Говорящие улики
- Зрачок – молчок, - тихо срифмовала Рыбка и довольно сильно стеганула собачонку, продолжавшую ластиться к ней.
Дядя Леша снова надел очки и окликнул Гектора:
- Иди ко мне на руки, славный песик! Разве тебе не ясно, что ты мешаешь?
Сложив лапки, собачка сделалась такой маленькой, что едва ли не целиком уместилась в ладонях хозяина.
Вернулся запыхавшийся Буня:
- Я этот камень со всех сторон осмотрел, всё вокруг обшарил…
- Извини, сынок, Прости, что побеспокоил тебя. Склероз. Здесь этот проклятый поводок. Ты не обиделся на меня?
- Ну, что вы! – заулыбался Буня. – Главное, что поводок нашелся. А я уже начал думать, что его украли.
- Украли? Хм. Ты часто думаешь о людях плохо? – спросил дядя Леша, воспользовавшись минутной паузой, пока девушки перестилали покрывало и раскладывали на нем нехитрую снедь.
- Как это?
- Ну, допустим, случалось ли тебе видеть человека впервые, предположим, в электричке, и думать, будто он – отвратительный тип, если только не хуже?
- Со мной как раз наоборот, - по-прежнему улыбался Буня. – Я иногда думаю о ком-нибудь – какой хороший человек! – а мне объясняют, что он сидел за убийство.
- Внимание! – Макс звучно хлопнул в ладони. – Посторонние темы – в корзину. Начинаем наше ток-шоу. Дядя Леша, вы готовы к словесной баталии? Берегитесь Зайки, она у нас въедливая! Ну, Зайчонок, поехали!
- Расскажите о себе, дядя Леша, - елейным голоском попросила девушка. – Вы были секретным агентом-осведомителем? Только честно. А может, сидели на Колыме как японский шпион?
- Шпион любит пить одеколон, - усмехнулась Рыбка.
- Секретным агентом я не был, - спокойно ответил старик. – И на Колыме не сидел. Равно как не был активистом-общественником. И одеколоном никогда не баловался. Жил по-простому, без взбрыкиваний, как большинство. Работал в системе связи. Вышел на пенсию. Похоронил жену. Детей Бог не дал. Вот вам вся моя жизнь, если коротко. А подробнее, думаю, пока ни к чему. Имея такую задумку, - да еще неизвестно, какой стороной она повернется! – знать подробности друг о дружке даже вредно.
- Тогда почему вы идете на это? – судя по сосредоточенности девушки, вопрос она сформулировала давно. – Вы весь такой положительный. Живете в достатке, хотя и скромном, имеете дом, машину, пускай и старую… Любимая собачка с вами. Опять же, старые привычки, от которых невозможно отказаться. Как говорится, на ваш век хватит. А, с другой стороны, криминального опыта у вас, скорее всего, нет. Можете погореть вместе с нами за милую душу. Что конкретно заставляет вас рисковать на старости лет? Я не понимаю.
На этот раз старик задумался и ответил после продолжительной паузы:
- Ты молодец, дочка! Угадала прямо в яблочко! Конечно, я мог бы дать на твой вопрос тысячу ответов, и каждый был бы похож на правду. Я мог бы сказать, что мне надоел обман, которым нас потчуют «слуги народа», и ты поверила бы мне. Я мог бы ответить, что устал жить в нескончаемом состоянии «достойной бедности», что хочу хоть на старости лет посмаковать виноградинки, и ты поверила бы мне. Я мог бы ответить, что по странному стечению обстоятельств у меня есть личные счеты с нынешним кандидатом, и ты поверила бы мне. Но я не стану говорить того, что только похоже на правду. Я скажу тебе истинную, выстраданную правду. Уже много лет я живу в полном одиночестве. Лишь Гектор находится рядом со мной. Я хочу простого человеческого общения. Хочу иметь друзей, все равно – молодых или пожилых. Друзей можно обрести только через общее дело. Единственная выгода, которую я надеюсь получить от нашей акции, это обретение близких по духу человеческих существ. Не знаю только, поверишь ли ты мне.
