от времени он, как бы невзначай, принимал эффектные позы, требовавшие игры бицепсов, а затем не без самовлюбленности ловил восхищенные взгляды молоденьких купальщиц.
Симпатично выглядел четвертый – неповоротливый рыжеватый увалень с ямочками на веснушчатых щеках и слегка оттопыренной верхней губой. Но слишком уж добросердечная улыбка, порой невпопад озарявшая его лунообразное лицо, заставляла задуматься, а всё ли в порядке с психикой у этого славного юноши.
Что касается пятого, узкогрудого очкарика с цыплячьей шеей и тощими ягодицами, то внешне он являл собой ожившую иллюстрацию к анекдотам о дистрофиках. Но, присмотревшись внимательней, нетрудно было убедиться, что в компании у него совершенно другая, отнюдь не анекдотическая роль бесспорного лидера, хотя и без диктаторских замашек.
Сейчас он стоял на солнцепеке, защищая глаза ладонью и будто высматривая кого-то на небольшом, вдававшемся в воду песчаном мысе, где царила особенно оживленная пляжная сутолока. Уже дважды он подавал кому-то тайные знаки и, кажется, остался доволен таким же тайным ответом.
Будь его приятели в настоящую минуту чуточку собраннее, они непременно заметили бы эмоционально возбуждение своего вожака, как и то, что он, похоже, затевал какую-то необычную акцию.
Но, похоже, каждый думал сейчас о чем-то своем.
Внезапно полулежавший на покрывале увалень задрал голову и, мечтательно улыбаясь, произнес в небесную синеву:
- А всё же, как здорово, что мы вместе! Разве это не чудо, что мы – такие разные, сдружились? Кто-нибудь может это объяснить?
- Это, Буня, диффузия, - лаконично ответил очкарик, продолжавший свои наблюдения.
- Что ты такое сказал, Макс? – удивился Буня. – Какая еще диффузия?
Обе девушки и атлет с тем же выжиданием уставились на своего лидера.
- Боже, с какими невежами я общаюсь! – воскликнул тот. – Ну, слушайте. Диффузия – это физическое явление, сущность которого изучают не то в шестом, не то в седьмом классе. Вам, полагалось бы знать, но, думаю, особым усердием при прохождении школьного курса никто из вас не отличался. Кроме, может быть, Зайки.
- Тьфу, ты, занудство! – сплюнул силач.
- Так вот. Если взять, к примеру, медную и свинцовую пластины, плотно жать их и оставить под давлением на длительный срок, то они уже не распадутся, потому что часть меди перейдет в свинец, а часть свинца в медь, и возникнет пограничный слой, состоящий из смеси обоих металлов. Это и есть диффузия, мои маленькие друзья! Приблизительно то же самое произошло с нами. Благодаря счастливому стечению обстоятельств, пять наших душ клиньями сошлись в пространстве и времени и намертво прикипели друг к дружке. Никакая внешняя сила не заставит нас рассориться. Наш союз – редкий бриллиант в океане одиноких песчинок. Оглянитесь по сторонам, и вы поймете, насколько я прав.
- Прикипели намертво? – осторожно, будто опасаясь разбить хрупкий сосуд, переспросил Буня.
- А ты сам разве не чувствуешь?
- Чувствую, - Буня прижал руку к сердцу. – Очень даже чувствую. Ты красиво сказал, Макс. И умно. Вот только это словечко – диффузия – мне не очень понравилось. Если по-честному, совсем не понравилось. По-моему, у нас никакая не диффузия, а настоящая, крепкая дружба, правда? – он поднял глаза на своего кумира.
- Правда, Буня, - кивнул тот.
- Ребята! – голос увальня дрогнул от избытка эмоций. – Я знаю, что иногда выгляжу немножко смешным, но я горжусь вашей дружбой и хочу, чтобы вы знали: ради вас я ничего не пожалею! Быть может, однажды настанет такой день, когда я выручу вас всех из большой беды. Вы уже не станете потешаться надо мной, не станете называть чудилой, а скажете мне: «Буня, ты – настоящий друг!» И мне станет легко, так легко, что можно будет умереть.
- Ну, что ты, Буня, - хмыкнул усатый атлет. – Кто над тобой потешается? Только шепни, я ему живо уши оборву.
- Оборви их себе, Вовчик, - ответил Буня и сам же рассмеялся.
