Он отрывисто кивнул:
– Да, зовите меня Роберт. Так лучше всего.
Мелинда в замешательстве покосилась на Фоли. Такая фамильярность несколько не вязалась с общепринятыми правилами этикета, но Фоли слегка пожала плечами в знак согласия. Они все-таки его кузины, он опекун Мелинды. Хотя, кажется, забыл об их присутствии и сосредоточил свое внимание на Лэндере и супе. Мелинда весело заметила:
– Очень приятно, сэр, что вы не считаете это дерзостью. – Она изобразила на губах самую обворожительную из своих улыбок. – Мы придумали имена двум драконам и моему опекуну. А как вы назовете своего дракона, сэр?
Он с видимым усилием оторвал взгляд от скатерти и поднял глаза на Мелинду.
– Я… не люблю драконов, – промолвил он, помолчал и добавил с неожиданной злобой в голосе: – По правде сказать, они омерзительны. – И презрительно скривил губы.
Веселость Мелинды тут же померкла.
– Простите, я не знала… Извините! – пролепетала она.
Девушка так искренне расстроилась, что Фоли едва удержалась от колкого замечания относительно его манер. Ободряюще улыбнувшись Мелинде, она спросила:
– Когда вы вернулись в Англию, сэр?
Он стрельнул глазами в ее сторону, все еще недовольно моощась. Как только его светлые глаза остановились на ее лице, у нее возникло такое чувство, будто она оторвала хищника от жертвы.
– Месяц назад, – ответил он. – Или два. Не помню точно.
– Не так давно, – любезно заметила она. – Вы приехали прямо с Востока?
– С Востока? – Он смотрел на нее пристально, как будто не понял вопроса. – Ну да, из Индии.
– Да, – сказал он и нахмурился. – А зачем вы спрашиваете?
Фоли вспылила:
– Я всего лишь стараюсь поддержать беседу, сэр! Если вам угодно, я тут же замолчу, и мисс Гамильтон тоже, и вы будете обедать в полной тишине.
Голубые глаза Мелинды широко распахнулись – она не ожидала такого открытого бунта против опекуна и хозяина, от расположения которого зависит их будущее. Но если этот выпад и задел Роберта Кэмбурна, он ничем себя не выдал.
– Да, я прибыл прямо из Индии, – промолвил он чуть более приветливо.
Фоли сделала вывод, что он не против поговорить. Просто он со странностями и настолько не похож на обворожительного рыцаря из писем, что она воспринимала его как совершенно чужого человека.
– Вы собираетесь остаться здесь или вернуться в Индию? – спросила она.
– Я останусь здесь, – последовал быстрый ответ.
Воодушевленная таким поворотом беседы, Фоли продол жала:
– Вам удалось собрать достаточно материала для своей книги об индийских верованиях?
Он вскинул голову и промолвил:
– Я и забыл, что рассказывал вам об этом.
Фоли опустила глаза: ей стало неловко, что она напомнила ему об их переписке. Конечно, он забыл – забыл все, что писал ей в письмах. И теперь она молила Бога, чтобы это было так.
Фоли наблюдала за ним сквозь полуопущенные ресницы. В письмах он не дал ей точного описания своей внешности, но, глядя на него сейчас, она вдруг осознала, что в воображении давным-давно нарисовала его портрет: приятный джентльмен, веселый, любезный, светловолосый, кареглазый. Обожает легенды и сказания о приключениях и волшебниках, игру слов и игру ума и верит в существование драконов и прочих сказочных персонажей. Между строк она читала его тайные мысли: ему не очень-то нравилось в армии, он чувствовал себя не на своем месте, а властный отец считал, что легкомысленный сын позорит семью.
Но к человеку, сидящему напротив, все это явно не подходило. Худое лицо и серые глаза придавали ему мрачный вид, а если он и улыбался, то наверняка его улыбка больше похожа на звериный оскал. Трудно представить его смеющимся. Для Роберта, которого нарисовало ее воображение, он слишком высок, темноволос, широкоплеч, а ее настоящий Роберт должен быть добродушным, веселым, чуть сутулым – он ведь так много времени проводит за книгами. Фоли, конечно, надеялась, что он хорош собой, но предпочла бы более дружелюбную внешность, а не воплощение мужской суровости. Мелинда права: он по-своему великолепен, как ночной хищник в индийских джунглях.
Нет, она ни за что не признает в нем своего дорогого Роберта. Эти два человека совершенно не похожи.
Решив так, она успокоилась. Он чужой человек, опекун Мелинды, джентльмен с причудами, с которым она никогда раньше не была знакома. Фоли воспрянула духом – так ей гораздо легче его воспринимать. У нее есть цель – подыскать выгодную партию для Мелинды, и ее опекун при желании может помочь в этом благородном начинании.
– Если вы намерены надолго здесь обосноваться, мистер Кэмбурн, мы очень надеемся, что вы удостоите нас своим вниманием, когда мисс Гамильтон станет выезжать в свет, – сказала она, забросив таким образом первый пробный камень. – Мы собираемся в Лондон в первых числах апреля, хотя поиски подходящего городского дома пока не увенчались успехом.
– Вы должны оставаться здесь.
– Здесь? – переспросила Мелинда.
– О, вы, вероятно, беспокоитесь о расходах, – продолжала Фоли, – но у меня отложена значительная сумма. – И это была правда. Если не считать того, что после уплаты за гардероб Мелинды отложенной суммы едва ли хватит, чтобы снять какую-нибудь лачугу в Кенсингтоне.
– Дело не в расходах, – решительно заявил Роберт. – Я хочу, чтобы вы оставались здесь. – Но… – начала было Мелинда.
– Мелинда, веди себя прилично, – приструнила ее Фоли.
Мелинда покосилась на нее удивленно и обиженно. Она не привыкла, чтобы ее одергивали – скорее наоборот, это она частенько журила Фоли за нарушение приличий. Тем не менее она покорно склонила голову, золотистые кудри рассыпались по плечам – ни дать ни взять наказанный ребенок.
Фоли никак не отреагировала на чудесное превращение, хотя и догадывалась, что это неспроста. Но сейчас не время для ссор – они в одной упряжке, у них одна цель.
– Ну конечно, мы с радостью погостим у вас, – сказала Фоли хозяину, – но вы наверняка согласитесь, что мисс Гамильтон должна быть в Лондоне, чтобы выезжать в свет. Я уже позаботилась о том, чтобы ее представили при дворе. Она приглашена в салон на двенадцатое апреля.
– Об этом и речи быть не может, – решительно возразил он, потупившись, пока Лэндер убирал его тарелку с нетронутым супом.
– Прошу прощения, мистер Кэмбурн, но…
– Зовите меня Роберт, – внезапно перебил он ее.
Фоли перевела дух.
– Возможно, вам неизвестно, Роберт, – продолжала она как можно спокойнее, – что вашей подопечной в июне исполняется девятнадцать. Как раз подходящий момент, чтобы впервые выехать в свет. Это жизненно важный шаг.
– Почему? – холодно осведомился он.
Мелинда издала еле слышное восклицание, но тут же прикусила язычок, перехватив предостерегающий взгляд мачехи.
– Ей необходимо расширить круг знакомств, – ответила Фоли.
– Чушь! – воскликнул Роберт. – Разве ей мало общества мачехи, с которой можно вдоволь посплетничать?
Злая насмешка в его голосе больно ранила Фоли. Она уставилась на него в полном недоумении. Несколько секунд они сверлили друг друга глазами, потом Роберт отвел взгляд и смущенно пробормотал: