Они вышли на поле, отделявшее их от городка. Магнус остановился, огляделся и глубоко вдохнул свежий ветерок. Воздух был напоён ароматами деревьев, цветов и дымящейся еды из соседних домов.
Он опустился на траву, примяв её своим мощным телом, и на губах его расцвела улыбка. Далия звонко рассмеялась, прилегла рядом и подняла глаза к небу. Там плыли облака, такие пушистые и нежные, что, казалось, стоит лишь протянуть руку, и ты коснёшься их. А вокруг лилось пение птиц, словно сладкий нектар оно окутывало их, унося в далёкие, тёплые воспоминания.
— Это облако похоже на… — Далия задумчиво нахмурилась. Она внимательно изучала облака, сдвинув брови и сжав губы. — Хм.
— На лошадь? — с лёгкой улыбкой перебил её Магнус.
Приложив пальцы к своей отросшей бороде, Магнус задумчиво потёр подбородок.
— А может, это… это… это… Слейпнир?
— Восьминогий конь Одина?
— Ну, не твой же, — с лукавой усмешкой произнёс Магнус.
Когда Далия звонко рассмеялась и повернула голову к отцу, Магнус ответил ей тёплой улыбкой. Он удобнее устроился на траве, заложив руки за голову, и взгляд его скользнул по небу. Далия устроилась рядом, вытянувшись на мягкой земле. Они лежали плечом к плечу и смотрели, как облака медленно плывут над ними. Иногда она вытягивала руку и указывала пальцем на очередную причудливую тень, и тогда они начинали угадывать, на что она похожа: на дракона, на воина с поднятым мечом или на корабль с надутым ветром парусом. Так они могли лежать часами, позволяя небу рассказывать свои тихие истории.
— Эй, что случилось с моим жизнерадостным отцом? — тихо спросила она, пощипывая его за плечо. — Я могу чем-то помочь?
Однако ответ так и не был получен. Далия наморщила лоб и надула губы, как это бывало в детстве. На лице мужчины промелькнула едва заметная ухмылка.
— Ты уже взрослая, — голос звучал спокойно. — Скоро у тебя начнётся своя жизнь, и в ней для меня будет гораздо меньше места.
Сердце его билось беспокойно, будто птица, бьющаяся о прутья клетки, предчувствуя грядущее. Разговор, которого он так долго избегал, оказался тяжелее, чем он мог представить. Несколько мгновений Магнус молчал, стиснув челюсти и опустив взгляд в сторону, словно собирая рассыпанные мысли. Затем медленно втянул воздух, сжал ладонь в кулак и всё же произнёс слова, которые давно жгли ему язык.
— Далия, ты знаешь…
С детства Магнус лепил из дочери свой образ: честную, справедливую, сильную и умную. Но в глубине души тлела тревога, словно уголёк, не дающий покоя, хотя разум шептал, что она устоит. Он вложил в неё полжизни, всё, что знал, всё, чему научился сам, а теперь она стояла на пороге. Впереди расстилался её собственный путь, и в этом пути нет места ему… Только её собственные шаги, её собственные победы и поражения. И даже если их разделяют расстояния, они будут помнить кровь, свои корни, уходящие глубоко в землю родного дома, и тепло тех дней, когда отец был рядом.
— Рано или поздно мне придётся тебя отпустить. — Голос Магнуса прозвучал глухо. Он на мгновение отвёл взгляд и грубым движением большого пальца стёр выступившую в уголке глаза слезу. — Туда, куда рвётся твоя душа, но рядом меня не будет.
Он замолчал, тяжело выдохнул и снова посмотрел на неё, уже спокойнее.
— Я буду в твоём сердце.
Далия ступала по утоптанной земляной тропе легко и уверенно, всё глубже уходя в чащу. В её взгляде жило спокойствие: она замечала каждую ветвь, каждый изгиб ствола, будто лес говорил с ней на понятном языке. Пальцы скользили по шероховатой коре, чувствуя прохладу и терпкий запах ели, пропитавший воздух.
Спустя мгновение за её спиной появился Локи. Он возник почти бесшумно, словно сама тень отделилась от стволов. Сложив руки за спиной, Локи неторопливо шагал следом, наблюдая, как Далия наклоняется к земле, собирая травы и коренья, полностью погружённая в своё занятие.
— Мне скучно, — протянул он и лениво швырнул в неё шишку.
Шишка ударилась о плечо, Далия резко выпрямилась и метнула на него тяжёлый взгляд из-под лба.
