– Укусила так укусила. Как у тебя язык поворачивается говорить такое? Я примчалась сюда сломя голову, бросила аптеку в полном беспорядке, а ты себе такое позволяешь? Ты хоть представляешь, как мне тяжело? Мы открыли свое дело, и я занимаюсь всем одна, ни от кого помощи не дождешься.
– Серьезно? Прямо сломя голову? Но накраситься, смотрю, ты успела, хотя знала, что твою дочь увезли в неотложку с кровотечением.
Теперь понятно, почему Хёсон так рассердилась, когда увидела мать.
Суэ ужалила в ответ:
– Ты ведь так хвалилась своими успехами, и что теперь? Получила по лицу от ребенка? Не иначе, тут платят миллионы, раз ты держишься за это место.
– Опять ты говоришь о деньгах… Посмотри на себя и перестань строить глазки врачу. Это мерзко.
Суэ сдалась. Хёсон говорила в точности как ее отец. Неужели помимо набора генов по наследству передается и определенный набор слов?
– Хорошо, допустим, я думаю только о деньгах. А кто дал тебе их, чтобы ты окончила университет и курсы переподготовки? Кто вместо меня о них подумает? Ты? Вряд ли. Тебя ничего не волнует, даже теперешняя сложная ситуация. Пока не восстановишься, ты не сможешь работать в клинике, а поскольку ты временный работник, тебя спокойно могут попросить уволиться.
Суэ постаралась обрисовать все коротко и четко, чтобы дочь поняла: перспективы перед ней открываются отнюдь не радужные.
– И что ты предлагаешь? – глухо спросила Хёсон.
– Как что? Работу в нашей аптеке, чтобы наконец-то пригодился твой диплом, за который я заплатила кучу денег!
Хёсон молчала, о чем-то размышляя.
– Давай попробуем все вместе, втроем начать семейный бизнес. Доход тоже поделим на три части.
Суэ не удержалась и нервно усмехнулась. Да уж, «втроем». Можно ли их вообще назвать семьей, связанной любовными узами? Хёсон не отвечала, но по ее лицу было понятно, что она почти готова согласиться на предложение матери.
Они вместе вернулись домой. Хёсон поднялась к себе в мансарду, а Суэ направилась к стеклянным дверям аптеки.
Похоже, все это время, пока она была в больнице, муж не выходил из лаборатории. Суэ взяла веник и подмела осколки от разбившейся рамки. Если муж их увидит, начнет возмущаться. Он человек флегматичный, но стоит ему погрузиться в работу, и любая мелочь может вывести его из себя. Суэ вздохнула.
Персонажи с картины Фернандо Ботеро
Поеживаясь от прохладного ветра, Сэри прошла мимо «Аптеки сердечных дел». Через витрину на улицу лился теплый приятный свет, в торговом зале сидел пожилой мужчина в очках с роговой оправой и читал книгу. Местоположение аптеки вызывало недоумение: какой смысл открывать ее в старом, обшарпанном квартале? Да и к названию было много вопросов. Почему бы не выбрать более современное? Сэри вспомнила несколько аптек: «Медик», «Зеленый крест» звучат куда лучше.
Раньше на месте аптеки располагался продуктовый склад-магазин. У входа постоянно стояли горы картонных коробок и валялся пенопласт. Но однажды алюминиевые жалюзи склада закрылись, а внутри перестал гореть свет. Рядом со складом располагалась дверь, ведущая в жилой дом, который хорошо просматривался из-за ограды. Он ничем не отличался от других старых зданий в округе.
Склад переделали в аптеку. Ремонт, видимо, обошелся недешево – вместо стен теперь были стеклянные витрины. Аптека заметно выделялась среди окрестных домов: она выглядела словно инородное цветное изображение в альбоме с черно-белыми фотографиями восьмидесятых годов.
Если выйти из старой части квартала с липнущими друг к другу старыми домишками и перейти через автомагистраль, то перед глазами вырастают каменные джунгли. По ту сторону автострады располагалось и брачное агентство «Дуэт», где работала Сэри. Она не входила в штат, но ничуть не уступала постоянным сотрудникам. Помимо нее, в команде было еще несколько работающих по контракту. Агентство постоянно набирало новых сотрудников на определенный срок, чтобы создать конкуренцию внутри коллектива. И Сэри играла по этим правилам – настолько втянулась в соперничество, что даже кофе не пила с коллегами. Самым главным для нее был результат.
Как только на пороге появлялся клиент, между работниками сразу начиналось соревнование. Каждый из кожи вон лез, чтобы организовать встречи с претендентами, отвечающими запросам заказчика, ведь только в этом случае можно было надеяться на щедрые бонусы от руководства. Если сразу не получалось подобрать подходящего партнера, специалисты по межличностным отношениям пытались устроить как можно больше свиданий с различными кандидатами. В такие моменты Сэри обращалась за помощью к Эчхун.
Сэри с самого начала знала, что для нее не было места в штате. Со школьным аттестатом в кармане она могла рассчитывать только на работу по контракту. С ее стороны было бы наивным полагать, что для работы менеджером по межличностным отношениям не нужно высшее образование. Она поняла, что ей далеко до штатных сотрудников, поэтому находила дополнительные способы заработка. Если ей не удавалось подобрать подходящего кандидата или если после знакомства пара расставалась, Сэри искала подработку на стороне. Этому ее научила деятельная Эчхун. Но даже с подработками денег часто не хватало. Случалось, втайне от начальства Сэри просила клиентов заплатить лично ей не только за размещение анкеты, но и за подбор подходящей кандидатуры. Раз ее не брали в штат, то и не должны были мешать зарабатывать.
