Кровавые сапфиры
Элина немного помолчала, собираясь с мыслями, но все же решила довериться новой хорошей знакомой.
— Когда-то у меня была старшая сестра, Софа. Сейчас ей бы исполнилось примерно столько же, сколько тебе. — Эля тяжело вздохнула. — Она пропала восемь лет назад.
Арина выглянула из-за угла, посмотрела на нее, присела рядом и обняла за плечи. Исходящий от девушки аромат персикового геля для душа отдаленно напомнил духи сестры. Накопившееся за годы напряжение вновь заставило задрожать, опасно близко подобралось к груди, как это было с Максимом. Элина сжала руки в кулаки, ощущая колючие мурашки, что быстро пробежали вдоль позвоночника, и прилившую к лицу кровь. Арина бережно убрала за ушко ее волосы и подула на щеку, заметив, как новая подруга разволновалась от затронутой темы.
— Если не хочешь рассказывать, я не заставляю, — негромко сказала она, наклонившись и смотря ей прямо в глаза.
— Мне не сложно…
— Тут бы я поспорила.
Эля моргнула и только сейчас обратила внимание на сдвинутые к переносице брови и неловкую улыбку напротив. Она шумно выдохнула и слегка отстранилась. Арина положила теплую ладонь на ее сцепленные в замок пальцы. Стало на удивление легче и спокойнее. Благодарно взглянув на нее, Элина продолжила:
— Он приходил, чтобы спросить про сестру. Хотя лет пять назад я сама почти каждый день ходила к ним с новыми теориями… Понимаешь, мне нужно было доказать, что Софа не могла сбежать. Я на миллион процентов уверена, что кто-то похитил ее. Возможно, сделал что-то очень плохое… И у меня были весомые аргументы, что это сделал кто-то местный.
Арина округлила глаза.
— Но они меня не послушали. Выслушали один раз, развели руками и сказали, мол, это все догадки и мало похоже на правду.
— Вот же сволочи, — выругалась девушка. — А сами они что-то нашли?
— Совершенно ничего. Они подозревали парня сестры, но улик не было. Знаешь, как говорят «нет тела – нет дела». Вот и в этом случае. Пару раз полиция опросила Цербера и подозрения с него сняли.
— Цербер? Какая забавная кличка, — хихикнула Арина. — Почему именно Цербер?
— Фамилия Цепкин, — пояснила Эля. — Плюс он всегда носит цепи и ходит в черном. Его так называли, сколько я себя помню.
— Стой, это не тот мотоциклист, которого мы видели пару дней назад?
— Да. Это он.
— Ну, знаешь, попка у него зачет. Чисто издалека.
Элина нервно засмеялась и слегка шлепнула ее по руке.
— Не, ну а что? Лица-то я не видела за шлемом. Оценила, как смогла, и что смогла, — ответила Арина с улыбкой.
— Он не появлялся тут год. Даже чуть больше. Поэтому я удивилась, когда увидела в центре.
— Он не местный?
— Местный. Но не любит оставаться на одном месте.
— Типичный скорпион, — сказала девушка, закатив глаза.
— Весы, — поправила ее Эля.
— Вот-вот.
Они прыснули со смеху. Напряжение, затянувшее в узел внутренности несколько минут назад, почти полностью испарилось. И хотя они с Ариной были знакомы всего-ничего, общение с ней стало отдушиной. Легкая на подъем, забавная и искренняя, именно о такой подруге Элина всегда мечтала.
— А что этот Максим? Что ему нужно было?
— Если бы я знала.
— Может стоит узнать?
— Ты намекаешь?..
— Ага, почему бы и нет. Прижми его к стенке сама и узнай зачем он ворошит прошлое. Вдруг появились какие-то подробности. А ты, как я поняла, вела собственное расследование и лучше любого следователя делала их работу.
— Думаешь, он признается?
— Не попробуешь, не узнаешь, — сказала Арина, пожав плечами.
Она вернулась в гардеробную, оставив ее обдумывать озвученное предложение. «И правда. Вряд ли он стал бы допытываться просто так. Может и правда стоит узнать, что именно его заинтересовало в исчезновении Софы?»
Арина появилась в новом наряде: синих джинсах, темно-голубом топике и бежевом кардигане. Элина подняла большие пальцы вверх, одобряя выбор новой подруги. Та расплылась в широкой улыбке, откинула волосы за спину и подошла к столику со шкатулкой. Надев несколько колец, серьги и браслет, она попросила Элю помочь застегнуть тонкую подвеску с маленьким кулоном в форме сердечка. Покрутившись у зеркала, Арина довольно осмотрела себя со всех сторон и спросила:
— Что ты решила?
