– По крайней мере, странно. Может, он тебе разонравился?
– Не то чтобы разонравился. Олег – нормальный, хороший парень. Но, знаешь… Недавно я для себя открыла, что он ужасно, просто патологически ревнив. Впервые это заметила в ресторане, – ты же знаешь, он любит вкусно поесть. Ну вот, меня пригласил на танец молодой человек. Разумеется, сначала он спросил разрешения Олега. Обычно я не танцую с незнакомыми людьми, но у того парня было такое открытое, смешливое лицо, а у меня такое хорошее настроение… Да и мелодия была ужасно заводной. Вернулась к столику, Олег – чернее тучи, и даже не пытался это скрыть. В течение четверти часа менторским тоном выговаривал, что я, став его невестой, обязана себя вести соответствующим образом.
– А ты что?
– В общем, решила, что он, наверное, прав. Извинилась, попыталась перевести в шутку: мол, до сих пор мне никто не объяснял права и обязанности невесты. На этом, казалось бы, инцидент был исчерпан. Но, к сожалению, он оказался…
– … не последним, – понимающе кивнула головой подруга.
Увы! Олег стал делать замечания по поводу того, что я слишком откровенно рассматриваю лица людей, в том числе и мужчин, часто улыбаюсь и много смеюсь. Ему не нравится, что я хожу на выставки и в театры с подругами. Каждый раз приходится оправдываться: «Я ведь хожу с девчонками, только когда ты занят. Кроме того, посещение художественных выставок – это часть моей профессии!» А он будто не слышит. Знай своё: «Без меня – никуда».
– Ты обсуждала это с родителями?
– Как-то раз заикнулась об этом маме, а она отмахнулась: «Все мужчины собственники, так и знай!» С отцом на эту тему я не говорила, но мне кажется, он и сам что-то такое заметил. Недавно смотрели по телевизору исторический фильм, со всякими там страстями-мордастями. Папа вдруг и говорит: «Ревность как болезнь. Чаще всего беспричинная, она мучает, разрушает и самого ревнивца, и тех, кто его окружает». На меня не смотрит, но я чувствую – сказано исключительно для меня.
– Лен, ты знаешь, как я уважаю твоего отца. К его мнению стоит прислушаться. Ты себе представить не можешь, как невыносимо жить с ревнивым человеком.
Лена с удивлением посмотрела на Тину.
– Я тебе не рассказывала, что наша бабушка ушла от деда из-за его ревности? Представляешь: чтобы в то время женщина-армянка сама подала на развод! Можно только догадываться, как он доставал её. Так что мой совет: сто раз подумай, прежде чем связать свою жизнь с Олегом. Взвесь свои силы. Я лично точно знаю: мне не вытерпеть придирок ревнивца.
– Потому ты не хочешь выходить замуж за «своего»?
– Ну да! А у моих родственников на сегодняшний день только эта задача.
– Это так серьёзно?
– Более чем. На данном этапе главное – выиграть время. Годика через два меня будут считать старой девой и позволят выйти замуж за того, кто меня возьмет.
– Дела…
Вот именно. Чувствуешь, насколько твоя ситуация лучше – за тобой свободный выбор! Повстречайтесь с Олегом побольше, попробуй объясниться с ним. Может, он успокоится?
– Едва ли, – обречённо махнула рукой Лена.
– Тогда бросай, сразу бросай, пока не появилась привычка, жалость, всё такое…
– Спасибо тебе, Тиночка. Ты чуть ли не слово в слово повторила слова моего отца. В принципе, я уже всё для себя решила. Сейчас и повод есть для расставания: Олег месяца на три уезжает в Ленинград, будет кого-то замещать на кафедре в Военно-медицинской академии. Насколько я понимаю, ему предлагают там остаться. Может, потому он так и торопится с женитьбой… Ну, ладно! Хватит о грустном, давай лучше посмотрим твои камешки!
Тина с готовностью полезла под кровать. Там, в огромных деревянных ящиках, хранились сокровища – куски различных пород, кристаллы, друзы полудрагоценных камней… Отец Тины, Вазген Ашотович Геворкян, был военным, долго служил на Урале, в Свердловске. Там и начал собирать коллекцию камней.
