Внутреннее пламя. Часть первая
Максим Шендря

1 2 3 4 5 ... 9 >>
Внутреннее пламя. Часть первая
Максим Шендря

Шесть раз переживал нашествие страшных чудовищ теникудов большой континент Двуземье, пестреющий знаменами разных стран, свободных городов и территорий. С тех пор прошло уже четыреста лет. Это хрупкое спокойствие заставило и народы и их правителей забыть о чудовищах и поставило под угрозу существование ордена мирных воинов – исконного борца с теникудами. Но Фримэн, главный наставник ордена, не спешит сдавать свой пост. В центре внимания – судьбы четырех молодых людей: Феанор – сын бедного кузнеца, Ирэн – дочь зажиточного купца, Джер – сын вождя одного из северных племен, Мако – бывший курсант-неудачник Военной академии. Они мучительно пытаются найти ответ на главный вопрос: «Кто Я?» Поиски себя приводят их в Светлую долину, в храм мирных воинов. Что будет с ними дальше?

Максим Шендря

ВНУТРЕННЕЕ ПЛАМЯ

Часть первая

КТО Я?

Так кто же такие мирные воины? Я – Циарий Пабс, придворный летописец короля Радовласта Второго, верховного правителя Ковисса, отвечаю тебе, дорогой читатель: я не знаю и прошу меня простить… Ты читаешь последние строки «Трактата о мирных воинах» – отважных борцах с самым грозным противником, какого знали и знают люди, – теникудами. Уже множество раз я это повторял, повторю и еще раз: не случись ордену мирян возникнуть, чудовища бы давно стерли наш маленький мирок в пыль. Однако, насколько бы велика ни была заслуга мирных воинов, не о борьбе и не о подвигах я пытался написать свою книгу. Пусть они и заслуживают безграничного восхваления. Все же совсем не то я надеялся передать тебе, дорогой читатель, а нечто другое – нечто большее.

Намерение мое заключалось в том, чтобы описать, как живут эти люди, коих в простонародье окрестили мирянами, и что их отличает от нас. А отличия, безусловно, есть, и немалые. Правда, только сейчас, выводя ноющими пальцами последние страницы моего обширного очерка, я вдруг осознал, что ровным счетом ничего дельного поведать мне так и не удалось… Поскольку это не опишешь, это можно лишь видеть и ощущать.

Самое интересное, я прекрасно понимаю, насколько смешным выглядит трактат, если в его заключительной части автор сам признается в несостоятельности произведения. Поэтому еще раз прошу у тебя прощение за столь большое количество потерянного времени. Быть может, все получилось бы совсем иначе, произнеси я в свое время другие слова. Точнее – умолчи я о своем побуждении написать о мирных воинах книгу, и ворота к Знанию приоткрылись бы моему пониманию, но нет… Стоило всего один раз упомянуть об этом, как они тут же отобрали у меня возможность посещать их обитель, затерянную в глубине гор. Мне оставалось лишь рыться в догадках и использовать немногочисленные ключики, которыми эти люди успели поделиться со мной до моей ошибки. Весьма безрезультатно, как я вижу уже сейчас…

Мне довелось находиться среди этих необычных, выдающихся личностей, но мне не довелось постичь то, что постигли они. Наверное это самая большая трагедия моей жизни. Потому как я ясно чувствую – насколько близок мой конец, но как далека от меня истина. Смерть уже протянула ко мне свои иссохшие руки, а я так и не перестал метаться в сомнениях. Мой путь был длинным, однако мне не удалось прийти к чему-то по-настоящему вечному. Правильно ли я прожил эту жизнь? Как много я смогу после себя оставить? Грызущих меня вопросов великое множество, а самое страшное, что и ответов на них не меньше, когда хотелось бы получить один, но верный…

Как же быстро все пролетело… Вот, пожалуй, единственное, что я могу сказать с уверенностью. Да, и еще кое-что стоит добавить – подобного рода сомнений, что так свойственны людям, в горящих глазах мирных воинов я не заметил ни разу…

    Из книги «Трактат о мирных воинах» придворного летописца короля Радовласта Второго из Ковисса, а также ученого Циария Пабса, 1034–1098 гг.

