Говорящие улики

- Ясно.

- Вот что еще, Валентин Алексеевич. Если у вас появилась мыслишка, что дядя Леша уже у нас на поводке, то постарайтесь быстрее избавиться от благодушного настроения. Быть может, вовсе не он главный крутильщик этой карусели. Пока что перед нами лишь искорка в конце тоннеля, который может оказаться входом в лабиринт. А времени на расшифровку этого ребуса остается все меньше. Ладно, идите отдыхать. Завтра у нас будет много работы.

8.

Их убежищем оказался скромный домик дяди Леши. Апартаменты, как их иронично окрестил Макс, состояли из тесной прихожей, двух комнат, кухоньки и застекленной веранды.

Одна из комнат – горница – была чуть побольше прочих помещений. Ее центральную часть занимал прямоугольный стол, застланный застиранной, но чистой скатеркой с кружевной дорожкой по диагонали. Вокруг стола своеобразным каре выстроились с полдюжины разномастных стульев-инвалидов. В красном углу стояла тумбочка с телевизором-долгожителем, который, как выяснилось, давно уже утратил часть цветовой гаммы, воспроизводя изображение в зеленовато-коричневых тонах. Рядом примостилась старомодная этажерка. На двух ее средних полках теснились потрепанные томики забытых ныне прозаиков, на верхней - уместился древний радиоприемник, а на нижней пылился всевозможный скарб, который неизбежно скапливается в любом доме – от разрозненных предметов посуды до коробочек с катушками, пуговицами, сломанными очками, полусогнутыми гвоздиками и тому подобной мелочью. На стенах красовались разноформатные фотографии в самодельных рамках. На части снимков был запечатлен дядя Леша в разные периоды его жизни вдвоем с ширококостной сумрачной женщиной. «Память о жене», - объяснил хозяин. С других фотографий смотрели его дальние родственники и старые друзья, почти все отошедшие в мир иной. Детей у дяди Леши, как выяснилось, не было по причине болезни жены. Фотографическая коллекция дополнялась репродукциями картин, вырезанных из старых журналов, включая работы художника Верещагина «Апофеоз войны» и «Двери Тимура». Словом, интерьер комнаты мог бы служить экспозицией минувшей эпохи.

Однако в качестве конспиративной квартиры место было идеальным.

Дом стоял в конце глухого тупичка, в который выходили калитки еще двух-трех дворов. К крыльцу вела тропинка, полузаросшая травой, поскольку дядя Леша не успевал ее протаптывать. Участок был запущен. Лишь на двух-трех грядках зеленела ботва, да вдоль условного забора вызревали ягоды смородины и крыжовника. Часть земли заросла высокой крапивой и гигантскими лопухами.

К тыльной стороне участка подступал хмурый болотистый лес – именно оттуда дядя Леша провел гостей в дом, когда стемнело. Справа к участку примыкали хозпостройки соседа, дом же слева стоял с заколоченными окнами. Дядя Леша объяснил, что старики умерли, а сын-наследник работает за бугром и бывает здесь только во время отпуска, который как раз отгулял в прошлом месяце.

Таким образом, ни с фасада, ни с флангов, не говоря уже о тыле, ничей чужой взор не мог заглянуть в окна домика дяди Леши. В тупичке лишь изредка появлялись две девчушки лет тринадцати, которые затевали игру в бадминтон, поднимая шум на всю округу. «Здравствуйте, дядя Леша! – кричали они, завидев старика. – Папа просил передать, что в субботу он может поколоть для вас дрова!»

И всё же от заложников требовалась максимальная бдительность. Дядя Леша поставил условием, чтобы они не выходили из горницы, чьи окна смотрели на сараюшки-развалюшки и темнеющий за ними лес. Понятно, никакого шума, никакой музыки, тем более, спиртного. Умываться – на кухне из рукомойника, а по нужде – дощатой сооружение, в которое можно было проникнуть незамеченным по особому ходу через чулан, приподняв там полог из тяжелой, пропыленной мешковины.

Во всем доме имелось всего два спальных места: старая продавленная тахта и железная кровать с никелированными шариками на спинке.

Сам хозяин спал на тахте, Гектор сворачивался калачиком в его ногах.

Кровать отдали в распоряжение девушек, парни же устраивались на ночлег на полу, в привезенных из дому спальных мешках.

9.

Сегодня утром дядя Леша уехал в город, чтобы, по его словам, снова позвонить господину Пупырину и выяснить, приняты ли условия ультиматума. Отправляться в путь ему пришлось на электричке, поскольку дышавший на ладан «доисторический» «Москвич» снова забарахлил.

