Я спросила, как дела у неё.
– Целый день провожу с родоками. – Рассмеялась Лу в трубку. – Знаешь, я соскучилась по ним. Правда, мама смотрит на меня как на неведомую зверушку из-за моих татуировок и цвета волос. Я же в детстве была светленькой, а сейчас черная как ночь. Николь не отлипает от меня и получила за это новое прозвище, да – банный лист?
В трубу я услышала возгласы – это была Николь, сестра Лу. Она поздоровалась со мной, и я сделала то же самое. Как же у них там было весело. Я была очень рада за Луизу – она наконец-то была признана своей семьей.
– Бекки, мне пора. – Произнесла Лу. – Не забывай звонить мне, подруга.
– Непременно.
Я улыбнулась и положила трубку. Я еще некоторое время сидела на диване и не знала – стоит ли мне идти к Максу. Он ушел на второй этаж довольно давно, и до сих пор от него не было никаких вестей.
Я начала волноваться и решила, все-таки, проверить его.
Второй этаж был еще просторнее, чем первый. Здесь было очень много комнат, и я понятия не имела, в какой находился Макс. Осматривая коридор, я увидела, что одна комната была приоткрыта, и в ней светился фонарик.
Я осторожно шла по коридору и рассматривала то, что висело на стенах – в основном это были фотографии и картины. Причем эти картины были нарисованы и, похоже, самой Элеонорой. Очень красивые работы – она любила рисовать?
Я приоткрыла дверь и увидела Макса сидящего на кровати – он что-то рассматривал.
Подойти ли мне ближе? А вдруг здесь Мия? Я решила позвать его издалека.
– Макс? – произнесла я.
– Проходи, Бекка. – Устало ответил он. – Я не кусаюсь.
Похоже, Мии здесь не было.
Я аккуратно прошла в комнату и присела на кровать. На улице уже было темно, и поэтому я не могла разобрать то, что рассматривал Макс.
Я сказала ему, что Рейн ушла на работу и что всю ночь её не будет, но похоже он пропустил это мимо ушей. Тогда я решила больше ничего не говорить, а просто молча ждать.
Некоторое время Макс продолжал рассматривать вещи из коробочки и молчать. Почему он ничего мне не говорит? Почему не расскажет, что оставила ему мама или же не хочет? Я хотела, чтобы он поделился со мной своей болью. Хотела, чтобы ему стало легче.
Закончив осмотр вещей, он лег на кровать, а я продолжала сидеть на её краю, боясь пошевелиться.
– Бекка, – прошептал он, – можешь лечь рядом со мной?
– А как же Мия?
– Забудь о ней. – Грубо ответил Макс. – Пошла она к чертям, эта сука.
Не ожидала, что Макс так скажет о ней. Похоже, он был очень сильно зол, а не расстроен – если честно, сейчас я не могла разобрать его чувств.
Я подползла к нему через кровать и легла на грудь – давно я не слышала биение его сердца. Сейчас мне не было страшно, хоть я и помнила, что было несколько дней назад. Макс гладил мои волосы, а я уже начала думать о том, что поспешила возвращаться в Бостон. Что если Мии действительно больше нет? Что если мы можем быть счастливы только вдвоем, без неё?
– Макс, – прошептала я, – поделись со мной своей болью.
Он не ответил и лишь глубоко выдохнул.
– Я мало знал её, ведь когда расстался с ней, то был еще совсем ребенком. – Спустя какое-то время произнес Макс. – Эта коробочка… которую она мне оставила – буквально ниточка, которая связывает меня с ней. Её последнее письмо пробрало меня до глубины души. Я так боялся, что она будет не рада меня видеть, но дела оказались еще хуже.
Макс замолчал, а я начала несвоевольно начала представлять, что такая ситуация случилась бы со мной. Несмотря на наши распри с мамой, я все равно любила её и не хотела, чтобы она умерла. Мне стало больно от таких мыслей. Папа сейчас очень сильно переживает за меня и плачет каждый день. Какая же я дочь после этого? Может, все-таки, позвонить ему?
– Спасибо, что ты рядом, Бекка, несмотря на то, что я натворил. – Прошептал Макс. – Если бы не ты – я бы сломался, честно.
– Я все еще боюсь тебя, но и оставить одного не могу.
А может я и правда просто дура, как и сказал Томас? Уехала на другой край континента с парнем, которого знала неделю. Он чуть не убил меня, а я все равно продолжаю находиться рядом, хотя уже должна сверкать пятками обратно в Бостон.
Макс перестал перебирать мою руку, и я поняла, что он уснул. Что ж, пусть спит – сегодняшний день для него был невероятно тяжелым. Я смотрела на его безмятежное и уставшее лицо и понимала, что должна пока что остаться с ним, хоть я еще и сомневалась в этом. Я решила, что постоянно буду с ним, чтобы, не дай Бог, еще и Мия появилась.
#МАКС
После того как ко мне пришла Бекка, стало немного легче. Я чувствовал, что не одинок, что у меня есть родной человек, который любит меня, несмотря на ту боль, что я причинил ей.