- Дедуля, так вы, получается, идейный борец? – сощурился Вовчик.
- Ну, какой из меня борец? – развел руками дядя Леша.
- Да, на борца вы не похожи, согласилась Зайка. – Вы дядя Леша, весь такой мягкий, деликатный, уступчивый… А это дело, между прочим, требует жесткости. Может, даже жестокости. Я так понимаю, что телефонные переговоры вести вам. Вы осознаете, что даже на йоту нельзя мямлить? Нужно говорить твердо и решительно, с металлом в голосе, чтобы у них мочевые пузыри раздулись. Одна неверная нота, легкий намек на блеф, и всё летит к чертям собачьим! Вы готовы провести игру тонко и точно? – она смотрела сквозь стекла его очков в глубину его глаз.
- Опыта такого, конечно, у меня нет, - признался дядя Леша. – А только твердость человеческого духа заключается вовсе не во внешних эффектах. И-и, милые, сколько я перевидал стальных по повадкам субъектов, с металлом в голосе, которые на поверку оказывались червяками! Скользкими, безвольными амебами. А, с другой стороны, знавал тихих, застенчивых созданий, которые в час испытаний становились тверже железа.
- Как вы намерены держаться, если нас разоблачат?
- Погоди, Зайка, это не по правилам, - вмешался Макс. – А ты как будешь держаться, если на тебя наедет грузовик? Нельзя же, черт побери, затевая дело, морально настраиваться на неудачу! Возьми тайм-аут и остынь. Давай ты, Вовчик.
- Я вот что хочу уточнить, - не теряя времени, заговорил крепыш. – Допустим, они клюнут и приготовят баксы. Как их взять? Во всех боевиках прокалываются именно в момент передачи выкупа.
- Вовчик, все эти боевики снимаются по заказу полиции, чтобы застращать колеблющихся, вроде тебя, - поморщился Макс. – Есть много безопасных способов.
- Хотел бы я услышать хоть об одном, но действительно надежном.
- Дядя Леша, вам слово! – весело воскликнул Макс.
Старик не без артистизма принял эстафету:
- Можно, к примеру, поставить условием, чтобы деньги привезли на берег этого самого озера. В рюкзаке. Если речь идет о миллионе зеленых, то получится двести пачек банкнотами по пятьдесят долларов. Или сто пачек по сто баксов. Рюкзачок будет вполне подъемный.
- А почему именно рюкзак? – поинтересовался Вовчик.
- Да погоди ты, - одернул приятеля Макс. – Пусть человек выскажется до конца. Тебя же не перебивали.
- Ничего, ничего, - покладисто отозвался дядя Леша. – Пусть каждый спрашивает, когда сочтет нужным. – И тут же пояснил: - Рюкзак просто легче нести. – Легким кивком подбородка он указал на безлюдный клочок поросшего осокой берега и продолжал: - Здесь будет ждать один из заложников, якобы выпущенный бандой. Ну, допустим, Буня. Ты, дружище, не против того, чтобы сыграть ключевую роль в нашем спектакле?
- Я не боюсь! – воскликнул тот, как солдат, вызванный перед ответственным заданием к командиру.
- Весьма ценю твою храбрость, сынок, но риск в данном случае фактически сведен к нулю, - мягко успокоил его дядя Леша. – Мы пригрози, что если доллары окажется фальшивыми или мечеными, то всех заложников ждет немедленная смерть. Мы поставим их в известность, что на пляже скрываются наши люди, и если будет замечена слежка за выпущенным заложником, то есть, за тобой, Буня, то все остальные пленники будут подвергнуты мучительной казни!
- Ну, дядя Леша, воображение у вас – будь здоров! – восхищенно подметил Макс, пытаясь бравадой рассеять легкое облачко тревоги, возникшее после заключительной фразы их гостя. – Можно подумать, что вы всю жизнь только тем и занимались, что ощипывали бойких петушков.
