– Володька, иди ка сюда, – позвал друга Александр с задней площадки.
А привет, Саш, я так и понял, что это именно ты отбился от ленинградцев и затесался Бог знает куда.
Это я – то отбился? Ты в Ужгороде уже три дня и умудряешься, как всегда, дико опоздать к отъезду, вон чуть не убился под колесами автобуса. Ну да ладно, об этом потом.
– Девочки, – обратился Саша уже к нам, – это мой друг Владимир, мы учимся в одном университете, только я на биологическом, а он на философском.
Очень приятно, – хором ответили мы с Иннкой.
Очень хотелось смеяться, но было неудобно, я, как могла, себя сдерживала.
Володя сел к окну, рядом с Иннкой.
– Люблю пунктуальных людей, – ехидно сказала ему та.
– В самом деле? Я тоже, – не задумываясь ответил Сашин друг, – мне сразу показалось, что у нас с Вами много общего.
– Ну, ну, – глубокомысленно изрекла Иннка, глядя на Владимира свысока.
Понятно – он был явно не в ее вкусе, да и настроение у нее было испорчено из – за того, что Саша сел рядом со мной.
Мы ехали по городу и все смотрели в окно. Ужгород чем – то напоминал мне Львов. У всех городов Западной Украины есть что – то общее: их античность, может быть. Закарпатье называют краем старинных замков, в этом городе и в его пригородах их много и все они разные. Но, несмотря на свое средневековое величие, Ужгород показался мне как – то по – домашнему уютным. Здесь было много цветов, они обвивали каменные заборы усадеб, вились, тянулись вверх и доставали до самых крыш аккуратных двух – этажных кирпичных домов. Это было красиво. Теперь я понимала, почему Иннка была так влюблена в этот край.
Наконец после трех – часовой езды по Закарпатью с небольшими остановками возле полуразрушенных древних строений и кратких экскурсий – мы въехали на территорию лагеря.
«Добро пожаловать» – гласил большой плакат, прикрепленный сверху, над воротами.
Студенческий лагерь «Скалка» был расположен в естественной высокогорной долине, со всех сторон окруженной Карпатами. В лагерь можно было попасть только по одной дороге – по которой мы сейчас приехали. Она была очень узкой – два автобуса, наверное, не разминулись бы – и довольно крутой. У меня дух захватывало, когда мы свернули с трассы и начали резко подниматься вверх – все выше и выше.
Недалеко от лагеря текла горная река – быстрая и опасная. Но она была внизу – в ущелье. Через ущелье был переброшен пешеходный канатный мост. Он не являлся еще одним дополнительным подходом к лагерю, это была просто туристическая тропа, никак не связанная с цивилизацией.
Лагерь был окружен кирпичным забором. В центре была большая заасфальтированная площадка, где мы сейчас находились и где стояли автобусы. Справа от нас – загороженная танцплощадка, со сценой. Рядом с ней – круглый амфитеатр под открытым небом, который был похож на наш – институтский, только сидения у него были все деревянные и без спинок Видимо, здесь проводились лагерные сборы. Слева находилось небольшое кирпичное здание – скорее всего столовая.
И перпендикулярно ко всем этим строениям вверх тянулись четыре аллеи с палатками.
Возле каждой палатки когда – то давно были посажены плакучие ивы. Деревья были старыми и высокими, их ветки склонялись почти до самой земли, в некоторых местах даже прикрывали эти маленькие брезентовые домики и защищали их от солнца и от дождя.
Палатки были двух и четырехместными, нам с Иннкой повезло – досталась двухместная. Мебели в нашем временном жилье было немного – две металлические кровати с новенькими матрасами, два стула и две прикроватные тумбочки. Из – за отсутствия шкафа одежду в сумках пришлось засунуть под кровать.
Сказывалась усталость путешествия, Мы с Иннкой сладко растянулись – каждая на своей кровати – и закрыли глаза. Ах, какое блаженство! В открытую дверь беспрепятственно проникали все лагерные звуки – суета и суматоха первых минут распределения, чей – то смех недалеко от нас, кто – то совсем рядом настраивал гитару и пытался тихонько петь, громкоговоритель продолжал свои указания, но сейчас уже совсем другим тоном – спокойно и по – домашнему. И все эти звуки перекрывались другими – блаженными и успокаивающими душу – пением птиц на разные голоса, журчанием горной реки глубоко в ущелье и шуршанием листьев от легкого ветерка.
