– Ладно, проехали, – Иннка закрыла окно и потушила сигарету. Сигарета, как всегда, ее успокоила. Или мои объяснения. Скорее всего и то и другое.
– Странная ты, Лялька, – немного помолчав, сказала моя лучшая подруга, – честное слово – не от мира сего. Вот мне бы твою силу, я бы тогда разгулялась.
– Да ты и так разгуляешься, кто же, если не ты?
Эти слова мгновенно изменили ситуацию, на щеках у Иннки появился румянец, глаза начали блестеть.
– Ты что имеешь в виду? В моей жизни намечаются изменения? У меня кто – то появится в ближайшее время?
– Да, появится, – серьезно сказала я.
– И что, ничего не можешь мне рассказать даже о моем собственном будущем? – спросила она, но было видно, что ответ мой для нее был не так уж и важен, главное – сам факт.
– Нет, не могу, – с улыбкой ответила я, – ну сколько раз я могу тебе говорить одно и то же? Если я тебе сейчас скажу хоть что – нибудь, мои слова могут повлиять на твою судьбу, изменить ее, и я не знаю – в лучшую сторону или совсем наоборот. Ты должна жить свою жизнь сама, понимаешь, сама делать свой выбор и сама принимать решения. Ну я не знаю, как еще тебе все это объяснить, чтобы ты поняла.
– Да поняла я все, поняла, не тупая. Тогда скажи хотя бы только одно – он симпатичный?
– Еще какой! – ответила я.
– Yes!!! – Иннка чуть ли не подпрыгнула на своем стуле.
Я посмотрела на часы – пора, такси подъедет в любую минуту.
– Ну что, на коня? – Иннка допила последние глотки кофе, я последовала ее примеру. Мы с вещами спустились вниз и через минуту подъехало такси.
Львов встретил нас дождем, пронзительным ветром и почти зимним холодом.
– Вот видишь, я же говорила, что Западная Украина —это тебе не Херсон, тут почти всегда дождь, не то, что у нас. А ты шмоток летних набрала, как будто в Сочи собралась, – громко комментировала события Иннка, пробираясь между людьми по платформе Львовского вокзала в сторону стоянки такси.
Я отстала от нее с моими вещами метров на пять, но это ее абсолютно не смущало, она продолжала свой монолог, даже не удосужившись посмотреть, где же я находилась – то на самом деле.
Я тащилась сзади, пропуская ее слова мимо ушей. Моей единственной целью было – не упустить ее из виду и не потеряться. Иннка знала Львов, как свои пять пальцев, а я здесь была в первый раз. Что – же касается летних вещей, так это у нее ими был забит до предела ее элегантный чемодан на колесиках довольно внушительного размера. По – этому она и психовала – боялась, что теплых вещей будет недостаточно, чтобы покорить половину Ужгорода. Ну а громоотводом, как всегда, являлась я.
Мы делали пересадку во Львове во – первых потому, что из Херсона не было прямого поезда до Ужгорода и во – вторых из – за того, что здесь жила Иннкина подруга детства, и каждое лето Иннка навещала ее до или после поездки к отцу. Это лето – на мое счастье – не было исключением.
Такси везло нас по мокрому городу. Я зачарованно смотрела в окно и не могла насмотреться. Я узнавала этот город, он был моим до мозга костей, сейчас я хорошо понимала, что обозначает выражение дежавю. Я точно когда – то уже здесь была. И точно очень любила этот город когда – то.
Узкие улочки, величественные храмы создавали ощущение, что время здесь остановилось. Булыжные мостовые, церкви, костелы в стиле ренессанса переносили тебя в средневековую Европу.
Может быть, мне так хорошо было здесь еще и потому, что Львов когда – то принадлежал Польше. А к Польше у меня было особое отношение.
Мои родители оба – поляки. Они познакомились, когда еще были детьми, выросли вместе в деревне Константиновка, под Николаевом.
Еще до революции за какую – то провинность в эту деревню пересылали из Польши дворянские семьи на вечное поселение. Таким образом сформировалась на территории Украины польское поселение, где поддерживался язык, традиции страны и католическая вера.
Маминых родителей я не помнила, они умерли, когда я была совсем маленькой. А вот моя польская бабушка по папе – Ясинская Юзефа Станиславовна – или просто бабушка Юзя – это мой лучший друг…
Вернее, она была моим другом до прошлого года, а точнее до 15 мая 1978 года, когда на рассвете в нашей городской квартире раздался телефонный звонок. Звонила моя тетя Лида – папина сестра. Бабушка умерла во сне – просто ушла от нас, никого заранее не предупредив. В то утро я подумала, что больше никогда не буду смеяться, мне тогда показалось, что жизнь потеряла всякий смысл.