- Просто у меня правило, - пояснил тот. – Если я за что-то берусь, то обмозговываю каждую мелочь, и тем дотошнее, чем менее важной она кажется.
- А можно без мучительной казни? – попросил Буня. – Пускай всё идет тихо и мирно.
- Так оно и будет, - заверил его дядя Леша. – Ты ведь уже понял, что все эти угрозы с нашей стороны, не более чем фигуры речи.
- Теперь понял, - кивнул Буня. – А что делать дальше? Ну, после того, как я получу этот рюкзак.
- А дальше всё еще проще, сынок. Мы, конечно, потребуем, чтобы гонец, вручив тебе рюкзак, немедленно удалился. Ты останешься наедине с мошной, туго набитой банкнотами. Устроишься в таком месте, где рядом нет зевак, и начнешь спокойненько перекладывать баксы из первого, ихнего рюкзака во второй, свой. Если ты не будешь размахивать при этом руками и громко петь, то никто из отдыхающих не обратит на тебя ни малейшего внимания. Просто какой-то парень возится со своими пожитками, только и всего. А сыщики пусть наблюдают со стороны сколько угодно. Сыщиков-то они всё равно подошлют. Нас это не должно волновать. Затем ты так же спокойно забросишь рюкзак за спину и туристической походкой зашагаешь через этот самый лес по маршруту, который мы вместе заранее присмотрим. Примерно через три километра ты выйдешь на проселочную дорогу. Сядешь у обочины и будешь ждать. Думаю, они осмелятся подойти к тебе часа через два-три.
На некоторое время сгустилось недоуменное молчание.
- А рюкзак? – спросил Буня.
- Он с тобой, - хитровато сощурился старик.
Буня с силой потер лоб:
- Наверное, я вас плохо слушал. Если рюкзак со мной, то, значит, деньги достанутся им?
- Ох, извини, забыл об одной мелочи, - как бы спохватился дядя Леша. – Твой путь к проселочной дороге будет лежать по сильно пересеченной местности. Там и густые заросли, и бурелом, и несколько ручейков с обрывистыми берегами, и болотца. Где-то на этой трассе, в месте, недоступном визуальному наблюдению, мы устроим тайник, в котором спрячем точно такой рюкзак, только наполненный нарезанной бумагой. Ты заменишь рюкзаки и принесешь к дороге не доллары, а что?
- Кажется, я начинаю понимать, - неуверенно произнес Буня. – Мне только неясно, зачем лишний раз перекладывать деньги на пляже?
- Мы же не знаем, какой рюкзак они принесут, - терпеливо разъяснил дядя Леша. – Трюк с заменой получится лишь в том случае, если менять два одинаковых рюкзака. Притом, в их рюкзаке может скрываться маячок.
- Ага, понял, понял! – радостно захлопал в ладоши Буня. – Я всё понял! Ух, и здорово придумано!
- Погоди радоваться, - остудила его пыл Зайка. – Лично мне эта хитрость не кажется гениальной. Вы же сами сказали, - обратилась она к «новобранцу», - что они всё равно пустят по следу Буни ищеек. Под видом грибников или подгулявших туристов. Каждый шаг нашего простодушного парня будет под контролем. Это ежику понятно!
- Чтобы поменять рюкзаки, Буне от силы понадобится четверть минуты, - возразил дядя Леша. – На маршруте есть несколько очень подходящих для этого точек, недоступных наблюдению со стороны.
- А вам не приходило в голову, что они могут привезти обученных собак, а деньги обработают каким-нибудь хитрым составом, специально для собачьего нюха? – сощурился Вовчик.