— Локи! — вспыхнула она. — Если тебе скучно, помоги мне собирать травы или сгинь так же тихо, как и появился.
Она снова опустилась к земле, срывая пучок артемизии, но следила за ним краем глаза. В глубине души она не хотела, чтобы он уходил. Локи ухмыльнулся и ускорил шаг, поравнявшись с ней. Несколько мгновений он молча, разглядывал её лицо.
— Ты правда хочешь, чтобы я ушёл? — тихо спросил он.
Далия не подняла головы. Она стряхнула землю с корня, сжала его в ладони и лишь пожала плечом.
— Решай сам.
Локи остановился. Несколько мгновений он смотрел на её склонённую спину, на тонкие пальцы, перебирающие травы, словно решал что-то для себя, затем медленно присел рядом возле поваленного дерева.
— Ладно, — пробормотал он. — Показывай, что рвать.
Далия покосилась на него, явно не ожидая такого ответа.
— Серьёзно?
— Нет, — фыркнул он, сорвав первый попавшийся стебель. — Просто решил помочь тебе, а то без меня ты и до ночи не управишься.
— Это крапива, гений.
Локи посмотрел на ладонь, где уже проступили красные точки, и тихо выругался сквозь зубы. Далия не выдержала и усмехнулась.
— Несмешно, — тихо сказал Локи.
Но Далия лишь сильнее рассмеялась, а он склонился ближе, почти вплотную. Его тень легла на неё, дыхание коснулось её щеки, тёплое и чуть сбивчивое.
— Несмешно, маленькая Далия.
На его губах появилась медленная и лениво-дерзкая улыбка. Далия лишь прищурилась, в её глазах мелькнуло раздражение, смешанное с упрямством.
— Правда?
Она резко толкнула его в плечо. Локи не ожидал толчка и, потеряв равновесие, повалился на спину прямо в траву. Сухие ветки хрустнули под его весом, он раскинул руки и даже не попытался сразу подняться, лишь недовольно фыркнул, глядя на неё снизу вверх.
Далия шагнула к нему и остановилась рядом. Затем наклонилась, уперев ладони в колени. Её локоны упали вперёд, почти касаясь его груди.
— Ещё как смешно, Локи.
В её голосе звенела победная насмешка. Локи приподнял бровь, лениво перекатился на бок и посмотрел на неё снизу вверх, щурясь от солнца, пробивавшегося сквозь ветви.
— Я бы на твоём месте долго не лежала на земле, — с хищным оскалом сказала Далия. — Особенно когда рядом муравьиный дом.
Она лениво указала пальцем на муравейник у корней дерева, где Локи так блаженно развалился.
— А то вдруг покусают… твои драгоценные достоинства.
Она громко рассмеялась, легко развернулась и направилась глубже в лес. Трава мягко шуршала под её шагами, а ветви цеплялись за косы. Локи резко приподнялся на локтях, бросив быстрый взгляд на муравейник, затем фыркнул и вскочил на ноги.
— Очень смешно, — пробормотал он, стряхивая с одежды сухие ветки.
Через мгновение он уже шёл следом. Его шаги были тяжёлые, они глухо отдавались по сырой земле, но он держался чуть позади, наблюдая за ней. Далия шла впереди уверенно, почти не глядя под ноги, пальцы время от времени касались ветвей, отводя их в сторону. Локи прищурился, следя за её движениями.
— Знаешь, — протянул он спустя пару шагов, — если бы муравьи действительно добрались до меня, виновата была бы ты.
Но в ответ глухая тишина, в которой Локи чувствовал противостояние ему. Его взгляд цеплялся за каждое её движение. В нём было то, чего она не могла увидеть: напряжённое, глубокое, почти болезненное внимание. С губ Локи сорвался тихий выдох, похожий на стон: слишком много чувств поднималось в нём разом, когда он смотрел на неё.
Он улыбнулся, вспоминая прежние дни. Не раз ему приходилось вставать между ней и чужой жестокостью. Этот лес помнил их смех, крики, игры. Он помнил, как Далия застряла на дереве, не решаясь спуститься, и как рыдала, когда оса ужалила её в руку. Помнил разодранные колени, слёзы, упрямо сжатые губы.
Тогда Локи знал, что защищать её — его долг.
— А ты помнишь, как в этом самом лесу ты визжала, когда букашка села тебе на плечо? — насмешливо бросил Локи.