Генеральная репетиция накануне прошла сносно, и хотя хозяин придирался по мелочам, всё же было решено, что пора брать быка за рога.

В ожидании дяди Леши, пытаясь унять подступившую внезапно тревогу, «заложники» уже в двадцатый раз репетировали сцену допрос, через процедуру которого каждому из них, в случае успеха акции, предстояло пройти.

Следователя играл Макс.

Заложив руки за спину, он расхаживал по комнате, круто разворачиваясь на крохотном пятачке, а четверка «подозреваемых» восседала с угрюмыми лицами за столом вокруг опротивевшего всем самовара.

Макс уже настолько сжился с ролью, что исполнял ее не без актерского вдохновения.

- Расскажите мне еще раз, гражданка Зоя, при каких обстоятельствах вас похитили, - проговорил он тоном киношного законника.

- Пока держится хорошая погода, мы решили выбраться на пикник, - заученно отвечала Зайка. – С ночевкой. Взяли спальные мешки, припасы…

- Минуточку! – перебил Макс-следователь. – Могу ли я понимать так, что вы регулярно устраиваете подобные мероприятия?

- Да, можете.

- Значит, с ночевкой?

- Именно так.

- Выходит, практика у вас на этот счет богатая?

- Не стану отрицать.

- Вы только что говорили о хорошей погоде, а ведь ночью, накануне вашей поездки на пикник, пошел дождь.

- Эти летние ночные дожди обычно кратковременны. К утру земля уже успевает просохнуть. Вдобавок, у нас есть непромокаемая палатка. А главное, мы не привыкли менять свои планы. Раз собрались, значит едем!

- Вы занимались на природе сексом?

- Вообще-то, господин следователь, ваш вопрос относится к интимной сфере жизни, и по закону отвечать на него я не обязана. Но для ясности я отвечу вам по доброй воле. Нет, нас связывают исключительно товарищеские отношения.

- Свежо предание… Нападение произошло ночью?

- Трудно сказать что-либо определенное по этому поводу, поскольку в эту летнюю пору понятие «ночь» носит достаточно условный характер. Но помню точно: еще не начало смеркаться. Мы с Раей насаживали на шпажки сосиски, чтобы запечь их на костре. На нормальный шашлык, извините, денег не хватает. В этот момент из лесу вышел мужчина средних лет, смуглый, статный, с черными тонкими усиками, и направился к нам…

- А вот другой свидетель утверждает, что усы у незнакомца были пышные и рыжие, и что при ходьбе он заметно хромал.

- Какой свидетель? – спокойно поинтересовалась Зайка.

- Ваш приятель Вовчик.

- Он не мог так утверждать. В чем – в чем, а по части усов и походок он разбирается не хуже нас с вами.

- У нас есть протокол его допроса.

- Пригласите Вовчика сюда, и пусть он повторит это при мне.

Тут Макс остановился и с досадой махнул рукой:

- Скверно. Всё притянуто за уши. Зачем ты брякнула, что на шашлык у нас нет денег? Денежной темы вообще не нужно касаться. По легенде, мы ведь не знаем, что нас взяли в заложники ради выкупа.

- Почему? – возразила Зайка. – Об это совсем нетрудно догадаться. А вот если мы будем увиливать от темы денег, то это как раз и покажется подозрительным. Просто детский сад какой-то получается…

Не отвечая, Макс прокрался на веранду и выглянул в щелочку, слегка раздвинув плотные занавески. Тупичок был пуст. День выдался какой-то серый. Свинцовые тучи висели низко, и, несмотря на относительно ранний час, сумерки в комнате сгустились настолько, что приятели с трудом различали лица друг друга. Непогода давила на психику, но куда сильнее тревожило долгое отсутствие дяди Леши. Его ждали к двум, в крайнем случае, к трем, но шел уже шестой час вечера, а вдохновитель заговора по-прежнему отсутствовал. Конечно, могли отменить несколько дневных электричек подряд. А вдруг старик опростоволосился и угодил в ловушку?

Заметно нервничавший Макс вернулся в комнату.

- Хотите, покажу фокус? – добродушно улыбнулся Буня.

Он зажег спичку, широко открыл рот и глотнул пламя, тут же сомкнув губы.

- Здорово, а? Могу научить. Думаете, я ожегся? Ничуть! Это ни капельки не больно.

Никто даже не усмехнулся.

- Не надо зажигать огонь в пустом доме! – строго выговорил ему Макс. – Вдруг соседи заметят.

