– Я вовсе не хотел вас обидеть.
Фоли осторожно заметила:
– Сплетни и болтовня не являются нашей целью. Наша цель – лондонский свет.
– Но почему?
– Похоже, мне придется быть с вами до неприличия откровенной, – заявила Фоли. – Мы охотимся за богатыми холостяками.
Он замер, стиснул руки в кулаки, резко вскинул брови и неодобрительно промолвил:
– В самом деле?
– Мне жаль, что это звучит так грубо, но – да, «в самом деле»!
– Вы собираетесь снова выйти замуж? – осведомился Роберт ледяным тоном.
Фоли открыла было рот, чтобы возразить, но передумала. Ей показалось, что Мелинда пробормотала что-то нечленораздельное, но когда Фоли взглянула на нее, та снова склонилась над тарелкой.
– Мои планы вас не касаются, сэр, – сдержанно возразила Фоли. – Я имела в виду будущее своей падчерицы!
– Понятно.
– В таком случае вам должно быть ясно, почему ей надо провести сезон в городе.
– Боюсь, я не совсем вас понял.
– Может быть, в Индии другие обычаи… Не сомневаюсь, что так оно и есть, но здесь у нас выход в свет и лондонский сезон необходимы для девушки, особенно такой, как мисс Гамильтон, чья внешность и хорошее воспитание рекомендуют ее в большей степени, чем приданое. Я говорю об этом с вами так откровенно, потому что вы ее опекун.
– Я осведомлен о материальном положении мисс Гамильтон, – промолвил он. – Но если деньги – цель вашей поездки в Лондон, то я не вижу причин для беспокойства. Я выделю ей сорок тысяч. Этого достаточно?
Мелинда вскинула голову и вытаращила глаза.
– Сорок! – Обе они уставились на него в полном изумлении. – Подумать только! – пробормотала Фоли.
– Думаю, достаточно, – ответил он на свой вопрос. – Здешние порядки сильно отличаются от Индии, но не во всем.
Мелинда ошеломленно молчала. К еде она не притронулась. Раскрасневшаяся от смущения, девушка была сейчас чудо как хороша, мягкий свет свечей играл в ее золотистых волосах и оттенял нежную кожу. Фоли видела, что хозяин пристально рассматривает ее падчерицу.
И тут Фоли пришла в голову мысль. А что, если он… хочет оставить Мелинду себе? Приданое у нее скромное, связями она тоже похвастаться не может.
Тогда почему? Потому, что она молода, красива, жизнерадостна и так не похожа на него самого? Он обернулся, заметив взгляд Фоли.
– Я хочу, чтобы вы и мисс Гамильтон остались здесь. Навсегда.
– Прошу прощения, сэр. Вы говорите серьезно?
– Да.
– Это так неожиданно.
– Думаю, так будет лучше.
– А нам дозволено выбирать?
– Вам не нравится мое предложение?
– Просто у меня не было времени его обдумать.
– Вы сказали, что комнаты вам понравились. – Он покосился на ее тарелку. – Я сменю повара, если пожелаете. Вы почти не притронулись к еде.
Фоли принялась за форель.
– Простите, я… ваше предложение застало меня врасплох.
Он ничего не сказал на это, и несколько минут все они ели в полном молчании. Фоли заметила, что и сам он ест очень мало. Мелинда не поднимала голову от тарелки, на щеках ее все еще играл лихорадочный румянец – как видно, ей стоило больших усилий сдержать резкие замечания по поводу услышанного.
– И вам не страшно жить одним? – спросил он наконец, когда рыбу унесли. – Молодым дамам это не пристало.
– Осмелюсь заметить, что нас глубоко тронула ваша забота, – сказала Фоли, несколько смягчившись: ей польстило, что ее назвали «молодой дамой» вместе с Мелиндой. – Может быть, в Индии все по-другому, но здесь у нас вполне безопасно.
Роберт усмехнулся краешком рта.
– Да, совершенно верно, в Индии все по-другому. К примеру, вдов там сжигают на костре. – Как это безнравственно! – беспечно заметила Фоли.
– Да, прискорбно. – Он слегка улыбнулся ей, отчего его ледяные глаза немного потеплели. – Дорогая моя Фолли, как хорошо, что здесь у нас другие порядки.
Глава 3
– Я этого не вынесу! – воскликнула Мелинда и швырнула шаль на постель. Поднимаясь в комнату Фоли по лест нице мимо драконов, вивернов и прочих тварей всех мастей, падчерица не промолвила ни слова. Само собой, она про следовала за Фоли в спальню, чтобы излить душу. – Не позволю лишить себя сезона! Мало мы экономили, откладывали и…
– Даже за сорок тысяч фунтов? – перебила ее Фоли, зажигая свечи.
– Что мне сорок тысяч фунтов, если я навсегда останусь старой девой? – Мелинда села на скамеечку перед трюмо и тряхнула золотистыми кудрями. – Кроме того, я не верю ни одному его слову! Ты совершенно права, мама, он сумасшедший!
Фоли улыбнулась:
– Да, он… со странностями.
– И как, скажи на милость, я смогу познакомиться с приличными джентльменами, если буду сидеть взаперти? – причитала Мелинда.
– Дорогая, он не станет держать нас под арестом. Напротив, он поможет нам… поможет тебе в первую очередь, если нам удастся его уговорить.
– Желаю тебе удачи. Он на редкость упрям! А мне скоро девятнадцать, мама. Девятнадцать! Это мой последний шанс: на следующий год мне стукнет двадцать!
– Скажешь тоже! – усмехнулась Фоли. – Может, другие девушки и считают себя старыми девами в двадцать лет, но твоя красота так быстро не увянет. Если в нынешнем сезоне поймать жениха тебе не удастся, выйдешь замуж в следующем году. Удача непременно тебе улыбнется! – В дверь осторожно постучали, и Фоли пошла открывать. На пороге, испуганно озираясь и сжимая в руках свечу, стояла горничная. – Иди спать, Салли. Ты так устала, бедняжка! Мы сами о себе позаботимся.
– Благодарю, мэм, – прошептала Салли, сделав книксен. – Я просушила постельное белье в ваших комнатах.