А через какую-то минуту Вовчик уже читал вслух заметку из прихваченной в электричке газеты о дерзком ограблении магазина в курортном поселке. Двое парней в тряпичных масках, вооруженные, как выяснилось в дальнейшем, игрушечными пистолетами, спокойно опустошили кассу и скрылись в неизвестном направлении.
- Могут же другие, - вздохнула некрасивая блондинка. – А мы только болтаем, болтаем, болтаем… Хнычем, какие мы бедные и несчастные, а рискнуть – духу не хватает. Да мы просто трусы! Жалкие трепачи.
- Говори о себе, Зайка, - осадил ее Макс. – Лично я ничего не боюсь. Меня не держат никакие моральные ограничители, и мне глубоко наплевать на всякие там нравственные устои общества. В философском ключе я решил этот вопрос для себя раз и навсегда. Но это вовсе не означает, что я согласен совать свою светлую голову в первую же подвернувшуюся петлю. Не для того мне дана эта штуковина! – он постучал полусогнутым пальцем себя по лбу. – Чтобы взять большие деньги, одной бесшабашной удали мало. Нужна профессиональная подготовка, нужен доступ к эксклюзивной информации, а с этим, скажем прямо, у нас хреновато. – Он взял из рук Вовчика газету, потряс ею в воздухе и отшвырнул в сторону. – Всего лишь один удачный случай на сто провальных. Да еще неизвестно, сколько им осталось гулять на свободе, этим придуркам с игрушечными пистолетиками. А сколько они взяли? Касса в пригородной лавчонке! И вы этому завидуете? Такой-то удаче? Надо быть полными кретинами, чтобы ловить на подобные шансы! Нет, мои верные друзья, меня не устраивают ни способ, ни масштабы. Нам нужно придумать нечто принципиально иное. Какой-то очень оригинальный и ловкий ход, который не потребует от нас ничего такого, чего мы не умеем.
- Значит, ограбление банка отменяется? – невинным голоском поинтересовалась Зайка. - Будем искать затонувшие сокровища? Или тайник Чингихана?
- Лучше бы нам выиграть в лотерею, - вздохнул Буня.
- Лотерея – гонорея… - срифмовала брюнетка и тихо рассмеялась.
- Был бы я смазливой киской, вроде Рыбки, давно бы уже был при деньгах, - хмыкнул Вовчик, поворачиваясь к брюнетке. – Слышь, Рыбка, найти тебе богатого жениха?
- Богатого жениха, кстати, ты мог бы найти и себе, - язвительно заметила Зайка.
- Скверные у тебя шутки, Зайка, - сдержанно отозвался атлет. – Я нормальный парень, и ваша сладкая парочка отлично это знает. Я даже на богатых сорокалетних старух не тащусь, хотя они и намекают. Этот капитал, - он похлопал себя по плавкам, - на мелочи не разменивается. Он ждет настоящей цены.
- Вовик – гомик, - произнесла брюнетка, как бы пробуя эту рифму на слух, и улыбнулась.
- Ну, Рыбка, держись! – воскликнул силач. – Сейчас я тебе покажу, какой я сексуальной ориентации, - он молниеносно схватил ее обеими руками за лодыжки и потянул на себя.
- Ой, пусти, щекотно! – завизжала та, изворачиваясь и дрыгая коленками.
- Я тебе покажу, какой я… - он перевернул ее на спину и навалился сверху.
- Пусти…
- Я тебе…
Эта шутливая борьба продолжалась еще несколько мгновений, пока вдруг смешливый визг Рыбки не перерос в преисполненный ужаса крик:
- Насильник! Насильник! Это он!
- Вовчик! – заорал Макс, впиваясь доморощенному геркулесу в плечо.
Но атлет уже и сам резко отстранился, вид у него был виноватый.
- Да я ничего и не сделал, - оправдывался он.
- Твоя шутка зашла слишком далеко!
Между тем, Рыбка бросилась в объятья подруги и прижалась к ней, дрожа всем телом.
Та гладила ее по волосам:
- Успокойся, лапонька. Это же наш Вовчик, наш защитник, он ради твоей безопасности из любого насильника делает котлету.
- Бедная Рыбка, - горестно вздохнул Буня. – Она никак не может забыть…
Похоже, произошедшая сценка была не в диковину для компании, и каждый знал, как себя вести.