Глава 1

Окрестности города Брудвина – столицы государства Кернов

Середина XVI века

ФРИМЭН

Бдрящий утренний ветерок игриво зашелестел листьями, приветствуя пробуждение старого наставника мирных воинов по имени Фримэн. Открыв глаза, он еще какое-то время лежал на куче сухих сосновых веток, глядя на верхушку раскидистого дерева, прорезающего своими лапами чистоту светлого неба. Лето только-только начиналось, и в этом регионе ранние часы по-прежнему выдавались холодными, но Фримэну спалось довольно тепло под накидкой из оленьей шкуры, обращенной мехом к его телу.

Медленно поднявшись на ноги, чтобы не подвергать остывшие за ночь кости и суставы большой нагрузке, он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Постояв немного и послушав тишину утреннего леса, старый мирянин умылся в бегущем неподалеку ручье. После он вволю напился, до ломоты зубов, и, как следует продрав ото сна глаза, затушил остатки костра, который приходилось постоянно поддерживать ночью. Угли зашипели под струей воды, брызнувшей из его фляжки и поднявшей в воздух серое облачко пепельного праха. Фримэна слегка передернуло от ветра, пахнувшего со стороны лесной опушки и приморозившего влажные лицо и руки.

– Бодро как сегодня… – пробубнил себе под нос старик.

Решив пока не убирать накидку в седельную сумку, притороченную к лошадиному боку, наставник мирных воинов накинул ее себе на плечи и зацепил рукой поводья.

– Не переживай, родная, и тебе дам проснуться, – тихо приговаривал Фримэн, ведя за собой лошадь под уздцы и поглаживая нежные ноздри животного. – Пока еще есть время, можно не торопиться… Давно встала? Выспалась хоть?

Хватило всего минут пять ходьбы, чтобы старик почувствовал, как его тело постепенно разогрелось, суставы обрели подвижность, а связки начали податливо тянуться. Спустя еще пять минут голова Фримэна окончательно прояснилась, он вышел из леса на тракт и забрался в седло. Усевшись поудобнее, наставник не спешил торопить лошадь и пустил ее мягкой, неспешной рысью, чтобы дать животному разогреться тоже. Сам он тем временем, отрешившись от всех забот, принялся смотреть по сторонам, наслаждаясь тишиной пока еще сонной природы. Проехав таким образом примерно километр, мирный воин погладил лошадь по голове и теплым голосом сказал:

– Ну, давай, родная, надо малость поскакать. Через пару часов мы должны быть на приеме у короля. Знаешь, короли ведь – они совсем другие… Они редко любят ждать. Особенно этот… Этот скорее мечтает меня не дождаться.

За три месяца совместного путешествия человек и животное превосходно изучили повадки друг друга, поэтому удара каблуком не потребовалось. Кобыла с готовностью перешла в галоп сама.

Через полчаса из-за очередного поворота показалась небольшая таверна, рядом с которой примостилась станция для смены лошадей. Несмотря на столь раннее время, из трубы таверны постоялого двора уже обильно валил дым. По округе распространялся приятный запах домашней еды. Манящий аромат, а также две привязанные к стойлу ездовые лошади сообщили Фримэну, что заведение открыто и готово предложить ему свои услуги. Подъехав к деревянной изгороди и ловко соскочив на землю, старик привязал свою кобылу третьей и, отряхнув руки, направился внутрь постоялого двора.

Оказавшись в таверне, первое, с чем Фримэн столкнулся, были крайне недовольные взгляды хозяина и двух гостей, сидящих лицом ко входу. Спокойно улыбнувшись и мирно потупив взор, старик проследовал к деревянной стойке, ощущая, как три пары глаз буравят его насквозь. Наставник уже давно привык к такой реакции на свою профессию, а особенно она не удивляла его в пределах страны, где он сейчас находился. Издавна люди весьма неоднозначно относились к выбитому поверх черных доспехов белому гербу, который показывал принадлежность к древнему ордену. Однако на этот раз Фримэна встретили уж слишком недружелюбно. Поэтому, приблизившись к стойке и улучив подходящий момент, старик бегло прошелся глазами по двум постояльцам.

На лице одного из посетителей красовался свежий фингал, воротник на рубахе другого был порван. При этом оба не сводили с него одинаково неприязненных взоров, будто виноват во всем был именно он – только что вошедший в таверну. Мирный воин перевел глаза на хозяина заведения, который тут же отчаянно принялся смахивать невидимые крошки с гладкой поверхности деревянной стойки, за которой находился.

– День добрый, – прозвучал спокойный и хрипловатый голос Фримэна, ломая напряженную тишину. – Что есть покушать?