- Теоретически, сынок, ты, конечно, прав, - рассудительно заметил старик. – Однако позволю себе напомнить уважаемому обществу, что господин Пупырин основной целью будет ставить отнюдь не возврат суммы выкупа. Первым делом он должен освободить заложников, причем живыми и невредимыми. Иначе на выборах он вылетает в трубу, а это значит, что перед ним обрисовывается перспектива угодить в обозримом будущем за решетку, причем на длительный срок. Поэтому я уверен, что деньги мы получим. Это не вопрос. Опасность будет подстерегать нашу команду с другой стороны, - он вздохнул. – Сразу же после освобождения вас всех возьмут в оборот. Будут допрашивать порознь и вместе, устраивать очные ставки друг с дружкой и подставными свидетелями. Малейшие противоречия в ваших ответах вызовут мощную волну подозрений. Ну, а расширить крохотную трещинку в показаниях с помощью наработанных приемов – дело нехитрое. Поэтому нужно тщательно отрепетировать сценарии будущих допросов. Надо, чтобы на любой вопрос каждый из вас мог ответить даже ночью с закрытыми глазами. Никаких фантазий! Никакой отсебятины! Милые, вы должны глубоко осознать: основные трудности у вас, подчеркиваю, именно у вас, начнутся после операции. Не говоря уже о том, что деньги долго еще нельзя будет трогать.
- Веселенькая перспектива! – поежилась Зайка. – Значит, первым они начнут раскручивать Буню. Интересно, как он объяснит, почему в рюкзаке вместо денег оказалась бумага?
- Так и объяснит. Как есть. Скажет, что получил от бандитов именно такие инструкции, и под угрозой смерти вынужден был в точности их исполнить. Расскажет всё – от и до. Объяснит и покажет, где именно находился тайник. Пусть они после этого перероют хоть весь лес. Тот рюкзачок давно уже будет в другом месте. А как его взять – на то имеется свой хитрый ход, - подытожил дядя Леша, поглаживая собачонку.
Заговорщики переглянулись. Несмотря на многочисленные подводные рифы замысла, они исподволь обретали веру в успех. Нет, с этим милым дедушкой можно иметь дело! Никто, кроме Макса, еще не созрел полностью, но четкие, аргументированные ответы старика основательно меняли что-то в самой атмосфере заговора, казавшегося поначалу очередной игрой от скуки.
Нежданно Рыбка влила в полнившуюся бочку меда ложку дегтя, тихонько продекламировав:
«Дядя Леша – молодец!
Он большой, большой хитрец.
Обманул он молодежь
И пустил ее под нож».
На этот раз ее услышали все.
В тесном кружке повисла странная тишина. Больше других растерялся дядя Леша.
- Ну, какой из меня хитрец? – самоуничижительно пробормотал он.
- Рыбка, что ты имеешь в виду, объясни! – потребовал Макс.
Та молчала.
- Нет, ты отвечай! Черт бы побрал твои шуточки!
- Милые! – старик обрел, наконец, дар речи. – Да как же вы не поймете?! Это не вы рискуете, я рискую. Не вы зависите от меня, я от вас. Вам нужно всего-то спокойно пересидеть в моем домике, а если, паче чаяния, клюнет жареный петух, то заявить, что вы понятия не имеете, о чем идет речь, и всё валить на меня, старого дурака. Вы, пятеро, - мощный молодой кулак, а я – слабый единичный прутик. Вы – современные, бойкие, продвинутые, я же стою одной ногой в могиле. Вы остаетесь в стороне при самом неудачном раскладе, против вас нет никаких улик. А вот я сразу же после телефонного звонка в избирательный штаб обретаю статус преступника. Кто же из нас больше рискует?
Зайка потянула сидевшую Рыбку за руку:
- Эй, подруга, айда, окунемся! Что-то стало слишком жарко…
Та нехотя подчинилась, приведя в порядок свой «воздушный» наряд.
Вдвоем они побежали вниз по косогору.
- Эй, Зайка! – крикнул вслед Макс. – Проследи там, чтобы Рыбка нырнула поглубже. Пусть прополощет мозги.