Уснул я достаточно быстро. Наверное, из-за усталости и стресса. Всю ночь мне снилась мама. Почему все так получилось? Интересно, знает ли отец, что мамы больше нет, и как он на это отреагирует? Он, как никто знает какого это оставаться одному. Он рос в приемной семье, которая заменила ему родных пьющий родителей. А в университете он познакомился с моей мамой и они сразу же влюбились друг в друга, но родители мамы были против отца – причину я не знал. Возможно, из-за того, что у него не было нормальной семьи, кроме последней, и он сменил около десяти семей. В итоге их все равно ничего не остановило и они поженились. В этом доме раньше жили еще бабушка с дедушкой, но после того как родители поженились, бабушка начала закатывать скандалы и постоянно истерила. Дедушка купил отдельный дом, и они с бабушкой переехали. Когда мне исполнилось четыре, дедушка умер, а бабушка осталась одна и оборвала с нами все контакты. Может, Рейн знает что-нибудь о бабушке? Нужно обязательно спросить у неё.
Наутро, открыв глаза, я не увидел Бекку. Сердце кольнуло, и я подумал, что она сбежала от меня, ведь такое могло случиться без особых проблем. Я поднялся и сел на край кровати. На прикроватной тумбе стояла фотография. На ней была запечатлена мама и Рейн. Это было селфи, которое, похоже, распечатала Рейн и вставила в рамку. Я взял её в руки и начал рассматривать. Мама выглядела такой уставшей и грустной – хотел бы я быть рядом с ней, хоть мне и было бы еще больнее прощаться с ней. Мне захотелось сходить к ней на кладбище, но согласится ли пойти со мной Бекка? Еще и Рейн придется тащить с собой, потому что я понятия не имею, где находится мамина могила.
Я сходил в душ, а потом, спускаясь на первый этаж, я услышал разговоры с кухни. Аккуратно заглянув, я увидел, как Бекка и Рейн крутились возле печки и что-то готовили. Я слегка улыбнулся: «все-таки, она меня не бросила».
– Доброе утро, Макс. – Произнесла Рейн.
– Доброе утро! – улыбнулась Бекка. – Мы с Рейн приготовили завтрак. Ты будешь кофе или чай?
– Доброе. – Слегка улыбнулся я. – Кофе, пожалуйста.
Давно я не пил нормальный сваренный кофе. Бекка поставила на стол передо мной тарелку с чем-то квадратным, а после поставила еще два. Это было похоже на яичницу, только квадратной формы. Я взял нож и разрезал данный квадрат по диагонали и увидел ветчину и сыр. Рейн поставила кружки с ароматным кофе и я, взяв чашку и прежде чем отпить, вдохнул его аромат.
В детские годы по утрам, когда я еще жил здесь мама постоянно готовила яичницу. Она получалась у неё такой вкусной и необычной, что я не мог понять, как из трех яиц она делает произведение кулинарного искусства. Причем эта еда мне никогда не надоедала. Возможно, мама просто готовила её с любовью?
Когда мы с отцом переехали, и я стал постарше, я хотел перенять эту традицию от мамы и готовить себе яичницу каждое утро, но она мне быстро наскучила и всегда получалась какой-то не такой. Всё-таки нет ничего вкуснее того, что готовит мама с любовью.
– Во сколько вы встали? – спросил я, обратив внимание на часы, которые показывали 9:18. А я еще думал, что спал до обеда.
– Я встала в восемь и через какое-то время пришла Рейн. – Ответила Бекка.
– Ну, а я еще не ложилась. – Улыбнулась Рейн. Я и забыл, что она вернулась с работы. – Да и спать как-то не хочется. Всю ночь думала о вас и хотела поболтать.
Квадратики оказались очень вкусными, и я поблагодарил девушек за готовку. Некоторое время мы продолжали завтракать и рассказывать Рейн о нашем путешествии, так же сестра рассказывала, как ей живется одной. Она работала в круглосуточном магазине с графиком: день, ночь, два выходных. Рейн сказала, что она не училась в универе, а лишь закончила кулинарный колледж, но по профессиональному пути пока что не пошла как раз таки из-за моей мамы – ей часто нужно было находиться с ней дома, а с графиком два через два это было удобнее всего.
– А что насчет бабушки? – спросил я.
Рейн долго не отвечала и смотрела в окно куда-то вдаль. Я мечтал, чтобы бабушка изменила, приняла своих внуков. Почему она такая – я не понимал. Иногда я даже думал о том, что было бы лучше, если бы вместо деда, умерла тогда она – конечно, так нельзя думать, но что остается, если она ненавидит нас?
Дедушка любил меня всем сердцем. Я не помнил, как он относился к Рейн, но, скорее всего, он её тоже любил. Моя мама, несмотря на то, что бабушка меня не любила, всячески пыталась найти к ней подход, но это не помогало, и она лишь изредка сменяла гнев на милость. Бывало вечерами после встречи с бабушкой, мама просто сидела и плакала, а я сидел рядом и гладил её по руке. Как сейчас помню запах персика, такой у неё был крем, которым она мазала свои руки.
– Понятия не имею. – Констатировала она. – Знаю только то, что она живет все там же. Когда тетя болела бабушка несколько раз приезжала сюда, но её приезд всегда заканчивался руганью, из-за чего Элеоноре становилось хуже. Поэтому я запретила бабушке сюда приезжать.