— Я поговорю с ним.
— Красотка. Дай пять!
В комнате раздался хлопок соприкоснувшихся ладоней, а следом – довольный смех двух девушек.
Глава 4
I
Голова гудела от количества информации, которую он поглощал ежедневно, в глазах рябило от слишком яркого экрана рабочего компьютера, а мышцы ныли, требуя вернуться к утренним занятиям. Зарядки и отжиманий оказалось слишком мало для его натренированного годами практики тела. Поэтому в обеденное время Максим молча вышел из кабинета, сел в машину и поехал по городу в поисках места для тренировки.
Пятнадцать минут спустя он увидел блестящий на солнце турник. Судя по внешнему виду, поставили его относительно недавно, чуть поодаль от детской площадки с подвесными качелями, пластмассовой горкой и парой деревяных цветастых «домиков». Максим размял мышцы рук, плеч и спины, вытянулся и запрыгнул на турник. Для начала прямой средний хват со скрещенными согнутыми ногами. Первые два подхода он почти не почувствовал. Хотя разлившееся внутри от физической активности приятное тепло разогрело тело.
Третий и четвертый подходы по десять Макс сделал широким хватом. Кровь прилила к лицу, трицепсы слегка жгло, но он закончил упражнения, как привык. Спрыгнув с турника, снял галстук, кинул на перекладину и встал в планку. Продержался еще три минуты. Только сейчас Максим понял, что заниматься спортом в полицейской форме идея так себе. На рубашке проступили пятна пота, штаны у коленей стали слегка влажными.
Забрав галстук, он вернулся к автомобилю и поехал домой, чтобы привести себя в порядок перед второй половиной рабочего дня.
— Домой? — пробормотал, хмурясь, Макс. — Скорее, временное жилище. Мой дом не здесь. Он в Петербурге и только там.
Циферблат часов перед входом показывал «13:39», когда он вошел в прохладный коридор и двинулся в ванную комнату. Едва теплый душ в считанные минуты помог вернуть ему приемлемый вид. В коротких волосах была своя прелесть – они сохли довольно быстро, а в такую жару тем более. Максим знал с чем сравнивать, ведь когда-то в школьные годы отращивал челку, которую укладывал гелем набок.
Он остановился у зеркала и бросил оценивающий взгляд на отросшую щетину, провел по ней пальцами и решил не трогать. Ему казалось, что отсутствие растительности на лице отнимает у него годы реального возраста. Гладковыбритым Макс выглядел лет на двадцать, а сейчас, с отливающей рыжиной бородкой, хоть и слегка небрежной, - примерно на свой возраст. Не то чтобы он комплексовал по этому поводу, нет. Ему всего-навсего не нравилось отношение к нему, как к студенту, или еще хуже, подростку, которое периодически проскальзывало у не знающих его людей, - в магазине, когда покупал энергетик после работы, или на заправке, когда продавщица смотрела на него с прищуром и спрашивала водительские права. Максиму надоело тыкать всем и каждому в лицо свои документы. Удостоверение значительно помогало в рабочие дни, но по выходным он привык забирать из машины права и носить с собой.
Ему потребовалось еще пара минут на то, чтобы сменить одежду, прежде чем закрыть дом и вновь сесть за руль. До конца обеда оставалось немного времени. Макс подъехал к единственному кафе, где делали не растворимый кофе, вошел внутрь и едва сдержал недовольное рычание, заметив очередь у кассы.
Он мог бы показать удостоверение, воспользоваться рабочими полномочиями и пройти первым, но не посмел. Его коллега с прошлой работы всегда, когда предоставлялась подобная возможность, считал необходимым воспользоваться ею и делал это без зазрения совести. Максим наблюдал за ним около полугода, пока до их начальника не дошла жалоба о превышении полномочий распоясавшегося старшего лейтенанта. Итого: предупреждение о неполном служебном соответствии, лишение премии и дальнейшее пристальное внимание со стороны старших коллег. И нет, Макс не боялся подобного в своем отношении, скорее умел рассчитывать наперед и предсказывать последствия подобной безалаберности. Ну и, конечно же, чтил правила и обязанности, возложенные на него должностью.
