— Опять…
ГЛАВА 4. Глаза моря
Пока Магнус подбирал украшения для Гизалы и дочери, Далия незаметно ускользнула из поля его зрения. Девочка была проворной и самоуверенной, ей хотелось исследовать каждый уголок Хедебю. Магнус никогда не отпускал её одну: он знал, что среди шумной толпы можно легко потеряться или попасть в руки торговцев. Но Далия была своевольной и упрямой; сколько бы он ни пытался её напугать, рассказывая о работорговцах, которые увозят непослушных детей за море, всё оставалось безрезультатным. Она чувствовала себя уверенно и смело, и порой эта уверенность переходила в дерзость.
Девочка мчалась по узким улочкам, ловко лавируя между домами, её белоснежные локоны развевались за спиной. Взгляд скользил по окнам, цепляясь за мельчайшие детали, словно она пыталась собрать весь мир вокруг в своей памяти. Воздух становился гуще, тени удлинялись, казалось, они следуют за её шагами, пока глаза Далии блестели не только солнечными бликами, но и загадочными отблесками, в которых таились тайны каждого уголка Хедебю.
Завернув за угол чертога, она остановилась у амбара, возвышавшегося на небольшом холме. Далия сделала несколько нерешительных шагов вперёд и подошла к краю, продолжая смотреть вдаль. Перед её взором предстали береговые хребты, водная гладь, уходящие вдаль драккары и парящие в небе птицы. В её глазах мелькнуло что-то неуловимое, но этого было достаточно, чтобы она почувствовала свободу.
Однажды в один из этих кораблей она взойдёт и отправится в плавание, пересекая бескрайние морские просторы, чтобы одержать победу. А пока Далия будет смотреть, как корабли уходят в море, унося её грёзы за горизонт, туда, где она однажды окажется.
С лёгкой улыбкой она подняла руку и неуверенно помахала им вслед. Нехотя обернувшись, она надула пухлые губы и медленно начала свой путь, демонстративно отмеряя каждый шаг и размахивая руками.
Далия продолжала размышлять о чём-то своём, о том, что оставалось для неё сокровенным, как вдруг ощутила острую боль. Она пронзила её от правой части лба до линии подбородка. Не удержавшись на ногах, Далия рухнула на притоптанную зелёную траву, которая смягчила её падение.
Лёжа на прохладной земле, Далия ощутила сырость травы спиной. В глазах потемнело, а голова закружилась от ноющей и пульсирующей боли, что расползалась по всему лбу. Она тяжело прохрипела, с трудом вдохнула, и сразу в поле зрения заблестели мерцающие звёзды. Попытка встать обернулась провалом: когда она оперлась рукой о траву, тело дрогнуло, и её снова повалило назад. Тошнота сжимала живот, будто железным кольцом.
Но Далия не из тех, кто сдаётся раньше времени. Она провела ладонью по лбу, смахивая капли пота, тряхнула головой, и звёздочки растворились, как утренний туман. Медленно приподнявшись на локтях, она всмотрелась в окружающий мир, тело дрожало, но глаза заискрились вниманием и осторожным любопытством.
Далия приподняла голову и всмотрелась внимательнее: перед ней стоял мальчик. Внешне он был чуть старше самой неё, стройный и невысокого роста. Его глаза сверкали загадкой, как морские глубины, а губы растянулись в кривой, слегка насмешливой улыбке. Он медленно и демонстративно закатил глаза, словно испытывая её терпение, но затем осторожно протянул руку к лежащей Далии, не отводя взгляда и давая ей время самой решить, довериться ему или нет.
Схватив его за руку, она осторожно поднялась на ноги. Голова ещё кружилась, но, к её облегчению, она была не единственной пострадавшей: на темени юнца красовалась фиолетовая шишка, а одежда была испачкана травой и землёй. Далия взглянула на мальчика свысока, скривила губы и демонстративно отвернулась, спеша уйти, чтобы поскорее найти отца. Она знала, что если не окажется рядом с Магнусом в ближайшее время, он рассердится, а она не хотела расстраивать его.
Сделав несколько шагов, её окликнул приятный голос, который заставил её остановиться.
— Стой! — громко произнёс мальчик. Его голос был ровным и бесстрастным, лишённым каких-либо эмоций. — Может быть, ты извинишься передо мной?