Такси подъехало к площади Адама Мицкевича – одной из центральных во Львове, сделало почти полный круг почета по площади, в центре которой находился памятник поэту, и завернув в арку старинного четырехэтажного дома, остановилось возле первого подъезда.
По широченной мраморной лестнице мы поднялись на второй этаж. В дверях квартиры номер три торчала записка. Инка сразу сообразила, что это – нам.
«Девочки, извините, я скоро буду. Ключ в четвертой квартире у тети Маши. Инна, ты ее знаешь. Располагайтесь, как дома, холодильник к вашим услугам. Таня», – прочитала Иннка вслух и двинулась в сторону четвертой квартиры.
Через пять минут после короткого разговора с соседкой о том о сем мы вошли в Танины хоромы.
И это действительно были хоромы – что – то величественное, из прошлого века. И опять – появилось это странное ощущение – мне знакомо все это!
– Давай, пока хозяйка не вернулась, я покажу тебе квартиру, – сказала Иннка.
Мы оставили вещи в прихожей и начали осмотр. Здесь было на что посмотреть: высокие – метра четыре, не меньше, лепные потолки с ангелочками, деревянные массивные двери высотой в полтора человеческих роста, широкие подоконники со ставнями на каждом окне в каждой комнате, а комнат – четыре, не считая гостиной и библиотеки. Старинная мебель из красного дерева в прекрасном состоянии, дорогие натуральные ковры. В гостиной – старый камин и над ним – большой портрет молодой женщины в полный рост – поразительной красоты. Я остановилась возле камина и долго не могла отвести взгляд от портрета.
Что, нравится? – спросила Иннка, – еще бы, это – семейная реликвия. Эта женщина – дальняя родственница Таниного отца, он у нее из княжеского рода, представляешь.
Я не ответила, мысли в голове путались, мне казалось, что где – то когда – то раньше я уже видела это лицо.
– Ладно, пошли дальше, а то не успею тебе все показать, – Иннка потянула меня в другую комнату.
Направо в конце квартиры был узкий коридор, который заканчивался небольшой проходной комнаткой с маленьким окошком. В комнате этой было две двери, одна из них была закрыта на ключ.
– Эта дверь ведет в другой подъезд, – быстро сказала я Иннке.
– Да, это бывшая комната для прислуги, для удобства, чтобы не беспокоить хозяев, прислуга заходила в квартиру через другой подъезд. А ты откуда знаешь?
А действительно, откуда я знала?
Часа через два пришла Таня – девушка небольшого роста, кругленькая и в очках – полная противоположность своей подруги детства. Они обнялись и расцеловались – было видно, что обе действительно были рады этой встрече.
– Татьяна, – протянула мне руку для приветствия маленькая хозяйка большого дома.
– Елизавета, но можно просто Ляля, – сказала я и ответила на ее рукопожатие.
Таня мне понравилась сразу: она была смешливой, простой в обращении, очень обаятельной и домашней. Ее родители были учеными, оба работали во Львовском университете, часто ездили по всей стране, возили студентов на археологические раскопки.
Татьяна заразилась от родителей их страстью – она училась на втором курсе исторического.
– Мама с папой уехали на прошлой неделе, – рассказывала Таня, вытаскивая из холодильника колбасу, сыр, помидоры, огурцы и что – то еще. – Так что вы можете здесь жить хоть до конца лета, мне веселее будет. Инн, помидоры так съедим или сделаешь салат?
Но Иннка уже достала из старинного буфета всю необходимую посуду и уже вовсю строгала на дощечке маленькими кусочками зеленый лук к салату.
– А, ну да, – наконец заметив кулинарные манипуляции подруги, произнесла Таня.
Она уселась поудобнее видимо на свое законное место за столом и с облегчением передала бразды правления в руки приезжей подруги.
А Иннка была в своей стихии. Эту квартиру она знала, как свою собственную. На большом овальном столе уже стояли хрустальные фужеры, тонкие фарфоровые тарелки кремового цвета с маленькими голубыми цветочками, серебряные вилки и ножи. Ну и, конечно, еда – наспех, но со вкусом приготовленная Иннкой.
– И как это у нее так получается – всегда и во всем быть элегантной? Точно, в прошлой жизни была королевой, – думала я.