Мало кто из окружающих обратил внимание на шум. Воздух над пляжем был насыщен разнообразными звуками, многие лежали на песке в наушниках.
Прошла какая-то минута, и Рыбка уже улыбалась Вовчику и ласково гладила его по руке:
- Извини меня, наш Геракл. Сама не знаю, что на меня накатило.
- Это ты извини. Я не оставил тебе синяк?
Макс, стоявший на высокой кочке, посмотрел на них и поучительно заметил:
- Нет, дамы и господа! Несмотря на кажущуюся доступность метода, любому из нас, даже Вовчику, разбогатеть с помощью собственных причандалов еще труднее, чем выиграть в лотерею. Давайте уж по-честному. Наши с тобой шансы, Зайка, как совратителей, вообще равны нулю. Всевышний не одарил нас ни красой, ни статью. Не обижаешься? Вот и умница! Буня слишком робок и неумел. И вообще, он покуда взрослый мальчик с еще не сформировавшейся женилкой. Рыбка, при всех ее прелестях, закомплексована, и неизвестно, когда растормозится. Определенные перспективы имеет Вовчик. Пожалуй, какой-то период он даже смог бы существовать безбедно за счет этого фактора. Но не обольщайся, дружище! Сегодня даже пятиклассницы знают, что у мужчин с чрезмерно развитой мускулатурой половая потенция оставляет желать лучшего. А главное, тебе не хватает шарма, куража, бравады, такт, деликатности, благородной наглости, обходительности, умения льстить женским ушкам, прикидываться пылким влюбленным и выказывать перманентную готовность пожертвовать своей жизнью ради дамского каприза! Ты слишком неотесан и ленив, чувачок. Да-да, Платон мне друг, но истина дороже. Нет, я не отрицаю, что твой накачанный торс способен высечь искру в сердце какой-нибудь прекрасной галантерейщицы, но искушенной в утехах миллионерше тебя хватит ровно на одну ночь. Нет, дорогуша, огромного состояния своим маленьким клоуном ты не сколотишь. Повторяюсь, но это еще труднее, чем получить наследство от несуществующего американского дядюшки. Знали бы вы, голуби, сколько бывших геркулесов и шварценеггеров закончило или заканчивает свою бурную жизнь в бедной комнатушке, выкраивая из скудной пенсии на новые хлопчатобумажные носки!
- Туда им и дорога, - мстительно улыбнулась Рыбка. – Носки – удавись с тоски!
- Притом, это так пошло, - продолжал Макс. – Регулярная торговля своим телом есть не что иное, как непрерывный грех. Куда почетнее единожды продать свою бессмертную душу дьяволу. Лично я пошел бы на сделку, не моргнув глазом. Главное – не ошибиться в цене. А имея денежки, можно со временем замолить грехи и получить прощение.
- Старая песня! – прервала его Зайка. – Всё ясно, как в аптеке. Про всякие «не то» мы наговорились досыта. Но когда же будет «то»? – Она махнула рукой вдоль леса. Повсюду между деревьями остывали в тени иномарки, их владельцы с домочадцами и друзьями хлопотали над мангалами, там по кругу ходили дорогие напитки, горками лежали деликатесы. Оттуда доносился сытый уверенный смех. – Сегодня только глупый, ленивый да трусливый не имеет денег, - развивала свою мысль Зайка. – Посмотрите: пацаны, младше нас, разъезжают на фасонистых тачках, носят в плавках навороченные мобильники, запросто лакают коньяк по сорок баксов за пузырь и раз в месяц летают на Багамы. Я не знаю, каким способом они разбогатели. Может, так, - потрясла газетой, - может, иначе. Но они разбогатели. А мы всё такие ж нищие, как и два года назад, когда начали все эти разговоры. Между прочим, ты их начал, Макс. Мы поверили в твои мозги, но ты развел какую-то нескончаемую тягомотину. Где он, этот твой гениальный ход?!
- Ход – идиот, - бросила в сторону Рыбка и рассмеялась.
- Да уж… - насупился Вовчик.
- Я тоже ничего не боюсь, Макс, - подал голос Буня. – Я согласен на любой риск, лишь бы от этого никому не было плохо.
Макс по-прежнему стоял на той же кочке, но теперь солнце спряталось за небольшое облачко и уже не слепило глаза приятелям, которые разглядели, наконец, триумфальную улыбку на лице своего лидера.