На лице мальчишки появилась зловещая усмешка, от которой Далия невольно поморщилась. Ещё несколько минут назад она наслаждалась видами драккаров, ловила радостные эмоции и светлое предчувствие, а теперь внутри неё бурлило только одно желание — дать этому наглецу по носу.
— С чего это я должна извиняться перед тобой?
В её голосе звучала насмешка, и она по-прежнему стояла, повернувшись спиной к мальчику.
— Во-первых, ты врезалась в меня, — он указал пальцем в сторону Далии, глаза сверкали раздражением, — а во-вторых, из-за тебя, ненормальная, у меня теперь ссадина на лбу!
Он провёл рукой по лбу, как будто пытаясь стереть боль, но злость от этого только разгоралась сильнее.
— Как ты меня назвал? — вспылила она, глаза загорелись, руки сжались в кулаки.
— Не-нор-маль-на-я! — произнёс мальчик, растягивая слоги с особым усердием, поднимая брови и слегка высовывая подбородок, словно проверяя, насколько его слова задели её.
Он шагнул вперёд, но держал безопасное расстояние, наблюдая за её реакцией, а плечи его дрожали от напряжения и лёгкой гордости. Но он не учёл важную деталь: Далия слишком долго терпела обиды, сжимая кулаки и сдерживая дыхание, храня молчание. Она устала позволять другим обижать себя. Внутри что-то заискрило, сердце забилось быстрее, и взгляд стал холодным. Никто не имел права говорить ей грубости и обвинять в том, в чём она не виновата, и теперь она была готова это показать.
Она резко развернулась и рванулась к мальчику. В глазах полыхал огонь, а на губах застыла хитрая улыбка. Их взгляды скрестились, как клинки, как два пламени, не желающие угаснуть.
Далия замахнулась, вкладывая в удар всю силу. Она рассчитывала на сокрушительный эффект, но мальчик оказался проворнее: увернулся с ловкостью кошки. Однако он не учёл её реакции. Далия мгновенно изменила траекторию и врезала ему в левый бок, точно по рёбрам. Он зашипел от боли, втянул голову, но глаза его не потухли. В них плясали огоньки упрямые, дерзкие, и именно это заставило её улыбнуться.
Даже её хрупкая внешность не мешала Далии бить с поразительной скоростью и точностью. Каждый удар сопровождался напряжением мышц, дыхание учащалось, а ноги отталкивались от земли с удивительной силой. Она не давала передышки, а он лишь отступал и уворачивался, пробуя провести бросок, но каждое движение требовало полной концентрации.
И вот момент настал, он схватил её за запястья, кожа встретилась с его пальцами, почувствовав сопротивление. Ловко извернувшись и используя инерцию Далии, он бросил её через себя. Тело Далии пролетело над ним, глухо ударяясь о землю. Он приземлился сверху, и в его глазах мелькнула тень триумфа.
— А ты…
Он усмехнулся и посмотрел на неё.
— Я впервые вижу, чтобы девчонка так дралась.
— Правда? — с ухмылкой произнесла она, сжимая кулак до боли, чтобы ногти впились в ладонь. — Значит, я буду первой, кто сломает тебе твой идеальный нос!
Магнус, обходя один закоулок за другим, напрягался с каждым шагом, стараясь не пропустить ни малейшего движения. Его взгляд скользил по прохожим, руки сжаты в кулаки, а дыхание учащалось. Он подходил к каждому встречному, спрашивал, не видели ли они девочку, но все лишь отрицательно качали головой.
Сжав челюсти от гнева, он развернулся и направился к пристани, где раньше ещё не бывал. Каждый шаг отдавался тяжестью в теле, сердце колотилось, а мысли метались между страхом и надеждой. Иногда Далия рассказывала, как любит наблюдать за уходящими драккарами, и сегодня как раз был тот день, когда небольшой отряд воинов отправился в набег. Магнус ускорил шаг, чувствуя, что каждая секунда может быть решающей.
— Ну же… — протянул он, оглядываясь по сторонам, но среди толпы ребёнка не было. — Где же ты, Далия!
Магнус ускорил шаг, продолжая внимательно и нервно высматривать девочку с белоснежными волосами. Остановившись у тропинки, ведущей к пристани, он резко обернулся и, к своему облегчению, заметил, как его малышка медленно идёт ему навстречу.