- А может, эта ваша Рыбка права, а? – задумчиво проговорил дядя Леша. – Может, кто еще так думает? Говорите прямо. Между нами не должно оставаться никаких недомолвок.
- Да вы не серчайте, дядя Леша, - примиряющим движением Макс сжал его локоть. – Рыбка – чудная девчонка, но ей малость не повезло. Когда она училась в пятом классе, какой-то сексуальный псих заманил ее в заброшенный дом. По счастью, одна бдительная бабуля вовремя подняла тревогу. Псих успел-таки дать стрекача, но пригрозил Рыбке, и она сильно перепугалась. С той поры ей кажется, что этот придурок бродит где-то рядом и выжидает своего часа. Поэтому ко всем незнакомым мужчинам она относится, ну, скажем так, настороженно. В каждом из них видит собирательный образ насильника. Но для своих она – пардон за тавтологию! – свой парень.
- Вот это точно, - двусмысленно усмехнулся Вовчик, поигрывая бицепсами.
- Про собаку забыл, - напомнил Буня.
- Ах, да! Тот псих был с какой-то моськой. Поэтому собак, особенно маленьких, Рыбка тоже недолюбливает.
- Вот оно что… - покачал головой дядя Леша. – То-то я вижу, что она смотрит на меня, как один известный революционер на буржуазию. И Гектора так и норовит хворостинкой огладить. Ну, теперь понятно. Однако же, весьма прискорбно, если она пыталась отождествить меня с тем самым насильником. Я вроде и по возрасту не подхожу под его личину.
- Рыбка – абсолютно нормальная девчонка, - безапелляционно констатировал Макс. – Просто в ее мозгу врубился крошечный фотоэлемент, реагирующий на незнакомцев с маленькими собачками. Нужен мощный стресс, чтобы этот фотоэлемент сгорел к чертям собачьим! Тогда восстановится нормальная природная схема.
- Клин клином вышибают?
- Вы верно поняли, дядя Леша.
- А вот мне кажется, что с ней надо деликатнее, - вздохнул старик. – Терпеливая забота друзей, их участие постепенно изгладят из ее памяти тягостные воспоминания.
- Мы ее не обижаем.
- Вот и хорошо… А скажите-ка мне, милые, еще такую вещь… Как насчет ваших родителей? Больные среди них есть? Сердечники, гипертоники?
- Причем тут родители? – скривился Вовчик.
- Ну, как же! Едва кандидат получит список заложников, а без этого никак не обойтись, как его люди тут же кинутся к вашим родителям с расспросами. Понятно дело, предупреждать их заранее нельзя. Вот я и хочу прикинуть возможные последствия.
- Моего папашку вряд ли кондрашка хватит, а жаль, - недобро усмехнулся силач.
- Нехорошо так отзываться о своих близких, - покачал головой дядя Леша.
- Молиться мне на этого алкаша, что ли?!
Старик осуждающе хмыкнул и перевел взгляд на Буню:
- А ты, сынок, что скажешь о своих родственниках?
- У меня дедушка хороший, - вздохнул Буня. – Очень хороший. Если со мной что-нибудь случится, он будет сильно переживать.
- Твой дедушка, Буня, живет в деревне и о твоем «похищении», скорее всего, никогда не узнает, - мягко напомнил Макс, затем обратился к дяде Леше: - Раз уж мы затронули сей жгучий вопрос, то лично я могу сказать, что желаю своей матушке всяческих благ. Меня она, безусловно, любит, поэтому, увы, будет, конечно, страдать. Но я надеюсь на ее сильный характер. Она пережила уход моего отца, раннюю смерть своих родителей, хроническое безденежье, длящееся и поныне, болезни и крушение надежд… Она уже давно не ждет от жизни ничего хорошего и твердо уверена, что завтра будет хуже, чем вчера, находя утешение лишь на дне бутылки. Так неужели она упадет в обморок при известии о моем «похищении»? Если же говорить обо всей нашей пятерке в целом, то картина, дядя Леша, такова. Правда, девчонки сейчас меня не слышат, но, уверен, согласятся со мной, эту тему мы мусолили неоднократно. Итак, наши родители дали нам жизнь, за что им спасибо, но вывести своих чад в люди не сумели. Решение этой самой главной задачи они переложили на наши молодые плечи. Они расписались в собственном бессилии. Мы их по-своему любим, но не хотим повторить их судьбу. Это серые городские типы, погрязшие в мелочах быта. Им уже никогда не напитаться пассионарной энергией и не потрясти вселенную. Их покинуло даже здоровое чувство юмора. Должны ли мы советоваться с ними? Уважать их мораль? Думаю, что нет. Тем более что взяв деньги, мы снимем с их душ последние крохи ответственности за наши судьбы.
