Кровавые сапфиры

Глава 2

«Почему он так уставился на меня?» — с раздражением думала Эля, почесав кончик носа, чтобы хоть как-то отвлечь внимание гостя от своего лица. Она вскинула голову и уставилась ему прямо в глаза. Зеленые, с едва различимыми светлыми линиями на радужке, сейчас они выглядели как тонкие иглы, направленные на всех вокруг с одной целью – уловить малейшие неточности и среагировать на них.

Она позволила себе еще раз рассмотреть его, подмечая то, что укрылось ранее: идеально выглаженная форма, ухоженные овальные ногти без заусенцев, щетина с рыжими волосками и чуть влажные припухлые губы с небольшим кофейным пятнышком у края рта. Элина поднесла палец к своему лицу, ткнула им в то же место и сказала:

— У вас тут капля кофе осталась.

Максим приподнял брови, сбитый с толку сменой темы, коснулся большим пальцем уголка рта и потер его. Она взяла лежащий на столике рядом свернутый в треугольник платок и протянула ему. Поблагодарив, полицейский чуть склонил голову и отвлекся на приведение своего идеального образа в порядок.

Эля хотела выиграть время, изучить что-то в нем до того, как он приступит к вопросам. Но снова зацепилась взглядом за длинными ресницы мужчины и ненадолго застыла, затаив дыхание. Максим создавал странное впечатление: очевидная моложавость, почти «детскость» в чертах лица контрастировала с намерением выглядеть старше за счет щетины, крепкого телосложения и даже массивных наручных часов, которые сначала она не заметила. Но последним штрихом был глубокий баритон, от которого у нее бежали мурашки. «Сколько же ему лет? Выглядит на двадцать».

Вернув платок, он тихо поблагодарил ее и, кашлянув, сказал громче:

— Вернемся к вопросам.

— Вы ведь толком и не начали, — подловила его Эля.

Макс, — именно так ей хотелось его назвать из-за противоречивого образа «мальчика, пытающегося казаться старше», а никак не «Максим Дмитриевич», — поднял на нее взгляд и вновь принялся внимательно изучать лицо и малейшие изменения мимики. «Сканирует, как будто я чемодан на вокзальной ленте. Что ему вообще понадобилось от нас?»

— Что вы хотите узнать?

— Все, что может помочь следствию.

Эля усмехнулась.

— Только расследование дела закрыли через полгода после исчезновения Софы.

— Я слышу в вашем голосе злость и, позволю предположить, что вас это обстоятельство вряд ли остановило.

— А как я должна была отреагировать? Радоваться? — вспылила она. — Или плакать на каждом углу?

— Это не в вашем стиле.

— О, так вы за эти пять минут успели досконально изучить мой стиль? — съязвила Эля.

— Если быть точнее, за восемь.

— Да хоть за сто! Вы не понимаете, куда лезете!

— Тогда просветите меня.

Она вскочила на ноги, направив свои невидимые иголки враждебности в его сторону. Макс тоже встал с дивана и слегка приподнял подбородок, не прерывая их зрительный контакт. Эля ощутила идущие от него волны тепла, от которых ее собственное тело покрылось мурашками. Он тоже кипел внутри, как и она, только причины у них были разные.

Поджав губы, девушка застыла, не в силах сдвинуться с места. Из-за нехватки воздуха горло сжало, а к глазам подобрались слезы. Эля приподняла голову, сжала челюсти и, злая на саму себя, подумала: «Не смей! Слышишь? Не при нем. Нельзя показывать слабость…»

Но было уже поздно.

Капля сорвалась с нижней ресницы и стремительно покатилась по щеке. Слеза подействовала на Макса как пощечина. Он отшатнулся и растерянно заморгал. Эля не успела сдержать рвущийся из горла плач, который был похож на сдавленный стон боли.

Полицейский, совсем потеряв остатки самообладания, взял платок и протянул девушке. На его теперь кажущимся еще более детским лице отразилась растерянность, пальцы дрогнули, а на висках выступили крошечные капли пота. Элина, смотря на такого маленького взрослого, который был выше нее на полголовы, забрала платок и нервно хихикнула.

Он вздрогнул, забегал взглядом по ее лицу, чем вызвал в ней приступ неудержимого смеха. Согнувшись пополам, она высвободила накопившиеся боль и напряжение через него. Слезы текли по щекам, пока Эля качала головой и смеялась, хватала ртом воздух, начинала что-то говорить, но тут же вновь содрогалась от хохота.

В гостиную вошла мама. Она окинула их взглядом и подошла к дочери.