Мужчина вздохнул, сложив руки на груди, брови нахмурились, а глаза следили за каждым её движением. Но Далия была поглощена своими мыслями, она буквально налетела на него, сталкиваясь с его ногами. Магнус слегка пошатнулся, но тут же крепко обхватил её руками, чувствуя тепло её тела и слыша учащённое дыхание, а сердце забилось быстрее от волнения и облегчения.
— Что вы там бормочете себе под нос, юная оссс-оба?
Резкий возглас вывел Далию из задумчивости. Её глаза широко раскрылись, а дыхание на мгновение замерло, но она не из тех, кто легко пугается. С невинным выражением лица она посмотрела на отца и широко улыбнулась. Этот приём она использовала неоднократно, чтобы смягчить его строгость.
Как Магнус может сердиться на неё? Правильно, никак.
Лёгким касанием указательного пальца Магнус коснулся маленького носика своей дочери. Девочка, опустив голову, надула щёки и губы, нервно теребя подол своего платья. С широкой улыбкой на лице он стряхнул с неё грязь, насколько это было возможно.
— Боги всемилостивые отвели беду от тебя.
Магнус шёл по узкой тропинке, петляющей между домами, пока не оказался за пределами городка. Выйдя за его пределы, он оказался на небольшом поле, где высокая трава, колыхаясь под лёгким ветерком, доходила ему до пояса. Магнус уверенно шагал вперёд, зная дорогу и не боясь заблудиться. Через десять минут ходьбы он вышел на берег реки, сверкающей на солнце. Вода мягко плескалась о песчаный берег, создавая успокаивающий ритм. Магнус остановился, чтобы насладиться видом и перевести дух после лесной прогулки.
— Папа… — тихо, едва слышно прошептала Далия, хватаясь за голову мужчины.
— Что, моя юная путешественница?
Далия осунулась в плечах, плотно прижавшись к отцу, и инстинктивно зацепилась за его волосы, покусывая нижнюю губу. Что ей сказать? Признаться, что ослушалась, сбежала и нажила себе неприятностей, пока он носился по улицам Хедебю в поисках её? Что ещё можно сказать, если она снова не услышала просьбу остаться рядом и не шататься одной?
Ей было стыдно, очень стыдно за то, что поступила так безрассудно, обманула доверие и заставила переживать того, кто всегда был рядом, чтобы защитить её.
— Далия, я не злюсь на тебя, — тихо произнёс Магнус. — Когда я понял, что ты исчезла, я сильно испугался и почувствовал себя беспомощным.
Он осторожно разгладил волосы дочери, ладонь скользнула по её спине, а взгляд оставался сосредоточенным и строгим.
— Потом на меня нахлынула злость, — продолжил он, сжимая челюсти, — ведь ты не представляешь, куда могла пойти, а в Хедебю сейчас столько людей. Кто знает, какие у них намерения? Я не могу позволить себе потерять тебя!
Далия почувствовала, как его сила и тревога одновременно обвивают её, как щит и напоминание о том, что отец всегда рядом.
— Прости меня, я больше так не буду.
Он с отчаянием тряхнул головой, понимая, что сам виноват в побеге Далии. Мысль о том, что с ней могло произойти что-то страшное, не давала ему покоя.
— Я люблю тебя слишком сильно, чтобы рисковать твоей жизнью. Твоя безопасность для меня на первом месте, прошу, не делай так больше.
Эти слова прозвучали так тепло, что Далия вновь улыбнулась, любуясь открывающимся видом. Отец быстро и решительно шагал вперёд, и вскоре она заметила домик, скрытый густыми ветвями деревьев, будто он пытался укрыться от посторонних взглядов. На берегу стояли новые, величественные драккары, а рядом лежали поваленные деревья.
Остановившись, Магнус аккуратно снял Далию с шеи, поставил её на песок и осторожно расправил помятое платье. Затем он ещё раз внимательно осмотрел шишку, которая всё ещё выглядела не очень приглядно. Вдруг раздался женский голос. С любопытством обойдя отца, Далия устремила взгляд на приближающуюся к ней женщину.
— Дорогой Магнус! — с нежностью произнесла она. — Я рада нашей встрече.
Далия продолжала пристально наблюдать за незнакомкой, отмечая каждое её движение и ритм дыхания. Когда отец приобнял её, девочка недовольно надула губы и бросила на неё сердитый взгляд.