- Пустые люди, - брезгливо поморщился Вовчик.
- Неосознанно они ждут помощи от нас, - добавил Макс. – Предоставив им таковую, естественно, после акции, мы тем самым кардинально решим в своем узком кругу пресловутую проблему отцов и детей.
- А фиг им с маслом, - буркнул Вовчик.
- Ты умно сказал, Макс, - задумчиво произнес Буня. – Но если бы я умел говорить так же красиво, то сказал бы по-другому.
- Чего уж тут деликатничать! – отрезал Макс. – Твои родители стыдятся тебя, Буня. Все соседи знают, что когда к вам приходят гости, то предки выпроваживают тебя на улицу.
- Нет… - прошептал Буня, потупив взор. – Они не выпроваживают, я сам иду…
- А вот и мы! – раздался бодрый возглас Зайки, и на покрывало закапала вода.
- Милый дядя Леша-а-а… - пропела Рыбка, опускаясь рядом с подругой. – Какой вы замечательный! Вот послушайте, что у меня сочинилось:
«Дядя Леша – наш герой!
За него мы все горой.
Он придумал умный план,
Будет полон наш карман».
Стихи, конечно, дурацкие, но от чистого сердца. А ваш Гектор – такой хорошенький, как китайская статуэтка!
- Давно бы так… - пробурчал Макс.
- Слышишь, Гектор, что о нас говорят? – растрогался старик. – Стихи в нашу честь сочиняют. Чудеса. Спасибо тебе, красавица!
- Ну-с! – Макс с довольным видом потер руки. – Вернемся к нашим баранам. Дядя Леша, вам слово.
Тот со значением прокашлялся:
- Что ж, милые! Я честно ответил на ваши вопросы, позвольте теперь и мне спросить вас всех еще кое о чем.
- Конечно!
- Спрашивайте.
Он снял фиолетовые очки и поочередно заглянул каждому в глаза.
- Милые мои, вы уверены, что надо это делать?
- Эй, дядя Леша! – удивленно вскрикнул Макс. – Вы что, на попятную?
- Я всего лишь предлагаю вам, как модно сейчас выражаться, альтернативу. Разве мы не можем просто дружить? Вы будете гостить у меня время от времени. Мой дом, мой двор, сад-огород, мой старый драндулет какой-никакой, - к вашим услугам. Я покажу вам удивительные грибные и ягодные места, тихие лесные озера, неведомые горожанам. А в дождливую погоду или в снегопад мы будем собираться в жарко натопленной горнице вокруг самовара и вести приятную беседу. Я знаю множество занимательнейших историй из давних времен, сам был свидетелем многих интригующих событий, и, ручаюсь, вам не придется скучать. Да ведь и вам найдется, что рассказать. Представьте только: за окошком - сосны в снегу, где-то далеко-далеко стучит электричка, в уголке свернулся калачиком Гектор, а мы…
- Благолепие, - хмыкнула Зайка.
- Романтика, - сплюнул Вовчик. – У меня даже слезы закапали.
- Слезы капали – девок лапали, - промурлыкала Рыбка.
Горькие складки пролегли в уголках дядилешиных губ, но он стоял на своем.