Все сотрудники брачных агентств держались на плаву благодаря таким нехитрым уловкам, но Толстушка Пак работала на совершенно другом уровне. Она не только помогала людям получше узнать друг друга, но и проводила беседы о том, как избегать ссор в браке или как быстрее зачать ребенка. Эчхун была волевой и целеустремленной даже в такой незамысловатой работе, как сводничество. Однако сейчас из-за проблем дочери она совсем расклеилась.
Сэри забежала в ресторанчик, где готовили превосходную рисовую кашу, и сделала заказ навынос. После того случая с нападением на психотерапевта Хане стало хуже, у нее случился еще один приступ. Эчхун с Усиком не находили себе места от беспокойства.
Дверь в 105?ю квартиру оказалась открытой. Видимо, в расстройстве они даже забыли ее запереть. Сэри вошла в гостиную и уперлась взглядом в репродукцию картины Фернандо Ботеро?[2 - Фернандо Ботеро Ангуро (1932–2023) – колумбийский художник и скульптор, изображавший людей и фигуры в большом, преувеличенном объеме.], на которой красовалась пухлая парочка. Ее подарок.
Эчхун, лежавшая на диване, поднялась вся растрепанная. За последние несколько недель она сильно постарела. Теперь ее можно было принять за мать Усика. Он просто чокнутый! Как можно жить с этой старухой? Сэри вытянула в трубочку губы и похлопала по ним пальцем, чтобы сдержать рвущиеся наружу едкие слова, хотя не имела привычки держать мысли и чувства при себе и обычно сразу вываливала их на собеседника. Эчхун никогда не молчала в ответ – тут же припечатывала Сэри отборными ругательствами. Высказав все, что они друг о друге думают, коллеги выпивали, и ссора сходила на нет. Но сейчас Сэри заставила себя прикусить язычок.
Эчхун нельзя было назвать просто пронырливой свахой. Нет, она обладала талантом в общении с людьми. Глядя на то, как по-разному бывшая начальница ведет себя со случайными посетителями и состоятельными клиентами, Сэри теряла дар речи. Вот и госслужащему она смогла найти подходящую девушку. Они успели уже раза четыре сходить на свидание.
– Эчхун, я купила тебе рисовой каши. Съешь, может, настроение поднимется. – Сэри сунула ей бумажный пакет из ресторана.
– Хана ужасно мучается, не могу ни о чем больше думать. Совсем нет аппетита.
Эчхун не взяла пакет. На самом деле Сэри пришла к ней за советом. У госслужащего и учительницы вроде бы все складывалось хорошо, однако девушка вдруг начала высказывать недовольство. Наверняка Толстушка Пак знала способ, как успокоить потенциальную невесту. Бывшая начальница гордилась своим умением разрешать любые разногласия между потенциальными партнерами. Для Эчхун, которая смогла увенчать браком свои отношения с Усиком, соединить любую пару было проще простого.
– В тот день, когда эта паршивка напала на психотерапевта, она что-то сказала, но что именно, знает только несчастная психотерапевт.
– Так Хана вылечилась? Она больше не молчит?
– Не знаю. Она заговорила с психотерапевтом, а потом опять перестала.
– Сходи на встречу с этим врачом. Ты ведь все равно собиралась перед ней извиниться.
– Усик узнавал, она вроде больше не работает в клинике.
– Из-за Ханы?
– Наверное, расстроилась, что тумаков ей надавал ребенок, и ушла.
– Вполне может быть. Хане бы поумерить свой пыл. Характер у нее не сахар, прямо как у тебя! Она точно не в Усика, он такой покладистый.
– С тобой невозможно общаться! Только услышишь от тебя что-то приличное, так ты обязательно ложку дегтя добавишь.
– Ну прости!
– Ладно, забыли. Слушай, а тебе Хана ничего не говорила до того, как легла в больницу? Вдруг ее что-то тревожило? Ничего не проскакивало в разговорах?
– Может, все это из-за того, что сделал Усик?
Глаза Эчхун округлились. Они с мужем старались избегать этой темы, поэтому не обсуждали случившееся ни с Сэри, ни с Ханой.
– Неужели это стало причиной срыва? Она из-за этого порезала себе?..
– А куда ушел Усик?
– Пословицу слышала? Жизнь заставит – украдешь. Он в клубе, на работе, деньги зарабатывает.
Звучало так, будто все, что он умеет, – это красть чужие деньги. А ведь болезненное состояние Ханы расстраивает и его. Усик и Эчхун были абсолютно разными людьми, ссоры для них были естественны, как воздух. Похоже, единственное, что их объединило, – это болезнь Ханы. Возможно, именно поэтому Сэри испытывала к девушке неприязнь.
– Что же ты ему не прочитала лекцию? – недовольно произнесла Сэри, прекрасно понимая, насколько Эчхун падка на деньги.
– А теперь послушай меня внимательно, Лим Сэри! Прекрати делать вид, что только ты одна заботишься об Усике. Он уже давно меня не слушается. Думаешь, мне нужны его деньги? Я зарабатываю и сама. Ты полагаешь, мне нравится, что он ходит в этот чертов клуб? Нет! Я с ума схожу от беспокойства, когда думаю о том, что он снова может приняться за старое.