Елена не могла насмотреться на разноцветные каменные «цветы», сколько бы ни глядела. Название многих минералов Лена уже знала. Она осторожно брала их в руки, поглаживала, всматривалась в таинственную глубину кристалла, любовалась причудливой игрой света… Время за этим занятием летело незаметно. До конспектов в тот день руки так и не дошли.
Глава 9
– Ты снова пришёл домой под утро! – бурчал отец, недовольно глядя на Алёшу.
Тот одновременно одевался, собирал в дипломат бумаги и запихивал в рот бутерброд.
– Всё в порядке, папуль! Мы вчера с ребятами загулялись в центре и не успели в метро до закрытия. Пришлось идти пешком до дома.
Саша Пилерман был с тобой?
– Разумеется, куда ж я без него?
– Вот обормоты! А позвонить трудно было?
– Пап, ну что с нами может случиться в Москве? «Не в лесу, чай, живём, не в Америке».
– Всё равно, когда задерживаешься, надо предупреждать, – всё ещё хмурился Пётр Иванович. – Удивляюсь, в кого только Александр пошёл?! Такая приличная еврейская семья. Папа – профессор, мама – домохозяйка, образованная, милая женщина, а сын – типичный босяк! Ты, впрочем, не далеко от него ушёл!
Алексей поперхнулся хлебом и закашлялся. Пётр Иванович покачал головой, достал из холодильника кефир, надвинув очки, долго всматривался в едва заметные отметины на жестяном кружке. Наконец, удовлетворенно подытожил – свежий. Разлив в тонкие стаканы густой иссиня-белой жидкости точно до узкого ободка на стекле, сделал приглашающий жест:
– Сядь и спокойно поешь. Что это такое – всё время на ходу, всё время всухомятку! Тоже мне, врач называется. Видела бы это мама!
Алексей не стал возражать. Знал – бесполезно.
– Ты помнишь про «годовщину»?
Алексей молча кивнул головой.
– Может, попросить Серафиму Павловну зайти в Елоховскую? Она там часто бывает, – не глядя на сына, осторожно спросил отец.
– Не надо, я сам схожу, мама так хотела. На первый раз пойдём вместе с Сергеем, он всё там знает.
– Добро! Ну, ступай! Посуду я сам помою, у меня в запасе десять минут.
– Спасибо, завтра моя очередь, не забудь напомнить.
– Непременно! А ты не забудь позвонить, если задержишься!
– Сегодня приду пораньше! – уже из прихожей прокричал Алексей. – Сразимся в шахматы. Я должен реабилитироваться за прошлый раз.
– Надежды юноши питают! Постарайся прийти не позже семи, чтобы успеть сыграть партию до «Времени».
В метро повезло – подъехал пустой состав. Но Алеша садиться не стал – боялся заснуть. «Три часа для сна, конечно, маловато. Ну, ничего, на работе отдохну».
Всю ночь он, на пару со своим закадычным другом Сашкой Пилерманом, разгружал вагоны на Курском вокзале. Ни его мэнээсовская зарплата в сто тридцать рублей, ни Сашкины инженерские сто двадцать никак не могли удовлетворить их аппетиты. Надо было покупать книги, приглашать девушек в кино, на выставку, в кафе. Да мало ли подобных растрат у молодого мужчины! Выручали ещё студенческие связи: почти все в их институте подрабатывали на разгрузке вагонов.
Алексею, как и многим детям небедных родителей, свободных денег не давали, по-видимому, в воспитательных целях. Понимая, что делается это исключительно из лучших побуждений, большинство его товарищей принимали этот факт как должное и подрабатывали вместе с нищими студентами, где могли. За ночь можно было заработать пятнадцать-двадцать рублей – ощутимая добавка и к стипендии, и к скромной зарплате. Всё бы ничего – но спать охота!
Сотрудница лаборатории, Ревекка Абрамовна, встретила его появление страшными глазами:
– Ольга вас уже два раза спрашивала, просила зайти! Я сказала, что вы в соседнем корпусе, по общественным делам.
– Ревекка Абрамовна… – прижав руку к груди, поклонился Алёша.
– Только сейчас не стоит идти, – упредила та его движение к двери, – за неимением вас она «снимает стружку» с вашего приятеля.