- Неужели… есть?..
2.
- Потерпите немного, - Макс определенно не спешил озвучивать свою идею, наличия которой не отрицал. – Для начала мне представляется нелишним ознакомить вас, мои маленькие друзья, с азами одной оригинальной теории в области общественной мысли. – Он выждал паузу, фиксируя абсолютное внимание со стороны каждого из них, затем продолжил: - Так вот, любезная публика. Доказано, что на Землю из космоса тысячелетиями падает особый вид излучения, именуемого пассионарной энергией. Величина этого потока меняется скачками в разные периоды истории. При его минимальных значениях в обществе царят тишь да благодать. В смысле исторических потрясений ничего не происходит. Каждый занимается тем, что ему на роду написано. Царь правит, землепашец обрабатывает пашню, а сапожник тачает сандалии. Но едва пассионарность возрастает, как все идет шиворот-навыворот. Царь отрекается от престола и покорно идет на плаху, землепашец грабит своего арендатора, а сапожник баллотируется в мэры. Первые становятся последними, и наоборот. Имущие теряют всё и сразу, а вчерашние нищие возносятся. Именно про такие фантастические перемены сказано: «из грязи да в князи». Так вот, мои благодарные слушатели! Именно сейчас, в текущую историческую эпоху, мощные выбросы космической энергии бешено пульсируют вокруг нас. Именно сейчас взбаламучены погруженные в дрему водоемы, и золотая рыбка, - нет, Рыбка, не ты, другая, волшебная, рыбка, - дается в руки тем, у кого достаточно дерзости, чтобы крепко ухватить ее за жабры. – Он обвел повеселевшим взглядом своих друзей: - Я хочу, чтобы вы поняли простую истину: то, что мы затеваем, диктуется исторической закономерностью. Мы – не примитивные нарушители придуманных кем-то законов. Мы – исполнители высшей воли, воспринятой нами через космическую энергию. Пускай же этот вывод вдохновит слабых духом!
- Эй, а что мы затеваем-то? – вежливо осведомился Буня.
Макс только мотнул головой, как бы давая понять, что еще не время отвечать на вопросы, затем воздел обе руки по направлению к солнцу. Смуглый, тонкий, как тростинка, он походил в эту минуту на древнеегипетского, будто сошедшего с пергамента жреца, славившего бога Атона.
- Обратите свои лица к светилу! Неужели вы не чувствуете, как вашу плоть пронизывает огненная неукротимая энергия, как ваши мышцы наливаются несокрушимой силой, а ваш дух укрепляется в неведомой вам прежде решимости?!
Завороженные экспрессией вожака, они, щурясь, некоторое время взирали на слепящий диск, и постепенно всем вместе им почудилось, будто и в самом деле оттуда, из далеких космических глубин, льется энергия, сулившая им скорое богатство и счастье.
Но вот прозвучал язвительный голосок Зайки:
- Эй, дружок! А не слишком ли поздно ты спохватился, чтобы выбраться «из грязи в князи»? Много званых, да мало избранных. Все хлебные места давно заняты, все княжеские титулы поделены заново.
- А мы попросим кое-кого потесниться, - подмигнул ей Макс и снова помахал кому-то рукой.
Теперь этот жест был замечен всеми.
- Кому ты машешь? – насторожился Вовчик.
- Подельнику.
- Чего-чего?
- Да просто рука затекла.
- Нет, Макс, правда, что мы затеваем? – в ожидании ответа Буня уселся по-восточному.
Тот еще раз обвел взглядом чашу озера, человеческий муравейник вокруг него, линию леса и зеленый косогор с валунами, глубокую синеву, насыщенную пассионарной энергией и, будто спустившись с небес на землю, нарочито будничным голосом произнес:
- Суть идеи – получение выкупа за заложников.
На лицах слушателей появилось уксусное выражение.
- Ну, юморист! – передернул плечами Вовчик. – Ты хотя бы представляешь себе, что значит захватить заложников?! Как нужно организовать похищение, чтобы всё было шито-крыто? И сколько за это могут впаять? Если только не пристрелят при задержании.
- А стоящая кандидатура на примете есть? – сощурилась Зайка. – Впрочем, ты ведь употребил множественное число. Значит, заложников будет несколько? Что это за народ?