— Неправда! — резко обернулась Далия.
— Правда, правда, — протянул он, довольно щурясь. — Ты визжала так, что вся Скандинавия слышала. Думаю, даже Боги слышали тебя!
Локи расхохотался, запрокинув голову, ощущая её пристальный взгляд, который мог прожечь в нём дыру.
— Локи, отстань!
Она сердито оттолкнула ветку и ускорила шаг, но он всё равно видел, как на мгновение её губы дрогнули, Далия едва сдержала улыбку. Локи смотрел ей вслед и улыбался. Он хорошо помнил тот детский и чистый крик, с которым она тогда подпрыгнула, смахивая насекомое, и как потом обиженно надула щёки, вытянув губы. Казалось, это было совсем недавно, но теперь впереди шла другая Далия. Шаг её стал твёрдым, движения точными, а взгляд внимательным и холодным. В ней появилась собранность, которая не оставляла места детским слабостям. И всё же Локи знал, что где-то глубоко внутри той суровой девушки всё ещё жила та самая девчонка, которая когда-то визжала из-за маленькой букашки. Которая дарила ему минуты своей слабости, минуты своей детской улыбки.
— Далия… — шептал Локи, покачивая головой из стороны в сторону, пытаясь отогнать навязчивые мысли.
Северный ветер легко поднимал её распущенные снежно-белые волосы, которые плавно парили в воздухе, струясь по плечам. Её фигура была изящной и хрупкой: тонкая талия, стройные и подтянутые ноги. Кожа была нежной, а губы пухлыми, манящими прикоснуться к ним, чтобы ощутить их бархатистость и сладость. А глаза… Они по-прежнему были опасными, в них он видел свою судьбу.
Локи ловил себя на том, что смотрит слишком долго, в этом взгляде было что-то опасное. Не обещание, но вызов, и он принимал его молча.
— Локи, догоняй!
Далия бросила взгляд через плечо на него и устремилась вперёд. Она мчалась так стремительно, что ветер трепал её волосы и холодил каждую клеточку кожи. Ловко лавируя между деревьями, она избегала столкновений, чувствуя пьянящую радость. Сердце билось настолько сильно, что, казалось, ещё миг, и оно вырвется наружу, упадёт на землю, разобьётся о корни и листья. Но Далия знала, что она поднимет его, отряхнёт от веток и понесёт дальше, ведь это её сердце, её жизнь.
Пение птиц вливалось в слух, лаская его нежными переливами. В голове роились сотни мыслей, терзали сознание, но ветер срывал их, уносил прочь, не оставляя следа.
Наконец Далия остановилась. Оперлась ладонями о колени, глубоко вдохнула, пытаясь восстановить дыхание. Кровь пульсировала в венах, будто вскипала, сердце продолжало бешено стучать. Она обернулась, а вокруг лишь лес, густой и молчаливый, ни следа от Локи. А ведь ещё недавно он бежал следом… Куда он исчез?
Сложив руки на груди, Далия надула губы. В глазах мелькнул лёгкий укор, будто лес или сам камень у её ног был виноват в этой внезапной разлуке. Она покачала головой, нахмурила брови, а потом резко пнула камень. Он отлетел далеко в сторону, запрыгал по земле. Далия отвернулась и зашагала прочь быстро, решительно, будто хотела убежать не только от камня, но и от странного чувства пустоты, вдруг подступившего к сердцу.
— Как обычно! — произнесла она. — Локи…
Далия поднялась на крутой склон, где старые деревья в поклоне склонялись к земле, обнажая свои корни и шепча древние секреты. Вдали, у подножия склона, раскинулся Хедебю. Его очертания были призрачными и эфемерными, как город-призрак, хранящий множество тайн.
Усевшись на массивном и шероховатом уступе, Далия подтянула колени к груди и положила подбородок на ладони. Её дыхание было почти неслышным, а сердце билось в унисон с тихим шепотом ветра. Мысли о семье, будущем и даже о Локи снова закружились в её голове, как осенние листья, но она старалась их отогнать. Потому что не хотела думать о столь серьёзном и важном, о том, что грядёт и не обойдёт её стороной.
— Всеотец, — хрипло прошептала Далия, глядя в небо. — Я боюсь. Боюсь взрослеть, боюсь не оправдать надежды отца. Боюсь оказаться слабой.