- Позвольте, милые, рассказать вам одну мудрую восточную сказку. Жил-был султан. И был у него визирь, ну, главный советник. Вот как-то раз вызывает султан визиря и приказывает тому готовиться к большому военному походу. «Позволительно ли мне осведомиться, какова цель нашего похода?» - почтительно спросил визирь. «Сначала мы завоюем южное царство». «А затем?» «Разобьем врагов с запада!» «Прекрасно. А после?» «Уничтожим северных соседей!» «А дальше?» «Разгромим восточные племена!» «Ну, а затем, после того, как мы одолеем всех наших врагов, что мы будем делать тогда?» «А тогда мы будем проводить время в пирах и дружеских беседах», - с важным видом ответил султан. «О, повелитель, - поклонился мудрый визирь, - мы уже сегодня можем достичь твоего конечного желания, не прибегая к утомительным походам». – Дядя Леша умолк, пристально вглядываясь в лица слушателей.
- Э, нет, дядя Леша, мораль вашей притчи не вполне корректна, - шутливо погрозил пальцем Макс. – Вот если бы я был султан и имел возможность проводить время в пирах и удовольствиях, то, наверняка, не стал бы затевать никаких походов. Но у меня, как и у моих друзей, нет ничего, кроме пустых карманов и уязвленного самолюбия, поэтому ваша сказочка не очень-то греет наши души.
Взгляд дяди Леши стал еще строже:
- Тогда я спрошу иначе. – Он выпрямил перед собой обе ладони на манер чаш весов. – За и против. Здесь, на этой ладони, деньги и все те соблазны, которые можно купить. На второй ладони…
- Минимальный риск!
- Суть не в то, - покачал головой дядя Леша. – До того мгновения, пока мы просто беседуем о выкупе, - это игра, острая приправа, что-то вроде сочинения книжки. Но еда мы примем твердое решение и приступим к делу, как незаметно для себя окажемся в неизведанной стране, где верховодят неписаные жестокие законы и где каждый шаг может привести к непредсказуемым последствиям. Проблема выбора, милые, заключается не в том, каким способом взять деньги. Она требует отказа от всего привычного в собственной душе, готовности принять непознанное, которое может воплотиться в череде не виртуальных, а вполне реальных страхов. Подумайте хорошенько, готовы ли вы пересечь внутреннюю границу между белым и черным, между светом и тьмой, между добром и злом. Пересечь ее, быть может, без надежд на возвращение. Подумайте хорошенько, без излишней экзальтации, и пусть каждый внятно ответит для себя на этот вопрос. – Голос дяди Леши зазвенел, в нем чувствовалась сталь, и даже нечто тверже стали, отчего по спинам приятелей пробежал холодок.
Но уже через секунду Макс бесшабашно прищелкнул в воздухе пальцами:
- А вы, дядя Леша, мастер сценических эффектов! Рыбка, вон, так и оцепенела.
- Говори за себя, Макс, - неожиданно рассердилась брюнетка.
- Конечно, скажу. И без всяких выкрутасов. Чего огород городить? Дело проще пареной репы! Дядя Леша немного комплексует, а может, испытывает нас на прочность. Ну, и правильно. Эта затея не для слабонервных клоунов. – Он выбросил вверх руку, изобразив двумя растопыренными пальцами латинскую букву «У». – Я вступаю в эту неизведанную страну, если только она существует, без страха и упрека и, клянусь, что пройду свой путь до конца, невзирая ни на какие фобии! Виктория! Виват!
- Идея, ежику понятно, еще нуждается в шлифовке, - задумчиво проговорила Зайка. – Но в целом я не вижу причин для каких-либо непредвиденных последствий. Конечно, я еще подумаю, но предварительное мнение – за. Игра стоит свеч.
- Свеч – голова с плеч!
- Эй, любимая подруга! – Зайка довольно чувствительно шлепнула Рыбку по ягодице: - Ты опять паясничаешь?