В боку закололо. Опершись на маму, Эля пыталась привести себя в порядок. «Мне нужно поговорить с ним. Обязательно нужно. Он точно что-то нарыл, иначе бы не пришел сегодня. Я тоже успела «изучить его стиль», как он выразился», — мысли судорожно проносились у нее в голове, но тело ни в какую не хотело слушаться и успокаиваться.

— Я попрошу вас уйти, — сказала мама, обращаясь к полицейскому.

— Я не успел опросить вашу дочь… — ответил он, но в голосе отчетливо слышалась неуверенность.

— В таком состоянии она вам ни на что не ответит. Посмотрите сами, она не может даже перестать смеяться.

— Это нервное?

— Или чего похуже, — мрачно сказала мама.

Макс удивленно склонил голову набок, но ничего не сказал. «Наверное, подумал, что мы семейка сумасшедших». Оставив свою визитку на чайном столике, он бросил последний обеспокоенный взгляд на Элину, которая все еще содрогалась от смеха и плача.

Она хотела бы остановить его и выяснить что именно ему стало известно, почему Максим взялся вновь расследовать исчезновение Софы, но победившая ее истерика, вызванная комком невысказанных и запертых чувств, оказалась сильнее, и, стоило ей дать слабину, как та прорвалась наружу и накрыла девушку лавиной эмоций.

Случившееся в доме Мойрен стало для него неприятным сюрпризом. Реакция младшей сестры, ее ответы и поведение отпечатались в памяти, как татуировка на коже. За годы своей работы Максим опрашивал множество свидетелей, подозреваемых и членов семей погибших, но никогда не сталкивался с подобной реакцией. Он догадывался, чем она могла быть вызвана, но не мог предугадать и как-то предотвратить ее, — а ему бы того хотелось. Ведь цель опросить семью Мойрен была выполнена лишь частично. Элина, та, что по его предположениям, могла знать больше родителей, так и не успела ничего ему сообщить. Поэтому Макс хотел вновь встретиться с девушкой и поговорить без лишних глаз, способных их прервать. Он даже прочитал несколько статей в интернете о том, как помочь в случае повторения прошлого эпизода и теперь был во всеоружии.

В ту ночь ему приснилась Элина, содрогающаяся от смеха и рыданий, которая пыталась что-то сказать, но каждый раз прерывалась и полуслове. Во сне Макс позволил себе прикоснуться к девушке и сделать на практике все, что узнал об истерике: сжать ее руку, поглаживая пальцы, извиняться и сочувствовать, говоря коротко и мягко. Он делал все это до тех пор, пока не почувствовал, что Эля успокоилась окончательно и расслабилась, обессиленно уткнувшись щекой ему в грудь. И, стоило ему открыть рот, чтобы задать вопрос о Софии, как сон прервался звоном будильника.

Днем девушки дома не оказалось, но на вопрос о том, где ее искать, Инна помрачнела и резко сказала:

— Максим Дмитриевич, будьте добры, оставьте нашу семью в покое. Из нас всех Эля тяжелее восприняла исчезновение Софии. Она только успокоилась, смирилась и начала жить заново, как заявились вы с расспросами…

— Позвольте заметить, что делаю я это не из вредности, а сугубо из профессионального интереса, — прервал ее полицейский, нахмурившись. — Дело вашей старшей дочери небезнадежное, поэтому я намерен раскрыть его. С вашей помощью или без.

Женщина вскинула брови и подняла подбородок, окинув его оценивающим взглядом. Максим не горел желанием оставаться с ней еще хоть сколько бы то ни было, поэтому коротко попрощался и вернулся в машину. Открыв на карте новую точку назначения, он выехал на дорогу и попытался выбросить из головы слова Инны.

— Впервые вижу мать, которая не хочет, чтобы ее дочь нашли, — пробормотал Максим себе под нос. — Даже спустя время родители всегда верят в лучшее, это естественно. Но с этой семьей явно что-то не так.

Сегодня погода стояла ясная и ветреная. Солнце приятно припекало открытые участки кожи. Поток теплого воздуха проникал в автомобиль вместе с запахом скошенной травы.

Ему даже понравилось бы это утро, если бы не разговор с Инной Мойрен. И появившийся словно из ниоткуда мотоциклист в темном шлеме. Он пронесся рядом с его открытым окном, на мгновение оглушив и ослепив солнечным зайчиком, прыгнувшим от бокового зеркало ровно Максиму в лицо.

Встрепенувшись, полицейский бросил взгляд на навигатор и поехал за ним. Он не удивился, когда увидел, что рядом с нужным ему домом припарковался тот самый мотоциклист. Макс остановил машину, выглянул в окно и чуть прикрикнул:

— Константин Цепкин?