— Значит, это и есть та самая Далия? — её голос был мягким и нежным, будто был знаком девочке с самого детства. Он излучал тепло и беззаботность, а сама женщина выглядела прекрасно. — Меня зовут Сигни, — тихо сказала она, робко улыбнувшись.
Далия инстинктивно попятилась, стараясь укрыться от протянутой руки женщины. Она чувствовала опасность, как будто что-то было в корне неправильно. Сердце её бешено колотилось, а ноги подкашивались. Магнус, с широкой улыбкой на лице, подтолкнул девочку ближе, прямо в объятия Сигни.
— Далия, помнишь, я тебе рассказывал историю о своём друге? — спросил отец, устремив на неё взор. — Мой близкий друг, Бьёрн Одноглазый, живёт здесь, а это его жена, Сигни.
Прошло слишком много лет с тех пор, как Магнус в последний раз отправлялся в набеги. Воспоминания о тех днях, полных славы, крови и подвигов, до сих пор жили в его сердце, вызывая одновременно трепет и горькую тоску. Битвы и сражения были неотъемлемой частью его жизни, и ни время, ни заботы о семье не могли стереть их след.
Время шло, не щадя никого, не делая исключений. И однажды Магнус почувствовал, что настало время навестить давнего друга. Бьёрн Одноглазый был человеком простым и добрым, что роднило его с Магнусом. Их общие взгляды и принципы, разделяемые с юности, стали основой крепкой дружбы, возникшей двадцать шесть лет назад. Бьёрн отличался высоким ростом, чуть превосходя Магнуса, а также крепким телосложением и впечатляющей выносливостью.
Бьёрн был простым человеком с скромным домом, стоявшим чуть поодаль от леса, где ветви надёжно скрывали его от посторонних глаз. Он построил этот дом собственными руками из стволов древних деревьев, что придало ему особую прочность и долговечность.
На берегу Бьёрн предавался своему любимому ремеслу: с умением и терпением он строил драккары, принося городу Хедебю свои шедевры. Его руки обладали редким талантом, а труд был для него не просто обязанностью, а настоящей страстью.
Он был образцовым семьянином, искренне любящим своих близких. Его жена, Сигни, была очаровательна и полна доброты, естественна и женственна. Вместе они растили трёх сыновей — истинное богатство Бьёрна. Но даже самая счастливая жизнь не обходится без утрат. Старшие сыновья, Фроди и Борге, были похожи как две капли воды, но каждый отличался своими качествами: Фроди быстрый и ловкий, а Борге хитрый и находчивый.
Четыре года назад, в весеннюю пору, когда конунг столкнулся с соперником, желавшим увеличить свою власть, они отправились на битву, но не вернулись домой. И по сей день члены семьи вспоминают их и бережно хранят память о них в своих сердцах.
Сигни мечтала подарить Бьёрну ещё наследников, но её попытки не увенчались успехом. Зато у них остался младший сын — Локи. Его черты были резкими, а глаза глубокие и синие, как морская бездна, в которой терялся взгляд и замирал дух.
Иногда Бьёрн с трудом понимал Локи. Мальчик был хитрым и своенравным, непредсказуемым, с характером, который ставил отца в тупик. Но Бьёрн знал, что эти качества вовсе не пороки, хитрость и упорство могут быть достоинством, если их направить верно. И всё же Локи оставался ребёнком с непростым нравом, упрямым и своенравным, так что иной раз казалось, он словно сознательно испытывает терпение отца.
— Магнус, не смущай её, — Сигни нежно провела рукой по волосам Далии. — Я много слышала о тебе и могу сказать, что ты действительно очень красива.
Женщина не отрывала взгляда от девочки, которая, похоже, полностью справилась со своим страхом. В Сигни было что-то умиротворяющее, что заставило Далию довериться ей. Прищурившись, она ухмыльнулась и в следующий миг сделала то, чего никто не ожидал.
Далия метнулась в объятия Сигни, застигнув её врасплох. Сигни, не раздумывая, обхватила девочку, уткнувшуюся в её плечо, и принялась гладить её по длинным мягким волосам. От Далии разливался тонкий цветочный аромат, он обволакивал, дурманил, заставляя забыть обо всём.