Она медленно покачала головой и тыльной стороной ладони смахнула слезу, скатившуюся по щеке. Для неё было важно стать воительницей. Не просто сильной, а такой, о которой говорят у костров, чьё имя повторяют в залах, чьи подвиги вспоминают скальды. Она не хотела оставаться в тени, тихо пылиться в углу чьей-то истории, покрываясь плесенью, как старый камень в углу комнаты.
Далия хотела славы, хотела силы, хотела любви и признания. Но страх жил внутри неё, тяжёлый и липкий, он поднимался из глубины, стягивал грудь, заставляя тело дрожать, будто её выворачивало изнутри.
— Смогу ли я достичь того, что мне суждено? — тихо продолжила она. — А если я сломаюсь? Если мир однажды рухнет… и я останусь никем?
В этот миг над лесом пронёсся ворон. Он резко каркнул, тяжело взмахнув крыльями, и Далия вздрогнула, невольно подпрыгнув на месте. Сердце ударило в груди так же резко и гулко, как крик птицы в тишине. Она замерла, провожая его взглядом. Хороший ли это знак или дурной — она не знала, но в старых сказаниях говорили, что вороны редко появляются просто так.
С глубоким вздохом она произнесла:
— Локи, — насмешливо повторяла она, — Локи, Локи, Локи… Опять этот Локи!
Далия гневно насупила нос.
— Что, моя дорогая? — с лукавой усмешкой и нараспев произнёс молодой человек.
Эти слова были произнесены так просто, что Далия невольно вздрогнула. Спиной она ощущала, как Локи приближается к ней, а вместе с ним его тяжелая аура.
— Моё имя так часто слетает с твоих губ…
Голос его звучал всё тише, наполняясь лёгкой хрипотцой. Локи медленно приблизился и опустился рядом. В его глазах горел нескрываемый интерес, а губы изогнулись в улыбке.
— Ты так часто думаешь обо мне, что я невольно могу подумать о том, что нравлюсь тебе.
Далия глубоко вздохнула, успокоила дыхание и опустила ноги. Она внимательно посмотрела на своего друга.
— Ну-ну, прекрати кривляться, — ухмыльнулась она, легонько толкнув его в твёрдую грудь. — Думаешь, это смешно?
— А разве не видно? По-моему, тебе это даже нравится.
— Ошибаешься, Локи, — её улыбка стала острее. — Совсем ошибаешься.
Локи схватил её запястье, сомкнув пальцы, как стальные тиски. Его взгляд пылал, поглощая её целиком. На лице расцвела ухмылка, а большой палец, словно художник, ласково провёл по коже, оставляя невидимый след.
— Милая Далия… — прошептал он.
Голос Локи лился мягко, как мёд, в нём таились нежность и трогательная забота. Внутри Далии рвалась буря, готовая поглотить её без следа. Ей до боли хотелось взглянуть в его глаза, впитать эту непоколебимую уверенность, эту завораживающую красоту, но страх сковывал. Страх обжечься. Страх, что внутренний вихрь сметёт все преграды, и она не сможет удержаться…
— О чём думала, маленькая Далия?
Далия невинно улыбнулась, заправляя выбившуюся прядь ему за ухо.
— О том, как надрать тебе зад.
Локи тихо присвистнул.
— Ууу… — протянул он, наклоняясь ближе. — Боюсь, у тебя на это не хватит сил.
Горячее дыхание Локи коснулось её шеи, едва ощутимый след, от которого по коже пробежала тонкая дрожь. Каждое прикосновение его пальцев разжигало в ней ураган чувств, который она отчаянно пыталась обуздать.
— Проверим? — шепнула она.
Локи усмехнулся шире, чуть склонив голову набок. Их взгляды встретились, и она снова утонула в бездонной глубине его глаз, когда Локи провёл ладонью по её щеке, по всему телу разлилось тепло. Он медленно намотал на палец прядь её волос, лёгкое касание обожгло обнажённую шею. Воздух сгущался, становясь почти осязаемым, а расстояние между ними сокращалось с каждым мгновением.
Далия понимала, что ещё миг, и она переступит ту невидимую черту, которую оберегала так долго.
— Ты слишком уверена в себе.
Секунду они смотрели друг на друга.
— А ты слишком много болтаешь, — отрезала она.
Лес вокруг притих, будто ждал, кто сделает первый шаг.
ГЛАВА 6. Жертва на алтаре тирана
С первыми лучами рассвета Гизала проснулась в редком для себя состоянии: лёгком и свободном, когда на душе ничего не скребёт, а в голове полный порядок. В такие дни ей казалось, что счастье возможно простое, тихое и без причины.