- Я больше не буду, честно слово! – смутился увалень.

- Вот что я вам скажу, - заявила вдруг Рыбка. – К черту эти репетиции! Толку от них – ноль и еще куча нолей. Старик всё равно нас обманет.

- Эй, золотая Рыбка! – оборвала ее Зайка. – Ты ныряй, да не заныривай! Мы с тобой уже обсуждали эту тему. И ты, вроде, согласилась, что в тот раз, на Лесном озере, просто немного перенервничала.

- Согласилась – прослезилась…

- Чего ты снова воду мутишь?! – насупился Макс. – Разве мы не проанализировали все возможные варианты? При твоем участии, кстати. И ты тоже присоединила свой голос к общему солидарному хору.

- Нет, ты объясни конкретно, что имеешь в виду, - потребовал Вовчик. – А то какой-то флюгер получается. Вчера – «да», сегодня – «нет».

- Ну, я не знаю! – Рыбка обвела своих товарищей покаянным взглядом.- Я очень старалась настроиться по-хорошему и к нему, и к этой гадкой собачонке. Я из кожи лезла вон! Вам же этого хотелось, да? Но больше я не могу.

- Чего ты не можешь, Рыбонька?

- Он что-то скрывает. Разве вы сами не заметили, как он переменился после нашего поселения в его доме? У него даже румянец появился.

- Ах, вот оно что! – коротко хохотнул Вовчик. – А ведь это так понятно. Из этих мрачных стен женский дух выветрился, думаю, лет двадцать назад. А тут сразу две аппетитные курочки. Вот кровь у ветерана и взыграла. Знаешь, седин в бороду…

- Дурак! – Рыбка в гневе сжала кулачки. – Он только притворяется ласковым, а сам что-то держит на уме. Что-то такое, о чем мы даже не догадываемся. И свои ужасные фиолетовые очи он носит только для того, чтобы по выражению его глаз мы не заподозрили его в дурных намерениях. Да еще эта тонконогая собака! Как чёртик из ночного кошмара!

- Рыбка, ты явно переусердствовала на своем посту, - сказал Макс с видом капитана, на корабле которого произошла попытка мятежа. – В принципе, я не против, чтобы ты бдила. Твердый глаз в этом рискованном деле не помеха. Но я говорю это к тому, чтобы ты сильнее нас напрягала, ясно? А ты нас расхолаживаешь, называя репетиции глупыми. Вот этого не надо, поняла?

- Истеричка, - недовольно пробурчал Вовчик. – Вечно ей что-то мерещится. То насильник за углом, то плохая погода в ясный день… А теперь собака ей не та!

- Дамы и господа, я понимаю, что нервы у всех на пределе, но давайте будем реалистами, - воззвал к своим товарищам Макс. – Хочу напомнить всем и каждому по отдельности, что мы с вами абсолютно ничем не рискуем при любом раскладе событий. Мы гости дяди Леши, только и всего. Даже если предположить, что где-то здесь спрятан жучок, который пишет все наши разговоры, в том числе и этот, то мы можем смело заявить в случае облавы, что коллективно сочиняем пьесу на тему похищения заложников. Мы чисты перед законом, поняла, Рыбка?

- Жучок! – усмехнулся Вовчик. – У него телевизор восемьдесят третьего года, а приемник вообще пятьдесят четвертого. Представляете, какая древность!

Макс по-дружески привлек Рыбку к себе:

- Ну, успокоилась, паникерша?

Вовчик согнул правую руку в локте и приблизил к ее лицу каменный бицепс:

- Ты только потрогай! Сила! Не сомневайся, детка. Любого супостата сотру в порошок!

Рыбка вдруг улыбнулась, нон как-то нехорошо:

- Дядя Леша идет.

Они прислушались, но впечатление деревенской тишины нарушалось лишь барабанной дробью дождя по крыше.

Тем не менее, Макс снова проскользнул на веранду и выглянул в щелочку. Тут же раздался его удивленный голос:

- Шел дождь и два студента… Хм! И вправду, дедушка Леша поспешает. Собственной персоной. А видок у него неважный…

Через минуту с крыльца послышался условно-предупреждающий стук в дверь, и следом в комнату быстрой походкой вошел хозяин в своих круглых фиолетовых очках, сопровождаемый неугомонным Гектором. Рубашка на старике была мокрой. А вот песик почему-то оставался сухим. Надо полагать, дядя Леша нес его на руках, предварительно завернув в полиэтиленовый пакет.

10.