Глава 2 Полина
Руководителем нашего отряда оказался мужчина средних лет, который ехал с нами в автобусе, – Сергей Павлович Лещенко – преподаватель философии Ужгородского университета. Внешность его была довольно непримечательной: он был чуть выше среднего роста, худощавый и подтянутый с короткими русыми волосами, зачесанными назад, со светло – серыми глазами, умными и проницательными. И несмотря на напускную строгость он был добрым и скромным человеком. Как – то совсем незаметно и ненавязчиво Сергей Павлович объединил и сдружил многих из нас и сделал так, что это лето запомнилось нами надолго, может быть, на всю жизнь.
Открытие лагерной смены было назначено на завтра, предстоял праздничный ужин, большой костер и танцы. А остаток сегодняшнего дня мы посвятили знакомству с территорией лагеря. После ужина нас собрали в
амфитеатре.
Пока начальство знакомило нас с правилами лагерного общежития, я рассматривала студентов, которые сидели вокруг меня на деревянных скамейках амфитеатра и с которыми нам с Иннкой предстояло прожить вместе ближайший месяц. Ребят было раза в два больше, чем девчонок, что уже само по себе было хорошо. Публика слушала выступающих невнимательно – все переговаривались, знакомились друг с другом и вообще, как это принято на подобных собраниях, по возможности валяли дурака. Атмосфера немного изменилась, когда директор лагеря начал говорить о графике предстоящих экскурсий – тут народ притих и начал прислушиваться. И это было понятно – величественные синие горы притягивали и звали к себе.
Вскоре наша с Иннкой палатка, несмотря на ее маленькие размеры, оказалась местом сбора довольно большой компании.. Саша и Володька у нас почти прописались, кроме них к нам на огонек постоянно заглядывал Сергей Павлович – якобы для того, чтобы поговорить с Володькой на философские темы. На самом деле, как мне казалось, ему было просто интересно с нами. Часто приходил Виктор – громкоговоритель – светловолосый симпатичный парень, обладавший прекрасным чувством юмора и лучистыми голубыми глазами. Виктора всегда сопровождал его лучший друг Станислав по кличке Кость. Кто и когда дал ему эту кличку, было неизвестно, но она ему очень шла, и никому по – этому в голову не приходило пользоваться его настоящим именем. Кость был очень маленького роста, с густой шевелюрой черных нечесаных волос, хитрым лукавым взглядом и постоянной готовностью разразиться своим заразительным смехом при очередном шедевре, выданном его остроумным другом и кумиром – Виктором.
Иногда приходила Светлана – строгая блондинка с университетского двора и наш теперешний художественный руководитель. Похоже, она давно была влюблена в Виктора, они учились вместе в одной группе на географическом факультете Львовского университета. Но этот шалопай особого внимания на девушку не обращал, а жаль – могли бы быть хорошей парой.
Наша дружба началась на следующий после приезда день. Света – худрук – готовила открытие лагеря: небольшое театральное представление перед танцами и костром. Мини – спектакль был из жизни древнего Рима. На роль римских богинь выбрали нас с Иннкой. Времени на подготовку почти не было, Света нервничала, с костюмами произошло какое – то недоразумение – похоже, что их забыли в Ужгороде. Пришлось их заменить простынями разного цвета, в которые нас с Иннкой заворачивала Света за кулисами. Виктор оформлял музыкальное сопровождение и репетировал роль Аполлона, на которого, кстати, он был необычайно похож, Кость крутился под ногами, всем мешал и ржал по поводу и без повода. Саша с Володей предложили Светлане помочь с декорациями. Ну а в роли главного режиссера и автора сценария, естественно, оказался Сергей Павлович – знаток истории древнего Рима и просто образованный человек. В результате всего этого возникло очень милое представление с переодеваниями, веерами, пальмами, мистикой и юмором.
А после спектакля были танцы. Туда мы пошли всей нашей группкой, танцевали все вместе, взявшись за руки, а затем постепенно втянули в наш круг чуть ли не весь лагерь. Было весело, магнитофон с усилителями разрывался супер – модными Абба и Бонни М.
А над головой было бездонное ночное небо и казалось, что вся Вселенная наблюдала за нами своими яркими и пронзительными глазами – звездами.
Все успокоилось и притихло, когда отгорел большой костер и люди разбрелись кто куда. Наша небольшая группка осталась сидеть возле тлеющих головешек, никому не хотелось расставаться.
– Ну и кто расскажет что – нибудь интересное? – тоном лидера провозгласила Иннка.
– А это зависит от того, что нашей богине кажется интересным, – съязвил Кость и хитро захихикал.
– Кость, не паясничай, не к тебе вопрос, – с напускной строгостью отшила красавица.