Пока полицейский размышлял, подошла его очередь. Максим взял сэндвич с курицей, кофе и бутылку воды и расплатился.
— …Еще со времен первой мировой, — донесся чей-то голос.
— Прям полноценные бункеры?
— Ну, бабушка говорила, что в них прятали детей от фашистов.
— Думаешь, эти подвалы еще остались?
— Наверняка.
Макс вышел на улицу. Он хотел пообедать за рулем, но решил, что не успеет, поэтому поспешил завести автомобиль и выехать на дорогу. Но стоило ему переключить скорость, как дверь справа открылась и на пассажирское сидение села блондинка.
— Ай!
Макс опешил и опустил взгляд на раздавленный сэндвич, который держала в руках Элина, протягивая ему.
— Это твой обед?
Он поднял голову и посмотрел ей в глаза. Девушка растерянно улыбнулась.
— Когда-то был.
— Могу купить другой, — предложила она, смущенно потирая порозовевший лоб.
— Я опаздываю, — сказал Максим, бросив взгляд на приборную панель.
— В це-е-елом, — протянула Элина, осматривая упакованный в пластиковую коробку сэндвич, — выглядит норм.
— Вы что-то хотели?
— Да. Поговорить.
— Я как раз направляюсь в отдел. Давайте обсудим все там.
— Нет.
Макс приподнял ногу с педали газа и снова посмотрел на девушку. Сегодня на ней были розовая майка, джинсовые шорты с завышенной талией и серебряная подвеска с голубоватым камнем. Обычно распущенные волосы собраны в слабую косу, доходящую ей примерно до талии. Он уловил в ее взгляде какую-то эмоцию, то ли страх, то ли недовольство. Но не успел открыть рот, чтобы ответить, как Элина добавила:
— Я хотела сказать, что не трусиха.
Мужчина и вовсе опешил. Брови сами собой поползли на лоб, а глаза округлились. Уж о том, что эта девушка трусиха, у него точно не было мыслей.
— Ты мог подумать… — Она тут же поспешила исправиться, — точнее, вы… могли подумать, что у меня какая-то травма из-за пропажи сестры или вроде того, но нет. Дело скорее в том, что вы пришли слишком внезапно и подняли тему, которая уже несколько лет не звучала в нашем доме.
— Давайте обсудим это в отделе, — вновь попробовал настоять Максим.
Элина мотнула головой и протянула ему смятую упаковку с сэндвичем. Свободной рукой он забрал его, и лишь тогда она продолжила:
— Не хочу туда возвращаться. И так слишком часто там бывала. Чаще, чем на работе.
Живот Макса громко заурчал, заставив девушку замолкнуть. И в следующее мгновение она засмеялась, откинувшись на сидение. Полицейский чуть склонил голову, наблюдая за ней. Элина шлепнула его по руке и, отдышавшись, сказала:
— Боже, ну я и дурочка. Сейчас же обед, а я тебя отвлекаю.
Максим слегка сощурился, нахмурившись, и почувствовал легкое смущение. «Она так и норовит перейти на «ты». Хотя разница в возрасте у нас внушительная».
— Ешь. А я пока расскажу, что хотела.
— Нет, я не могу.
— Да ладно тебе, — отмахнулась девушка и вдруг застыла с распахнутыми глазами. — Точно! Подожди, — и выбежала на улицу, оставив дверь открытой.
Меньше, чем через минуту она вернулась с сэндвичем, забрала раздавленный у него и отдала целый. Элина зашуршала упаковкой и откусила кусок от его обеда.
— Что ты делаешь? — от шока Макс даже не заметил, как сам перешел на «ты».
— Составляю тебе компанию, — ответила она, закончив жевать. — Давай, не стесняйся.
«Что за девушка? — подумал он, посмотрев на новыйсэндвич, который та впихнула ему вместо своего, абсолютно идентичный, но целый. — Ураган. Точно. Она влетела, как ураган. — Максим перевел взгляд на Элину, которая уплетала его обед, улыбаясь, и покачивала головой с соусом на губах. — Но я совру, если скажу, что мне это не нравится».