— Я всегда мечтала о дочери, но боги даровали мне сыновей, — говорила она, нежно касаясь кончиками пальцев щёк девочки. Глаза женщины сверкнули, и сердце её сжалось от нахлынувших чувств, но она быстро отогнала грустные мысли. — Бьёрн у воды с Локи, — обратилась она к Магнусу. — давайте, позовём их к ужину. Я чувствовала, что к нам заглянут гости, и приготовила столько еды, что вы точно не сможете уйти просто так.
Приблизившись к месту, Сигни окликнула своего мужа, который, поглощённый своим занятием, не заметил появления гостей.
— Бьёрн! Бьёрн! Взгляни же, кого к нам послали боги!
Бьёрн медленно развернулся, едва не потеряв равновесие, и схватился за бревно. Его лицо, хоть и было грязным, светилось счастьем, а губы расплылись в широкой улыбке. Он махнул рукой, словно подтверждая самому себе, что всё под контролем, и принялся аккуратно убирать вещи в сторону.
— Далия, а что это за ссадина у тебя на лбу? — с любопытством уточнила Сигни, мягко касаясь её головы пальцами. — Почему твой отец не позаботился о твоих вещах, ведь они все в траве?
Она окинула Магнуса взглядом, полным неодобрения, и заметила, как он покраснел.
— Сигни, не стоит так сердиться, — произнёс Магнус с едва заметной улыбкой, вскинув руки и шагнув к ней ближе, словно пытаясь смягчить обстановку. — Кто знает, где эта разбойница побывала, пока я её, между прочим, искал по всему Хедебю. Ускользнула от меня, ты только представь! От меня просто взяла и ускользнула!
Он встряхнул головой, лёгким движением ладони поправил выбившуюся прядь волос, глядя на Сигни.
— Любопытно, в кого же она пошла? — тихо усмехнулась она.
Пока взрослые спорили, Далия опустилась на корточки, осторожно скользя руками по песку. Она взяла палку и стала чертить руну, аккуратно проводя по рыхлой поверхности линии, следя, как песок осыпается и ложится обратно. Иногда она наклонялась чуть ближе, задерживая дыхание, чтобы не смазать рисунок, а пальцы непроизвольно сжимались, когда очередная линия получалась неровной.
Внезапно под ногами заскрипел песок: кто-то подошёл прямо к ней. Далия поднялась, отбросила палку и глубоко вдохнула, поднимая голову к небу. Оно уже очистилось от облаков, а ветер доносил запах хвои. Девочка медленно вдыхала этот аромат, позволяя волосам развеваться на ветру.
Опустив глаза, она увидела море, глубокое и бескрайнее, но ещё более поразило другое. Синие глаза пристально следили за ней, а коротко подстриженные белоснежные волосы трепались на ветру.
— Локи.
ГЛАВА 5. Танец под тенью Ясеня
Стать взрослым — это прежде всего осознать жизнь такой, какая она есть, и принять её во всей полноте, со всеми красками: тёмными и светлыми, резкими и приглушёнными. Мир уже не выглядит так, как в детстве, когда всё было пронизано радостью и безоблачной верой в лучшее. Теперь перед глазами реальность: в ней есть место и страданиям, и утратам, но также простым, беззаботным мгновениям, которые вдруг делают жизнь ярче.
Далия знала, куда идёт, и видела мир ясно. Она понимала, что боль и печаль неизбежны, но разве жизнь лишь серые тона? Нет, в ней хватает света, тепла и смеха. Даже в самые тяжёлые времена можно отыскать повод для улыбки, если уметь замечать маленькие радости.
Повзрослев, Далия по-новому поняла, что значит чувствовать и дышать полной грудью. Внешне всё оставалось прежним: мать по-прежнему её ненавидела, отец любил безмерно, а Локи… С ним всё было иначе, их отношения несли в себе что-то особенное и невысказанное. Когда она смотрела в его глаза, внутри всё дрожало, а по телу разливалось тепло. В его взгляде читалась забота, и иногда ей казалось, что это больше, чем дружба. Но так ли это? Какое чувство она испытывает? Дружбу или нечто большее?
Далия пока не могла разобраться. Вопросы кружились в голове, словно листья на ветру. Но ей отчаянно хотелось понять, осознать и прочувствовать это до конца, ощутить на вкус, как первое вино, как первый рассвет после долгой ночи.