Умывшись холодной водой, она подошла к столику в углу комнаты. Тёмное дерево, изящные линии — работа рук её покойного отца. Этот столик был свидетелем множества событий и потому выглядел почти живым. Она провела по нему кончиком пальца, оставив едва заметный след, который постепенно стёр пыль.
Присев, Гизала поправила покосившееся зеркало и улыбнулась своему отражению. Схватив со столика гребень, она принялась медленно расчёсывать длинные пепельные волосы, бережно перебирая прядь за прядью. Вглядываясь в зеркало, она мысленно вернулась в прошлое, в те дни, когда была моложе. Тогда она казалась себе неотразимой, полной жизни и энергии, теперь же в отражении была лишь блёклая тень прежней красоты.
Солнечный свет уже проникал в комнату, медленно скользя по стенам и полу. Заметив это, Гизала поторопилась, опаздывать она не любила.
Она резко качнула головой, словно стряхивая воспоминания так же нетерпеливо, как смахивают назойливых мух с обеденного стола. Мысли рассеялись, и Гизала вновь сосредоточилась на своём отражении. Гребень мягко скользил по густым волосам, движения становились ровными, спокойными и уверенными. Пряди послушно ложились на плечи. Спустя мгновение она тихо запела, почти неслышно, едва касаясь звуком тишины. Мелодия текла мягко и плавно, наполняя комнату тёплым, домашним покоем, будто в этих стенах никогда не было ни боли, ни тяжёлых мыслей.
Две тонкие косы легли по обе стороны лица и были закреплены на затылке. Остальные волосы она откинула назад, позволяя им свободно рассыпаться по спине. У лба остались несколько прядей, подчёркивающих черты лица и едва заметные морщинки, следы прожитых лет. Гизала выбрала платье из лёгкой синей ткани, подпоясав его кожаным ремнём. Уже на ходу накинула на плечи чёрную накидку с широким капюшоном на случай непогоды.
— Сегодня прохладно, — сказала она, сдвинув брови.
Гуляя по улицам, знакомым ей с самого детства, Гизала вдыхала запахи, витавшие в воздухе. Еда, растения, сырость и животные сливались в густой, живой аромат Хедебю. Она давно здесь не бывала, предпочитая тишину дома или лесную окраину неподалёку. Но сегодня был особенный день.
На её лице играла улыбка. Она шла, внимательно вглядываясь в дома и прохожих. Многие лица были ей знакомы, но здороваться она не спешила, прошли те времена, когда она была рада их видеть. Теперь женщина с радостью обойдёт этих людей стороной.
Среди толпы Гизала напряжённо вглядывалась в лица. Взгляд скользил от одного человека к другому, но каждый раз проходил мимо. Она искала лишь одно знакомое лицо, которое сегодня должно было появиться.
Пальцы невольно сжались в складках плаща, люди проходили мимо, смеялись и торговались, перекрикивали друг друга, а её сердце билось всё быстрее, словно боялось пропустить нужный миг. И вдруг она заметила её, подруга стояла у торговой лавки, склонившись к прилавку. Она оживлённо беседовала с купцом и громко смеялась, запрокинув голову. Всё такая же, как прежде: скромная и робкая, но удивительно светлая, будто в ней жила тихая радость, которую не могли погасить ни годы, ни плохая погода.
Гизала быстро направилась к ней, когда их взгляды встретились, на лице подруги вспыхнула искренняя улыбка. Они почти одновременно шагнули навстречу и крепко обнялись, но объятие длилось недолго. Гизала первой оглянулась по сторонам, уловив на себе несколько слишком внимательных взглядов. Сжав ладонь подруги, она тихо потянула её за собой, и они быстро ушли прочь, растворяясь в толпе и скрываясь от чужого любопытства.
Продолжая путь, Гизала вдруг поняла, насколько сильно изменился Хедебю за время её заточения в четырёх стенах. Домов стало больше, площади шире, а людей так много, что порой трудно было пройти. Каждый спешил по своим делам, и жизнь здесь кипела. Большинство домов оставались скромными, и лишь чертог конунга выделялся мощью, его острая крыша была видна издалека, словно тянулась к небесам в чертоги богов.
Дети по-прежнему носились по улицам, смеялись и мешали взрослым. Торговые лавки вновь заняли свои места, а купцы, прибывшие накануне, раскладывали диковинные товары, привлекая взгляды и шёпот толпы.