II
Она шла к Арине, слегка подпрыгивая от радости, и с улыбкой вспоминала выражение лица Макса. Ну не шло ему пресловутое «Максим Дмитриевич», которым тот представился ранее. Еще и первое впечатление о нем оказалось неверным: из типичного полицейского он превратился в перспективного, далеко не занудного мужчину. Хотя, как она могла судить, ее новый знакомый был старше нее минимум на десять лет, после общения с ним у девушки осталось другое впечатление. Да, разница в возрасте ощущалась, но не как пропасть. Скорее как дверь, которая теперь слегка приоткрылась, давая им возможность общаться если не на равных, то без знакомого напряжения, что Элина испытывала от каждого разговора с полицией. Макс явно заинтересован в деле куда больше, чем его предшественник, и ей удалось узнать, почему.
— Я обнаружил связь между исчезновениями, что происходили в округе за последнее десятилетие, — чуть сдвинув брови и отвернувшись, ответил он.
«Бинго! — мысленно воскликнула Эля, ведь именно эту мысль она пыталась донести до прошлого начальника полиции, когда вела собственное расследование. — Левушкин даже за семь лет не допер, а сколько понадобилось ему… Неделя?»
Поняв, что с Максом может сложиться вполне продуктивный разговор, девушка решила рассказать ему часть той информации, что успела найти сама за несколько лет наблюдений. Выкладывать все козыри Элина не спешила, однако не видела проблемы в том, чтобы предоставить заинтересованному в расследовании полицейскому те данные, что лежали на поверхности.
Пока они разговаривали, — хотя, справедливости ради, говорила в основном она, — мужчина то и дело поглядывал на приборную панель, где время на часах стремительно двигалось к вечеру. Свой сэндвич он съел то ли с неохотой, то ли со смущением лишь после того, как Эля настояла на этом. Она видела, как Макс поморщился, отпивая из бумажного стаканчика холодный кофе, и подумала про себя: «Он кажется куда искреннее, чем я думала о нем. Такое открытое говорящее лицо. Либо он не видит необходимым скрывать эмоции от меня, либо не умеет. Интересный человек…»
За полтора, почти два, часа девушка поведала ему о том, как к ней не хотели прислушиваться его бывшие и нынешние коллеги по работе, как необычно вел себя Цербер после исчезновения сестры, какие слухи ходили по школе и как Элина отстаивала доброе имя Софы. Основная версия полиции - побег, ведь ни улик, ни тем более тела найдено не было. И тот факт, что почти все пропавшие – это светловолосые девушки, почему-то не смущал ни майора Левушкина, ни бывшего следователя уголовного розыска, который приезжал из Сортавалы и вел дело ее сестры. Они были либо слепы, либо совершенно некомпетентны, а может, целенаправленно что-то скрывали. Именно это стало одной из причин, почему Эля оставила свое расследование полтора года назад.
Выслушав ее, Макс почесал отросшие волоски на щеках, часть из которых под проникающими в машину солнечными лучами переливалась из русого цвета в медовый, посмотрел на нее и вдруг предложил:
— Как насчет работать вместе?
Элина поперхнулась слюной и закашлялась. Он обеспокоенно выпрямился и уже потянулся, чтобы похлопать ее по спине, когда девушка отдышалась и замахала руками.
— Серьезно? Вот так сразу?
— Я не прошу устраиваться к нам на работу, — ответил Макс с приподнятыми уголками губ. — Скорее, помогать мне в расследовании. Ты, — он застыл и тут же поправил себя: — вы много мне сообщили, и эта информация крайне занимательна…
— Можно на «ты», — перебила его Эля и обезоруживающе улыбнулась, слегка склонив голову, из-за выбившаяся из французской косы челка упала на лицо. — Так будет проще.
Мужчина кивнул и, прочистив горло, продолжил:
— Мне пригодится помощь. Ты местная, знакома с каждым жителем и не вызовешь подозрения, если начнешь уточнять какие-то детали. Чего не скажешь обо мне. — Он вздохнул. — Я не горю желанием тратить время на выстраивание доверительных отношений с местными. Тем более, это и не понадобится. Чем быстрее будут раскрыты висяки с пропажами людей, тем лучше для всех нас.
Элина глубоко задумалась. Она понимала, что Макс прав, ведь две головы, очевидно, лучше одной. А две думающиеголовы стоят еще больше. Но стоило представить себя вновь обходящими дома соседей, собирающей их слова как хлебные крошки, чтобы потом отделять зерна от плевел ради призрачной надежды на то, что это поможет найти пропавшую почти восемь лет назад сестру, как все внутри сжималось и холодело. Девушка до сих пор не ответила сама себе что именно случилось с Софой. Она жива и скрывается? Ее похитили, продали в рабство и довели до смерти? Или же она умерла в ту же ночь с октября на ноябрь и ее тело давно превратилось в бесформенную кучу костей? От всех этих мыслей Элю замутило. Когда-то она горела неуёмным желанием узнать правду, ответить на эти вопросы и сбросить ужасный груз из страха, ответственности и вины, который сама же взвалила на себя за годы без Софии. Но теперь, когда прошло столько лет, не знала наверняка, как поступить. «Я не считаю себя трусихой. Но почему-то боюсь… Сама не понимаю, чего».