И почему бы не позволить себе немного беззаботности в этом запутанном клубке эмоций? Ведь даже в самой сложной мелодии есть паузы, в которых звучит тишина, и в этой тишине рождается новое звучание варгана.
Локи был рядом с ней на протяжении долгих лет, верный спутник в её путешествиях по жизни. Они встретились ещё в детстве на том самом берегу, где вспыхнула их первая ссора. Странным образом она лишь укрепила дружбу, будто через спор они проверили друг друга на прочность и убедились, что стоит доверять. С тех пор их связь стала нерушимой, словно невидимая нить, навеки связавшая сердца. Они делили радости и страхи, смеялись над одними и теми же глупостями, молчали в унисон. Локи знал её лучше, чем она сама, а Далия чувствовала, что пока он рядом, она не пропадёт.
Но перемены подкрались незаметно, как тихий шёпот ветра, который сначала едва уловим, а потом уже несёт листву, ломает ветки, меняет пейзаж. Менялось всё: природа вокруг, голоса людей, даже их собственные лица в зеркале. Далия знала, чего хочет, но мысли всё чаще превращались в лабиринт, из которого не найти выхода.
Она чувствовала себя чужой в этом новом мире. Несмотря на годы, проведённые среди этих людей, к ней по-прежнему относились настороженно. Взгляд её постепенно тускнел, казалось, что внутри что-то тихо умирает. Далия искала себя, ломая и проверяя, испытывая на прочность каждое движение, пока внутренний голос тянул вперёд, и она шла, не разбирая дороги.
Клинок дрожал в её руках, руки сами напрягались, спина держалась прямо, а взгляд оставался холодным и решительным. Она тренировалась без устали, не щадя ни себя, ни того, кто оказывался рядом. Каждый удар был выверен, каждое движение расчётливо. Её стремление быть лучшей граничило с безжалостностью, она хотела занять первое место. Быть сильной, отважной и бесстрашной, как Магнус.
— Не носи эту железяку! — Гизала резко вскинула руку и с презрением скривила губы. Подбородок её вздёрнулся, взгляд стал холодным и колючим. — Ты никогда не станешь воительницей и не будешь сражаться. Запомни это.
Гизала упивалась своей властью, наблюдая, как Далия всё чаще отмалчивается. Но лицо девочки оставалось непроницаемым: ни боль, ни гнев, ни страх не находили в нём отражения. Далия отстранилась от этой войны, понимая, что каждый её ответ лишь ранит сердце сильнее. Проще было отвернуться, сделать вид, что мать не способна её унизить, хотя внутри всё кричало от несправедливости.
Далия жаждала любви матери, но теперь Гизала для неё была мертва. Мертва та, кто подарила ей жизнь, мертва та, кто теперь пытался её уничтожить. Она сжимала кулаки, ощущая напряжение в плечах, сжимая дыхание, как будто это помогало держать бурю внутри. Проще закрыть сердце, чем снова принимать в него шипы злости гнилых людей.
Прошлой зимой мать решила, что пришло время избавиться от дочери раз и навсегда. Она начала искать для Далии выгодную партию, не обращая внимания на возраст или внешность жениха. Для неё были важны лишь богатство и статус, а счастье дочери её не волновало. Гизала считала, что брак по расчёту — это единственный способ укрепить своё положение и избавиться от обузы.
— Магнус, ей пора выйти замуж. Это не просто важно и необходимо…
Брак. Муж. Союз. Эти слова, как холодный порыв ветра, проникали в глубины души Магнуса, вызывая только отторжение и злость. Его выдержка истощалась, а в глазах отражалась усталость.
— Если ты хоть что-то предпримешь без моего ведома, я лично отправлю тебя на дно моря.
Но она, не обращая внимания на его угрозы, продолжала наступать. Конфликты возникали всё чаще, дом наполнялся криками, которые раздавались в каждом углу. Гизала не собиралась сдаваться и была готова идти до конца.
Солнце заливало небеса золотым светом, когда Магнус и Далия возвращались из чертога Вигго, где конунг собирал тинг. Девочка шагала, переполненная счастьем: впереди ждало испытание, которое должно было доказать её право встать в ряды воинов. Слова лились из неё потоком, рассказывая о мечтах, о будущем, о том, как она видит свою судьбу. Но отец не слышал, его взгляд был устремлён вдаль, а мысли витали где-то за горизонтом.