– Ладно, ребята, – взял слово Сергей Павлович, – если не возражаете, могу рассказать вам нашу карпатскую не то легенду, не то быль – это зависит от восприятия каждого. Большинство из вас – люди приезжие и скорее всего никогда о ней не слышали, только все это действительно когда – то произошло и мой дед был тому свидетелем. Вначале много об этом говорили, а потом забыли – тема в общем – то почти запретная, да и доказательств происшедшего ни у кого не было. Хотите послушать?
– Конечно, Сергей Павлович, расскажите, пожалуйста, – хором попросили мы.
Сидевший рядом со мной Саша придвинулся поближе и накинул мне на плечи свою ветровку, пахнувшую костром, хвоей и им самим.
– Не боишься? – спросил он в самое ухо и чуть – чуть прикоснулся губами к моим волосам.
– С тобой нет, – тихо ответила я.
Он взял мою руку в свою, легонько сжал мои пальцы и так и держал их, слегка поглаживая, на протяжении всего рассказа. Я не возражала, так мне было уютно и защищенно, просто сиди и слушай, а он позаботится о том, чтобы все было хорошо.
Возле Иннки пристроился Виктор, что – то острил ей на ухо, та хихикала и строила глазки. А Светлана сидела рядом с Володькой, печально поглядывала на Виктора и казалось совсем невпопад что – то отвечала на умные замечания будущего философа.
Когда заговорил Сергей Павлович, все разговоры прекратились: было в этом незаметном человеке что – то такое, что заставляло прислушиваться к его тихому голосу и верить ему.
– История, которую я хочу вам рассказать, – начал свой рассказ преподаватель, – связана с одним удивительным и загадочным местом недалеко от нашего лагеря, километрах в двух отсюда. Об этом месте ходили разные слухи еще до революции в России. Говорили, что там на дне ущелья в скале на берегу горной реки была какая – то непонятная расщелина, и что там чудеса разные с людьми происходили, и никто не знал, к добру они или ко злу. Я с дедом ходил туда и эту щель в скале сам несколько раз видел. Дед мой в этих краях много лет лесником проработал.
Расположена эта расщелина в крайне недоступном месте, попасть туда без проводника практически невозможно, потому что находится она на самом дне ущелья, а склоны его отвесны и ущелье очень глубокое. Если бы не это, чудес в наших местах было бы гораздо больше, а так нет – горы бережно хранят свои секреты и не подпускают к ним неподготовленных. А, может быть, попадали туда только те, кому, как в старину говорили, на роду было написано туда попасть.
Я вам сейчас обо всем этом рассказываю не для того, чтобы вы попробовали туда проникнуть, а потому, что знаю: все равно от кого – нибудь услышите, так уж лучше, как говорится, из первых рук. Да и предупредить хочу об опасности, так как не все здесь понимают всю серьезность ситуации, да многие и не верят, считают, что все это просто сказки.
Рассказывали местные старожилы, что эта расщелина в горе – непростая, что она проглатывала людей, которые к ней приближались, и потом сама решала, кого вернуть обратно, а кого нет.
Верить или нет – это, сами понимаете, личное дело каждого.
Говорили, что лет сто тому назад девушка необычная жила в этих краях. Красивая – необыкновенно, просто неземная какая – то красота. Волосы у нее были светлые, длинные – почти до колен, она их в две тяжелые косы заплетала и искусно укладывала короной вокруг головы, а иногда распускала и неслась по лесу, как прекрасная птица, а волосы сзади развевались по ветру и блестели на солнце, как золотые. Тело ее было тонкое, стройное и гибкое, как у змеи, а глаза – зеленые с поволокой, раскосые. Сказывали, что очень похожа она была на лесную фею, а, может, и была она лесной феей, кто знает. Звали ее Полиной и жила она одна в лесной сторожке. Дед ее, как и мой, лесником когда – то был, ну а после его смерти осталась она одна в его домике. Люди к ней привыкли, как к лесному чуду, местной диковинке, никто никогда ее не обижал, наоборот, помогали ей, чем могли: кто мыла хозяйственного для нее на лесной опушке оставлял, кто теплую одежду, кто хлеба с яйцами и молоком. Никто не видел, в какой момент она подарки забирала, да только глечик от молока и корзинку от хлеба на рассвете следующего дня хозяйка у себя на крыльце находила иногда с грибами, а то – с лесными ягодами.
А потом в деревне появился приезжий – Захаром звали, к тетке – местной помещице – погостить приехал. Высокий, статный, черноволосый, знающий себе цену, одет с иголочки – богатый. Стал на охоту в горы ездить – за этим и приехал – охотником был страстным. Несколько раз увидел Полину в лесу – и пропал. А она специально ему на глаза показывалась, говорили, что заморочить хотела, чтобы больше в горах не появлялся, не любила охотников, берегла лес. А Захар, как с ума сошел.