Если бы Макс появился в Сюрьякулме два года назад, когда она с горящими глазами собирала улики, вела записи с версиями, составляла карту передвижений сестры и подозреваемых, и пришел к ней с предложением о сотрудничестве, ее восторгу не было бы предела. Шестнадцатилетняя Элина взвизгнула бы от радости и без сомнений согласилась. Но время прошло. Многое поменялось. Она изменилась, как и мир вокруг. Теперь ей казалось, что тайна исчезновения Софы не будет разгадана. Все усилия, что она приложила когда-то, больше не имели для нее того же веса. Как существует некогда любимая одежда, из которой ты вырастаешь за два года и теряешь к ней интерес, так и Эля выросла из собственного расследования, которое месяцами мотивировало вставать по утрам. Безусловно, она любила сестру. И больше всех на свете желала ей добра. Но была ли готова вернуться к тем напряженным временам средней школы, чтобы снова попытаться узнать правду о том, что случилось 31 октября 2015 года?
— Нет.
Максим удивленно посмотрел на нее, судя по выражению лица, ожидая совсем другого ответа. Элина помотала головой, чтобы отогнать воспоминания, тут же уколовшие виной и заставившие сердце забиться чаще.
— Я откажусь, — сказала она, бросив взгляд на мужчину и тут же опустив его. Почему-то в этот момент смотреть на него стало невыносимо тяжело. — Надеюсь, я смогла помочь, но теперь мне пора.
Девушка выскользнула из машины, закрыла дверь и на непослушных ногах пошла прочь. Сказал ли ей что-то вслед Макс, успел ли как-то отреагировать, — этого она не знала. В ушах нарастал гул. Ладони и лоб покрылись испариной. Она брела вдоль дороги неизвестно куда, лишь бы оказаться подальше от неприятных ощущений, что вызвали в ней воспоминания.
Сбежать. Больше всего на свете хотелось сбежать как можно дальше от своих чувств. «Ну почему? Зачем? Какая же я слабачка, — упрекала сама себя. — Ради Софы я должна была держаться. Должна была. Но почему не получилось? Почему?»
Элина подняла голову к голубому безоблачному небу, подставляя порозовевшее лицо порывам ветра. Хотелось расплакаться от застывшей в груди тяжести, но она стойко держалась, не позволяла слабости взять верх.
Рядом показался дом дяди Якова. «Арина, — подумала Эля, — нужно зайти к ней». С новой знакомой девушка ощущала себя легко и свободно, словно знала ее не несколько дней, а по меньшей мере год. Она ровесница Софы и вполне могла бы подружиться с ней, будь сестра жива. «Стоп! — отдернула себя, выпучив глаза. — Что за мысли? Даже не смей так думать. Конечно же, она жива». Но действительно ли Элина верила в это? Или лишь пыталась себя убедить?
В воротах появился дядя Яков, заметил подходящую к дому девушку и помахал ей рукой, прикрикнув:
— Добрый вечер, Эля! Какими судьбами?
Она остановилась у гостевого дома, повернулась и с широкой улыбкой поприветствовала его. Мужчина пожал ей руку, привычным жестом обхватив обеими ладонями, и обеспокоенно поинтересовался:
— У тебя все хорошо?
— Да-да, конечно.
— Как родители? Ты уже была дома?
— Папа весь в работе. Мама как обычно, сами знаете.
— Да, видел ее на службе. Ты придешь в это воскресенье?
— Не думаю, — ответила Эля, слегка поморщившись.
После исчезновения Софы мама чересчур ударилась в религию. Настолько, что это явно выходило за рамки «нормального». Сначала она ходила каждое воскресенье в церковь с семьей, после начала делать пожертвования, скупать иконы, молитвенники и свечи, принялась подолгу молиться на коленях у себя в комнате. Мать пыталась приучить к этому дочь и на какое-то время у нее получилось, до тех пор, пока у Элины не наступил переходный возраст. «Дух бунтарства» и христианские догмы плохо уживались вместе, потому их отношения резко испортились. Теперь только отец периодически поддерживал жену, посещая с ней воскресные служения, и то лишь в дни, когда был свободен от работы в больнице, что случалось не каждую неделю.