– Закрыто у нас, – не глядя буркнул ему в ответ непривычно худой для хозяина таверны мужчина.

– Да ладно, – непринужденно бросил мирянин, облокачиваясь на стойку. – А те «приветливые» господа, должно быть, твои конюхи?

– Может, и конюхи, тебе-то что?

Фримэн пристально посмотрел на хозяина. Тот мгновенно скуксился под твердым взглядом стального цвета и суетливо продолжил вытирать несуществующую грязь.

– Вы обязаны предоставлять еду и ночлег всякому мирному воину, что заходит к вам – таково условие пакта, – прервал снова воцарившееся молчание старый наставник, не желая уходить с пустым желудком.

Хозяин нервно достал откуда-то из-под стойки на редкость хорошего качества бумажный лист и ткнул им перед собой. Фримэн терпеливо принял его из рук мужчины и быстро пробежал глазами по содержимому, которое нашел понятным настолько же, насколько и скверным по смыслу. Ознакомившись с сухой писаниной, относившейся ни много ни мало к самому королю, наставник мирных воинов невозмутимо достал из-за пояса позвякивающий кожаный мешочек и покрутил им перед собой. Вид кошеля не только дал понять хозяину, что заплатить есть чем, но и магическим образом нарисовал на лице пройдохи даже некое подобие доброжелательной улыбки.

– Сейчас только перловка готова – по два медных. Будете? – гораздо более оживленно спросил худой мужчина, прекратив наконец свои попытки довести деревянную стойку до зеркального блеска. – Если часок подождете, то будет гусь – с утра печется. По пять ржавых выйдет.

– Перловку, пожалуйста, – ответил Фримэн, кинув на стойку две мелкие монетки, и направился к столу, за которым сидели двое недовольных постояльцев.

Причем недовольство было явно в его адрес. Об этом говорили косые хмурые взгляды, которыми они продолжали атаковать старика.

– Здравствуйте, уважаемые, могу я узнать, что с вами случилось? – учтиво обратился к ним Фримэн и приветливо улыбнулся, указав глазами на внушительный фингал одного и разорванную рубашку другого.

Поначалу мужчины приняли его более чем недобро, однако злость постепенно оставляла их взоры перед очевидно добрыми намерениями мирного воина. Один из них – тот, кто отделался испорченной одеждой, – в конце концов откашлялся и раскатистым басом заговорил:

– И тебе добрый день, мирянин. Оно не просто случилось, а судя по тому, что я вижу, продолжается.

– Могу я к вам на минутку присесть? – сохраняя все ту же степень вежливости, спросил Фримэн и, дождавшись утвердительного кивка, уселся напротив помятых гостей заведения. – Кажется мне, история тут непростая приключилась.

Стоит заметить, что поведение мужчин к этому моменту уже окончательно поменялось под воздействием непоколебимого спокойствия старика и теперь характеризовалось уже скорее как недоверчивое.

– Твоя правда, мирянин, история действительно причудливая выходит, – начал рассказывать мужчина с порванным воротом. – Потому что ровно полчаса назад я считал, что ваш брат давно перевелся. Точно так же, как и чудовища, за которыми вы охотитесь. Однако вижу уже второго – до тебя заходил еще один…

– Причем далеко не такой вежливый, – перебив своего товарища, недовольно проворчал постоялец с заплывшим глазом.

От удивления Фримэн подвинул скамью чуть ближе и плотнее приник к столу. Ведь, как было справедливо замечено одним из его собеседников, мирных воинов немного осталось бродить по свету, так что совпадение и правда получалось из ряда вон выходящим. По крайней мере, если эти двое ничего не напутали.

– Продолжайте, – кивнул Фримэн мужчинам и приготовился внимательно слушать дальше.

– Мы тут на ночь остановились – до Брудвина путь держим. Сами послы, – возобновила рассказ порванная рубаха. – Но это не так важно, хотя привыкли мы к неприкосновенности. Короче… Зашел мирянин – точно мирянин, вас не спутаешь. Те же черные доспехи, те же клинки за спиной, только помоложе…

Мужчина покосился на абсолютно седые волосы Фримэна.

– Шибко помоложе – вполовину где-то, черноволосый такой. Один в один как и ты он попросил хозяина накормить его…

– Да где же один в один?! – не сдержавшись, вновь вклинился в беседу подбитый глаз. – В стельку он был, на ногах еле стоял, языком едва ворочал!
1 2 3 4 5 ... 9 >>