Парень обернулся: удлиненные передние пряди взметнулись вслед за движением головы, черные брови нависли над светлыми глазами, а рот изогнулся в усмешке, — он узнал автомобиль, который обогнал пару минут назад.

— Ну я. Чего вам?

«Вот это везение, — подумал Максим, паркуясь рядом с Цепкиным. — Я и не надеялся, что застану его дома».

Когда он вышел на улицу и подошел вплотную к нему, то протянул руку с удостоверением и представился. Константин Цепкин по прозвищу «Цербер» коснулся челки и, запустив в волосы пальцы, откинул ее назад. Как за утро успел узнать Макс, кличка намертво прицепилась к парню еще с подростковых годов, но почему именно она, ему еще предстояло выяснить.

— У меня к вам несколько вопросов. Позволите?

— На гаишника вы не похожи, — усмехнулся Цепкин, взглянув на форму полицейского. — Ну, мистер Косухин, чем могу помочь?

— Косыхин, — поправил его Максим. А сам подумал: «Из нас двоих ты больше Косухин, учитывая твой образ». Кожаная черная куртка с серебристыми цепями на груди явно была лишней в теплую погоду, но парня словно это совершенно не смущало. Хотя блестящие капельки пота, стекающие с темных висков, говорили сами за себя.

— Как угодно, — бросил он, сделав небрежный жест ладонью. — Ну?

— Мы останемся здесь для разговора?

— А вы хотите, чтобы я пригласил вас на чашечку чая? — продолжал подтрунивать парень.

— Не забывайтесь, Константин Юрьевич, — сказал Максим твердым голосом. — Вы разговариваете с начальником полиции.

— Ага, начальником захолустья.

— В котором вы проживаете.

— Ненадолго.

— Как давно вы вернулись?

— О, сразу к делу, — сказал Цепкин и хохотнул. Он достал из кармана пачку сигарет и, щелкнув зажигалкой, закурил. Сделал затяжку, выдохнул и ответил: — Два дня назад.

Максим удержался от того, чтобы не показать удивление. «Родители пропавшей говорили другое», — подумал он, но вслух спросил:

— А до этого сколько вас не было здесь?

— Допрос с пристрастием? — На выдохе уточнил Цепкин.

— Пока что лишь уточнение.

— А вы чего не записываете мои слова? Или мы тут неофициально болтаем?

— Да, разговор неофициален. Иначе я бы пригласил вас в участок. И мне не нужно записывать ваши слова сейчас, память еще не подводит меня.

— Всему свое время, — усмехнулся тот. — А отвечая на ваш вопрос… — Он затянулся и ответил: — Год или около того.

— Сможете вспомнить более конкретно? Хотя бы месяц.

Цепкин выдохнул неровную струю табачного дыма и стряхнул на землю пепел с сигареты.

— Осенью. Может сентябрь или октябрь. А это имеет значение?

— Все имеет значение, когда дело касается исчезновения детей.

— Каких еще детей?

Судя по выражению лица, парень и в самом деле не понял, о чем речь. Максим внимательно рассмотрел его черты и подумал: «Сложно с точностью сказать сколько ему лет только по лицу. Благо, я знаю дату его рождения из данных об опросе за две тысячи пятнадцатый год».

— Софии Мойрен на момент исчезновения не было восемнадцати, — бесстрастно ответил он.

Лицо Цепкина вытянулось. Рука с сигаретой застыла у приоткрытого рта. Сначала он приподнял густые брови, но тут же нахмурился и бросил окурок на землю. Придавив его коском ботинка, парень зло процедил:

— Я уже давал показания. И не раз.

— Да, я не спорю. Но не мне.

— У вас есть основания меня в чем-то подозревать?

— Я лишь собираю показания всех заинтересованных лиц.

— Поройтесь в архивах. У вас должны были остаться мои слова за то время.

— Верно. Но мне требуется сопоставить факты еще раз.

— Разве у дела не истек срок годности? — Судя по голосу, Цепкин явно занервничал.

— А это уже мне решать.

— В таком случае мне решать, отвечать на ваши вопросы или нет.

— Вы препятствуете следствию?

— Так оно официально и не возобновлено, как я понял.

— Пока что.

— Ну вот и все. Поговорим, когда ситуация изменится, — сказал парень и развернулся к нему спиной.

— Вам нечего добавить?

— Все, что нужно, я уже сказал.

Цепкин подошел к первому подъезду, прислонил магнитный ключ на связке к считывателю и скрылся за тяжелой дверью в четырехэтажном кирпичном доме. Максим шумно выдохнул, достал телефон и остановил запись диктофона. Пока что собранной им информации для возобновления дела Мойрен катастрофически мало.