Пройдя вдоль берега, они исчезли за бугристой кромкой леса, где смогли спрятаться. Усевшись на дряхлое дерево, которое омывалось водой во время прилива, Гизала и её подруга глубоко вздохнули. Воздух был насыщен ароматами моря, свежей травы, леса и влажной земли после дождя. В этом уголке царила тишина и спокойствие, лишь шум волн и шелест ветвей тревожили слух.
Гизала посмотрела на подругу, на лице которой время оставило свой след. Она выглядела намного старше, а былой блеск в глазах, свойственный жизнерадостным людям, чья улыбка всегда украшала её лицо, исчез. Их последняя встреча была много лет назад, в тот трагический день. Время наложило свой отпечаток на каждую из них, но их воспоминания оставались живыми.
— Моя дорогая Ингви, — прошептала Гизала, чуть дрожа, а дыхание сбивалось. Она нежно провела рукой по щеке подруги, стирая одинокую слезу. — Ты всё такая же, как и раньше: открытая и добрая. — Её глаза наполнились слезами, и она опустила взгляд, чтобы скрыть их. — Как жаль, что время отняло у тебя так много, но ты всё равно сияешь, словно звезда, которую никто не может погасить.
— Гизала, что было, то прошло, — тихо сказала Ингви, её голос трепетал от волнения. Она осторожно накрыла руки Гизалы своими. — Лучше расскажи мне, как поживает твой муж? Ах, как давно я его не видела!
Ингви задумчиво посмотрела вдаль, бережно гладя руки своей подруги. Лишь они двое знали, что скрывается в их сердцах. Ингви давно забыла, каково это… улыбаться, с тех самых пор, как её муж погиб на охоте.
— Хоть я редко выхожу из дома, до меня дошёл слух, что Магнус больше не ходит в набеги. Наверное, всё из-за вашей дочери? Это ведь прекрасно, не правда ли? Видно, как он вас ценит и любит.
Гизала невольно сжала губы. Едва заметно, но достаточно, чтобы выдать себя.
— Как твоя дочь? — беззаботно спросила Ингви, поправляя подол платья, который начал развеваться на ветру. — Она, наверное, уже совсем взрослая и такая же красивая, как и её мать. Как бы мне хотелось увидеть её хотя бы одним глазком!
Ингви жадно ловила каждую возможность узнать больше о своей старой подруге. Она столько слышала о Далии, что желание увидеть эту девочку стало её навязчивой идеей. Но за все эти годы она так и не решилась выйти за пределы своего дома. Её сковывала сильная боль в костях, которая не позволяла ей преодолеть даже небольшое расстояние до ближайшего дома, не говоря уже о том, чтобы взобраться на холм.
— Гизала. — тихо произнесла Ингви, заметив перемену в лице подруги. Она коснулась её лица худой, почти костлявой рукой, нежно поглаживая впалые щёки. Ингви уже много лет живёт на Земле, и, хотя она не слепа, она чувствует, что подруга расстроена, и её долг — поддержать Гизалу. — Всё хорошо?
Ингви нахмурилась и сжала челюсти, недовольно покачивая головой.
— Если я тебя чем-то обидела, скажи мне. Я снова что-то не так сказала?
— Нет, — ответила Гизала, — просто всё не так, как я тебе говорю. Всё куда сложнее.
Зелёные глаза Гизалы устремились вдаль, следуя за стаей птиц, которые легко скользили в воздухе, направляясь к лесу. Иногда она мечтала о том, чтобы стать такой же свободной, как они, парить в облаках и чувствовать себя живой и счастливой.
Минуты тянулись одна за другой, ветер становился всё более яростным, а волны с силой разбивались о песчаный берег, стирая все воспоминания об этом месте. Гизала пыталась услышать в этом шуме ответ, понять, как ей поступить и что делать дальше. Но чем больше она пыталась разобраться, тем сильнее запутывалась.
Как ей сказать подруге правду. Как озвучить имя того, чьи уста хранят его? Как признать свою слабость и поражение? Она отвела взгляд, стиснула пальцы, будто пытаясь удержать слова внутри. Но Ингви не требовались объяснения. Она всмотрелась в лицо подруги всего на мгновение и всё поняла. Уголки губ Гизалы дрогнули, дыхание сорвалось, и этого оказалось достаточно, чтобы вспомнить далёкое прошлое, в котором Ингви была виновницей.