— Арина дома?
Дядя Яков покачал головой и указал рукой в сторону центра поселка.
— Ушла не так давно. Я предлагал довезти ее до магазина, мне все равно нужно пополнить запасы. У бабы Мани цыплята вылупились. А Иваныч в конце недели обещал забить порося.
Дальше Эля его не слушала. Если Арина ушла в центр, значит они могут пересечься там без особых проблем. Коротко поблагодарив дядю Якова, она отказалась от его помощи, — помнила, сколько времени у него занимает «прогреть» машину, выехать из гаража, закрыть его и только потом поехать, — и побрела обратно.
Солнце снижалось к горизонту, который постепенно окрашивался в оранжевые тона. От летней жары спасал усилившийся ветер, колыхавший выбившиеся из косы волосы. Элина меньше чем за десять минут дошла до кафе, у которого встретила Макса, но его машины там уже не было. Она заглянула внутрь через приоткрытые прямоугольные окна, внимательно оглядела посетителей и, не обнаружив свою новую подругу, побежала дальше.
В ближайшей Пятерочке Арины не оказалось. Когда Эля вышла к центральной площади, часы на здании администрации показывали 16:30. Она прошла вдоль ровного ряда домов, заглядывая во дворы и мысленно прикидывая, где может быть девушка. «Может, магазин косметики? Помню, она что-то говорила о том, что у нее закончился мусс для волос».
Уже подходя к нужному зданию, Эля услышала знакомый голос. Девушка обогнула магазин с вывеской «Магнит Косметик» и заглянула в узкий дворик, уводящий к жилым домам. Там, прислонившись к темному байку, стоял Цербер в привычной белой футболке с блестящей на солнце серебряной цепью. Цепкий взгляд голубых глаз тут же устремился к ней. Губы растянулись в улыбке, обнажив ряд белых зубов с заостренными резцами.
Сердцебиение участилось. Но не только из-за наглой усмешки Цербера. Перед ним стояла худощавая высокая блондинка в знакомой одежде. Она уже видела эти шорты и босоножки. Блеснувший на запястье браслет отразил солнечный блик, заставив девушку сощуриться.
В следующее мгновение парень потянулся, обхватил блондинку за талию и притянул к себе, склонившись над ее волосами. Сердце больно кольнуло. Голубые глаза с насмешкой смотрели на нее из-под тени темных бровей. Элина до хруста сжала пальцы в кулаки. Цербер не отрывал от нее взгляда, беззастенчиво прижимая к себе Арину.
12 апреля 2015 года
— Мам, пап, я побежала!
Элина сидела на диване в гостиной и уплетала оладьи с яблочным повидлом, периодически шумно отхлебывая какао из большой для ее руки кружки с белым кроликом. Она услышала странный звук с улицы, спрыгнула на ноги и подбежала к окну. У их дома остановился темный мотоцикл, которые Эля раньше видела только в сериалах. На них всегда разъезжали хулиганы и просто крутые парни. И человек в шлеме, одетый во все черное, пока что походил под это описание.
София спустилась в прихожую, следом за ней выскочила из кухни мама.
— Только не опаздывай. Ровно в десять будь дома.
— Разумеется, мам.
Мотоцикл на улице перестал жужжать, следом парень слез с него, снял шлем и провел ладонью в перчатке по темным волосам, откидывая их назад. Элина открыла рот и застыла с оладиком в руках, жадно рассматривая «пришельца». Он выглядел высоким даже издалека, но полностью различить его фигуру за плотно застегнутой кожаной курткой оказалось проблематично. Зато черные джинсы с цепями у кармана намекали на то, что парень довольно худощав. Только этот факт мало волновал Элю, ведь все ее внимание было приковано к лицу мотоциклиста. Густые брови нависали над глубоко посаженными глазами, цвет которых не удавалось рассмотреть в свете уличных фонарей.
Он повернулся, и Элина затаила дыхание, изучая его профиль: ровная линия подбородка и прямой нос. А еще темные точки на щеках, которые она видела у дяди Якова на следующий день после того, как он сбривал отросшие на лице волосы. У папы они были светлыми, а потому почти не выделялись даже в виде щетины, хотя тот все равно брился каждое утро перед работой.