Элина гуляла между полок с цветастыми упаковками, держа на согнутом локте пластмассовую корзинку с продуктами. Ей нравилось проводить время среди стеллажей, рассматривать ассортимент и запоминать цены. Это дарило чувство контроля, которого не хватало в ее повседневной жизни. Когда ценник на кассе не совпадал с тем, что на полке, она пользовалась своим правом пробить товар по более низкой цене. И никогда с этим не возникало проблем.

Жаль, в обычной жизни так не работало. Нельзя указать на ошибку гордому учителю, который в упор не видит своей же оплошности и, разозлившись, еще и поставит тебе за излишнюю внимательность и самоуверенность оценку на балл ниже. Нельзя привести достаточный аргумент, чтобы переубедить маму в ее бредовых идеях о Боге и «Его воле». Нельзя принести доказательства полицейским и заставить их добросовестно выполнять ИХ ЖЕ работу. Всегда существуют отговорки и какие-то «но», которые Элина могла не предусмотреть. Это раздражало до дрожи. С магазинами все иначе. Еще никогда сформированная тут система не давала осечек, поэтому она любила проводить время здесь.

Положив в корзину все необходимое и интересное, Эля направилась к кассе самообслуживания. Она начала пробивать товары, когда рядом стоящая девушка шлепнула себя по бедрам, недовольно воскликнула и обратилась к ней:

— Извините, у вас не будет карты? Я, похоже, потеряла свою.

Обернувшись, Элина кинула беглый взгляд на незнакомку и, отметив про себя ее поразительно яркую внешность, ответила:

— Да, конечно, сейчас.

Она прервалась, достала из джинсов телефон, открыла приложение с картой лояльности и, потянувшись, считала штрихкод на кассе девушки. Сумма на ее экране уменьшилась на треть.

— Спасибо вам огромное! А что за приложение?

Элина продолжила пробивать свои товары, отвечая:

— Оно легко ищется, по названию магазина.

Когда корзина опустела, она просканировала свою карту и в пару нажатий по экрану вывела QR-код для оплаты на терминале. Наблюдая за ней, незнакомка поинтересовалась:

— Вы поможете мне найти его? У меня есть карта, но я или потеряла ее, или она спряталась где-то на дне сумки.

Элина оплатила свои покупки, улыбнулась девушке, взяла пакет в руки и ответила:

— Без проблем.

Они вышли на улицу вместе и отошли в тень, которую отбрасывало здание магазина. Незнакомка протянула ей свой телефон с открытым поисковиком и, заправив передние локоны за уши, слегка наклонилась к экрану. Элина в пару действий нашла нужное приложение и нажала на кнопку «установить».

Пока шла загрузка, у нее было немного времени рассмотреть девушку: платиновая блондинка с длинными прямыми волосами, припухлые розоватые губы и тонкие аккуратные брови над голубыми, как ясное небо, глазами. Она выглядела лет на двадцать с небольшим. Ее макияж можно было бы назвать легким, если не считать отчетливо выделенные скулы. «Или это ее собственные так выпирают?»

Заметив, что Эля ее рассматривает, незнакомка поправила светлую блузку с треугольным вырезом и протянула руку, сказав:

— Я ведь не представилась. Меня зовут Арина. А тебя?

— Элина. Можно просто Эля. — Пальцы девушки оказались прохладными. — Ты давно здесь?

— Буквально час. — Она приподняла рюкзак, свисающий с ее плеча. — Как видишь, еще не скинула багаж.

— Где остановилась, если не секрет?

— Как точно ты задаешь вопросы, — Арина засмеялась, вскинув острый подбородок и показав идеально ровные белые зубы. — Я путешествую без плана. Не люблю ограничивать себя. Надеялась, что найду место, когда приеду.

— Опасно, учитывая, что уже начался сезон белых ночей. Да и у нас не много гостиниц, скорее гостевые домики.

— Я наслышана про такие, в Финляндии жила у милой старушки пару дней в таком. Хотя, знаешь, даже домиком его назвать язык не поворачивается. Скорее, каморка.

— Если ты спонтанно решила остановиться у нас, то я могу предложить только одно место.

— Заселиться к тебе? — Голос ее звучал шутливо, но во взгляде читалась надежда.

— Нет, — ответила Элина и улыбнулась. — Летом я подрабатываю у дяди Якова. У него как раз есть гостевой дом с несколькими спальными местами. Нужно уточнить, но мне кажется, что свободная комната для тебя найдется.

— Я буду тебе безумно благодарна! — воскликнула Арина.